76. Ужас

Безоаровый камень медленно расталкивали в чашке, пока строгий, едва ли заинтересованный взгляд следил за тремя подростками, устроенными за партами. Нотта, отлевитированного в кабинет, разместили между рядами, чтобы поместить его хвост, и сложно было понять, насколько тот осознавал нынешнюю ситуацию. Зрачки были расширены настолько, что от радужки остался едва заметный красный ореол, и сам наг выделял непомерные любовные флюиды. Только самообладание не давало Снейпу поморщиться от этого, когда он силком вливал в мальчишку смешанный с успокоительным растолканный безоар, хотя его обоняние куда острее воспринимало такую атаку возбуждения. Даже у Тёмного Лорда после ночей с Люциусом не было таких вспышек, а по старшему Малфою не сложно определить, что тот далеко не импотент.

Ещё двое героев этой истории сидели за передней партой, лишь у одного хватало стыда опустить взгляд на свои руки и не отвлекать своего крёстного бесполезными оправданиями. Удивлённое, всё ещё отходящее от краски адреналина лицо потупилось, когда тот сам пытался осознать произошедшее. Не произошло ничего, что можно было бы сравнить с ужасом от вида василиска или падением с гиппогрифа, но безумие одноклассника, вызванное частично и из-за него, было чем-то совсем другого уровня шока.

Поттер наблюдал за его действиями, поворачивая голову, когда он проносился между полками и ящиками, собирая травы для успокоительного, и не отрывая взгляда от котла, когда зеленоватая жидкость стала закипать. Не отрывал взгляда и тогда, когда зелье вливалось в Теодора.

Под внимательным глазом Северуса зрачки Теодора сузились, а взгляд обрёл некую осознанность, и лишь когда тот непонимающе моргнул пару раз, а радужка почернела, Снейп снял заклятие, не затрудняя себя ловлей потерявшего равновесие ученика.

Растерянно осматриваясь, Нотт медленно занял переднюю парту второго ряда, кивая Гарри, даже когда тот ни слова не сказал, не спросил и не поинтересовался его состоянием. Это было бы и не в духе мальчика – догадывается Снейп. Гарри Поттер был интересной личностью, трагичным героем, вовсе не принимающим своей трагичности.

- Теперь, когда с этим покончено, - убирая использованные предметы в сторону, оставляя грязный котёл на отработку младшекурсников, Северус повернулся к трём своим самым тревожащим ученикам. Единственные трое, что вызывали у него головную боль ещё со второго года обучения. Теодор отличился тишиной на третьем курсе, но это словно аукнулось, возвращаясь двойной порцией проблем на четвёртом году их учёбы. Будь это трио с гриффиндора, Снейп без промедления настоял бы на их исключении, но он не собирался рисковать честью своего факультета, как и честью семьи своего крестника. – Не хотели бы вы объясниться?

- На самом деле, всё немного лучше, чем кажется, профессор, - сжимая руки, оставленные перед ним на столе, пробормотал Драко. – Мы просто экспериментировали с одним простеньким зельем, но так получилось, что оно пролилось на Теодора. Мадам Помфри сказала, что всё в порядке, а оказалось, что... ну, не совсем в порядке. Вот и всё.

- Могу я спросить, что надоумило вас экспериментировать с зельями без присмотра взрослых магов и в столь поздний час? – голос профессора был так близок к шипению, что Драко почти подумал, что он сейчас перейдёт на парселтанг, и вопрос заставил его вжать голову в плечи. Профессор был абсолютно прав, они не должны были заниматься этими глупостями, ему стоило остановить Гермиону. Если бы они не попробовали изменить изначальный рецепт амортенции, Нотт не напал бы на Гарри, и они не были бы сейчас здесь, разбираясь с последствиями зелья.

В какой-то мере, Драко был бы доволен произошедшим, ведь после такого Гарри мог бы бросить Теодора. Однако сейчас, сидя перед крёстным, скосив взгляд на мгновение в сторону, он понял, что это было абсолютно бесполезно – ничего не поменялось, совершенно. Может, он и не понимал чего-то, но Гарри не выглядел обвиняющим Теодора в том, что тот сделал, а Нотт не был пристыжен настолько, чтобы предложить Поттеру расстаться. Возможно, этого бы и так не произошло, но Драко почти на сто процентов был уверен, что ни за что не продолжил бы отношений с Грейнджер, даже зная, что это произошло по вине зелья. Раньше и алкоголь называли зельем, но сейчас из-за него же распадаются пары, верно?

- Минус десять баллов с Слизерина с каждого за блуждание по школе после отбоя, минус двадцать баллов с Слизерина и Гриффиндора за каждого, участвовавшего в приготовлении зелья без присмотра учителя, - прошипел Северус, решая после проверить на доске с баллами, какие именно ученики попали под его приказ. Магия Хогвартса иногда творит удивительные вещи, если ты называешь конкретные факультеты, которые должны быть наказаны за произошедшее. Было бы ещё лучше, если бы баллы можно было вычитать с учеников без знания их факультетов, так как Снейп не желал использовать легелеменцию на детях после подобного опыта с зельем. – Мистер Малфой и мистер Нотт приходят на отработку каждый вечер следующую неделю. Поттер, - фамилия сама собой сходила с лёгким недовольством, даже когда Северус научился не сравнивать Гарри с его никчёмным отцом. – Вам повезло. Профессор Грюм просил передать, что с завтрашнего дня начинает дополнительные занятия с Чемпионами, чтобы вы... с большим успехом были подготовлены к соревнованиям.

- Да, сэр, - Гарри кивает, когда Драко и Теодор переглядываются, вторя ему. Слизеринцы очень редко попадали на отработки, тем более на отработки к собственному декану, но в то же время они отлично понимали, что сами навлекли это на себя.

- Спокойной ночи, сэр, - выждав несколько секунд, Теодор встал первым, взглянув на одноклассников, после чего, неловко отвернувшись, отправился к выходу. Это стало сигналом и им покинуть кабинет.

Драко тихо прикрывал дверь, оборачиваясь, вздыхая от усталости, которая пришла со всем эти днём. В конце концов, они с этим справились. Не важно, как, главное – никто не пострадал, а Нотт пришёл в себя сразу после безоара. Отец не был бы рад, если бы по его вине ученик попал в Мунго.

Он протёр глаза, отходя от двери и проводя рукой по волосам, после чего поднял глаза, тут же замирая на месте.

Губы Теодора, холодные и плоские, тонкие, как сброшенная кожа змеи, касались уголка губ Гарри, таких бледных, как лепестки белой астры. Почти поцелуй, одностороннее прикосновение, которое вызывало в груди Драко отвращение, и он грубо прокашлялся, вперившись взглядом в Теодора. Тот, однако, отстранялся неспешно, словно ему не было дела, видели их или нет, и, не бросив на Малфоя даже косого взгляда, взял Гарри за руку, спокойно уводя его в сторону гостиной, слепо не видя нерешительного вида своего любимого в сторону Драко.

Отвратительный, мерзкий, скользкий, раздражающий, бесящий гад, который даже не думает о Гарри, когда показывает свою глупую привязанность. Омерзительный увалень, не замечающий, что они не должны даже стоять рядом, что он не имеет права прикасаться к Гарри, не имеет права распускать свои культяпки, даже если ему этого так хочется, что он не смог дотерпеть до комнаты. Извращённый, уродливый змей, который неизвестно как оказался на шаг впереди Драко и первым предложил ему отношения.

- Дурень, - пробормотал Драко, не вспоминая даже о собственных отношениях, когда раздражённо сжимал палочку, идя в комнату той ночью. – Сволочь, - ворчал он, не думая о собственной девушке, которую оставил в туалете на третьем этаже, предпочитая ей компанию своих одноклассников.

***

Как оказалось позднее, профессор Грюм и правда собирался проводить личные уроки для участников турнира, и, как бы не были уверены ученики, что выбирались самые храбрые и достойные, находящиеся в тот момент в кабинете дети не считали себя таковыми. Флёр передёрнуло от Грозного Глаза, её всё ещё потряхивало от прошлого соревнования, а сама девушка с большим страхом отпускала семью назад, во Францию. Седрик старался её подбодрить, сам трусливо поглядывая на профессора ЗоТИ, уже успевший оценить «Империо» во всей красе. Благо, это было единственное запретное заклинание, которое практиковал на учениках профессор. Виктор сидел в углу кабинета, вперив свой взгляд в колени и не обращая внимания на остальных, пока им напрямую не говорили что-то. Гарри устроился ближе к доске, не слушая ни того, что происходило вокруг, ни того, что творилось в собственной голове. Полностью абстрагировавшись от реальности, он позволял пальцам бездумно переплетать нити магии, ненавязчиво обволакивающих каждый уголок Хогвартса.

Профессор Грюм расхаживал из угла в угол, распихивая разные вещи по углам, ящикам и шкафам, пока, удовлетворённый кабинетом, не повернулся к своим ученикам. Палочка, всё это время находящаяся в кобуре у него на поясе, была вытащена и в одно мгновение поднялась, указывая на пархавшего вокруг Флёр Седрика. Дрожь в ту же секунду пронзила крылатого старшеклассника, и Аластор ухмыльнулся своими кривыми губами, потирая обрубок носа.

- Будь моё желание, ты был бы уже мёртв, - сказал он, опуская палочку, с чавкающим мычанием доставая фляжку и отпивая из неё. – Тёмные маги не стали бы с вами так цацкаться. Магические существа не стали бы с вами сюсюкаться, драконы не ждали бы вашей готовности, а Тот, Кого Нельзя Называть, убил бы вас ещё раньше, перед этим хорошенько помучив. Ваши палочки всегда должны быть наготове, атакуя и защищаясь от противника. Этим мы с вами и займёмся сегодня.

- Защитой? – с тревожной дрожью в голосе уточнила Флёр, ухватившись за мантию не менее испуганного Седрика. Её плечи лишь слегка опустились в облегчении, когда профессор кивнул. От чего-то она чувствовала, что у него опасно учиться атаке.

- Заклинание щита учат ещё на первых курсах. Поттер! – Грюм резко закричал, поворачиваясь к самому младшему из здесь находящихся. Его совершенно не смутил совершенно безразличный взгляд, когда Поттер медленно встал из-за парты, смотря прямо на него. – Покажи, что ты знаешь!

- Протего, сэр, - доставая палочку, он выставил вперёд руку, призывая щит. Он знал ещё как минимум один щит, из земли, которому его научил Сириус, однако не был уверен в том, нужен ли профессору именно он. Тем не менее, переливающийся желтовато-зелёными, иногда голубыми цветами щит вырвался из палочки, полностью прикрывая его тело с передней стороны. Щит казался тонким, но практически все волшебники знали, что не всё так просто с магией, а тем более это видел Гарри. Его первый щит был с едва ли соединёнными нитями магии, каждый удар Сириуса с лёгкостью разбивал его. Возможно, тот щит можно было бы пробить даже кулаком. Однако его крёстный умел учить, очень хорошо умел учить, потому что сейчас крепкие узлы соединяли между собой каждый сантиметр щита.

Волшебный глаз профессора Грюма, без сомнений, так же видел это, потому что он удовлетворённо хмыкнул, почесав безволосую бровь, и повернулся к Седрику и Флёр, рявкая:

- Делакур!

- Да, сэр! – подскакивая, девушка испуганно прижала к груди руки, смотря на учителя с едва скрытым ужасом.

- Щит, Делакур! У нас нет вечности, чтобы ждать вас!

- Д-да, сэр! – она потянулась к палочки, пальцы едва смогли ухватиться за палочку, едва не уронив её в ту же минуту, и она вытянулась, как струнка, указав палочкой в сторону профессора. – Протего!

Красновато-оранжевый щит окутал её спереди, оставляя лишь размытую картинку Флёр за ним. Аластор пожевал губу, смотря на него, после чего дал отмашку, позволяя отпустить заклинание.

- Диггори!

- Да, сэр! Протего! – крепкая, короткая палочка взмыла вперёд вместе с выкриком, и жёлтовато-зелёное заклинание, переливаясь и мечась, сформировалось, не дотягивая до обхвата крыльев Седрика, так же не найдя в себе длины, чтобы прикрыть продолговатую фигуру пуффендуйца. Цоканье было единственным ответом, когда профессор Грюм отвернулся от него.

- Крам!

- Протего. – грубый баритон с готовностью отвечал из угла, когда крепкий, квадратной формы красный щит прикрыл собой балгарина. Довольная ухмылка в сопровождении с кивком головы оказалась высшей мерой признания.

- Это было ужасно. Диггори, Делакур, Поттер, вам стоит поучиться у Крама, лишь его щит по-настоящему смог бы помочь на поле боя хоть как-то, - сказал он, развалистыми движениями поворачиваясь, идя к своему столу, возясь там с бумагами, взяв перо, макая его в чернила и принимаясь писать, тут же ставя большую, водянистую кляксу. Глубоко нахмурившись, он встряхнул головой, подняв взгляд на детей. – Разбейтесь на пары и тренируйте щиты! Бамбарда минимум, Делакур, Поттер. Бамбарда, Крам, Диггори.

Они встали напртив друг друга по названным парам. Стоя боком к преподавательскому столу, почти не видя нискорослого аврора, Делакур смогла расслабиться достаточно, чтобы крепко держать свою палочку, направленную на Гарри.

- Я первая. Атакую, - относительно тихо проговорила она, сглатывая. Гарри кивает, расставив ноги в более устойчивую позицию. Зелёный щит расстекается перед ним, и Флёр начинает произносить заклинание, когда взвизгивает, отпугнутая грохотом справа от неё. Седрик, не сумевший сдержать удар достаточно, отлетел в стену позади себя, скатившись и лежа кучей конечностей на полу. Перья разлетелись во все стороны.

- Я в порядке. Всё хорошо, - поднимая одну руку, призванную успокоить всех, Седрик медленно сел, его крылья задёргались за спиной, возвращаясь в более безопасное анатомически положение. – Уф, это был сильный удар! Я бы не хотел становиться твоим врагом, Виктор!

- Да. Порядок? – Крам подошёл ближе, подавая ему руку.

- Да! Пожалуйста, не поддавайся! Бей в полную силу, я постараюсь сильнее!

Седрик широко улыбался, покрутив плечами, когда возвращался на своё место. Он сложил крылья за спиной в оборонительной позиции, не желая сломать полые кости, которые так же частично заполняли ныне его тело.

Флёр с подёргиванием повернулась назад к Гарри. Ужас от произошедшего на турнире и происходящего сейчас медленно, но верно наполнял её. Наполнял и страх от вида Седрика, так же как и она дрожжащего от поведения профессора, но всё равно встающего, готового к бою. Вида Гарри, маленького и хрупкого, держащего щит для того, чтобы укрыться от неё. Вида Виктора, вместе с ней думающего над подарком для Рона на Рождество пару месяцев назад, сейчас же целящегося в Диггори.