94. Последнее появление Министра

– Уже собираешь вещи?

Фадж резко оборачивается с удивлённым и заметно испуганным звуком, но, увидев перед собой Дамблдора, улыбнулся, натянуто и словно бы вынужденно.

– Сам понимаешь, какая ситуация. Этот Реддл оказался слишком хорош, чтобы быть настоящим, – отвечает он, возвращаясь к своему столу, но обходя его по кругу, не решаясь стоять к собеседнику спиной. Кружка «лучший» спряталась среди изгибов газеты, после чего была аккуратно опущена в картонную коробку. Собирать вещи так – вручную, неспешно – было отдельным видом не только удовольствия, но и расстягивания времени. Покидать кабинет, ставший за эти года родным, совсем не хотелось, но, только лишившись официального звания Министра, он словно бы заново открыл глаза и понял, что натворил слишком много глупостей, чтобы иметь хоть малый шанс на возвращение к посту. – Из-за моей глупости мы стоим на грани войны с Францией. Надеюсь, Реддл правда сможет уладить этот вопрос.

– Реддл не принесёт ничего хорошего нашему народу, – густые, белые брови сходятся на переносице, и Фадж едва подавляет желание потереть виски. Как же он раньше не замечал, как могут надоесть одни и те же разговоры? Право, его разум словно был омрачён властью.

– Хватит вам, Дамблдор. Реддл и правда слизеринец с мутным прошлым, но не стоит быть столь категоричным. Волан-де-Морта больше нет, – в тот же момент те же кустистые брови взлетели вверх, словно старик не мог поверить в то, что кто-то кроме него может называть Лорда этим вульгарным прозвищем. И Фадж вновь удивляется – есть ли что-то столь страшное в этом, в самом-то деле? Грин-де-Вальда не боятся так, как боятся Волан-де-Морта, хотя их силы, право, абсолютно равны, насколько мог судить такой простой маг, как Фадж. – Да и Реддла поддерживают аристократы. Даже если он вынашивает что–то, это не может принести нам слишком больших бед – не сам ли Малфой на прошлой встрече с журналистами заговорил об очерке Иррила о истинной силе магглорождённых? Если он высказался на эту тему, то не может быть, чтобы его не уже поддерживали остальные из двадцати восьми, а значит, магглорождённым ничего не грозит.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, друг мой, – покачал головой Дамблдор, принимая вид доброго старца, который заранее знает больше вас, о чём бы ни шёл разговор. – Твой разум помутнел от расстройства. Пост Министра был очень дорог тебе.

Почему-то Фаджу не нравилось то, как это звучит, но он успокаивал себя мыслями, что наследие бывшего директора Хогвартса не позволяет тому контролировать чужие мысли. Не станет же тот использовать на нём империус, в конце концов? В этом кабинете это просто невозможно.

– Как тебе виднее, – наконец, говорит Фадж, не видя смысла в ссорах с таким могущественным человеком. Ему не нужны проблемы, он просто хочет уйти на раннюю пенсию.

Некоторое время Альбус ничего не говорит, осматривая кабинет, неспешно передвигаясь от одной полки к другой. В какой-то момент он замирает около сувенирных приобретений Фаджа. Он поправляет очки, присматривается чуть внимательней, после чего лучится интересом и восторгом, оборачиваясь к Фаджу.

– Что это? Никогда ещё не видел такого лихого артефакта, – говорит он с тем старческим акцентом, который может быть только у добродушных дедов, дразнящих своих внуков тем, что украл их нос.

Фадж смотрит внимательно, и понимает, что привлекло внимание гостя. Это единственный артефакт, который он хранил среди сувениров, ведь целая куча обетов мешали ему использовать его.

– Это? Это Поттера. Вещичка очень сильная, правда, мне не удалось этого проверить самостоятельно, – в голосе проскальзывают нотки обиды, желание воспользоваться чем-то столь могущественным не может не соблазнять. – Именно этот артефакт позволил Поттеру остановить дракона в том году. Казалось бы – какая-то лже-золотая лепёшка, красная ткань да отвратительные верёвки, а силы, силы то! Клянусь, никогда не пойму, как же что-то такое неприметное артефакторы могут использовать и представлять в качестве своих творений! Но этот упрямый Блэк... Мне едва удалось уговорить его оставить эту вещицу в Министерстве, а взамен он потребовал столько обетов: не копировать, не продавать, не дарить, не использовать в злых планах и корыстных целях, не пускать в массовое производство... Сейчас, где-то тут целый список.

Интерес загорелся в глазах Фаджа, он разболтался, сам того не замечая, и поскорее полез за свитком, не замечая умного, анализирующего взгляда на своей макушке.

Артефакты всегда были той единственной вещью, которая полностью и бесповоротно могла завладеть вниманием Фаджа, но, заняв пост Министра, он совершенно забросил своё хобби, не купив за это время ни одного новенького, интересного изобретеньица. Но то, что создал сам Поттер? Даже будучи в каком-то полусознательном состоянии, Фадж просто не имел права не получить это в свои руки.

Дамблдор внимательно рассматривал «отвратительную верёвку», отлично понимая, что это волосы старейших домашних эльфов, и понимал, что не может так просто оставить этот артефакт Фаджу. Если он и правда смог подчинить дракона... Эта вещь могла стать тем единственным, что перевесит всё в его сторону.

– Ах, вот, нашёл! Отвратительно длинный список, вот, что я об этом думаю! Но кто же станет слушать старого доброго Фаджа? Кто этот старик такой, чтобы перечить самому Лорду Блэку? – продолжал сокрушаться бывший Министр, раздобыв свиток и протягивая его, желая показать, насколько же с ним несправедливо обошлись!

Дамблдор протягивает руку, без лишних слов принимая список, чтобы как следует с ним ознакомиться. Кивает в задумчивости, понимая, что в словах Фаджа нет ни капли преувеличения: для обета здесь до безумия много правил, однако же, если просто хранить артефакт у себя как часть экзотической коллекции, то нет и шанса нарушить хоть одно из них. Лорд Блэк постарался на славу, работая над ними.

– Здесь и правда очень много, – протянул Дамблдор, задумчиво переводя взгляд с листа на мужчину. Было множество способов получить то, чего он хотел, но вся проблема в том, что в главном кабинете Министерства... не работает заклинание Империус. – Вам нельзя позавидовать. Я испытываю уважение за то, как вы справляетесь.

– Ох, вы правда так считаете? – Фадж приосанился, поправляя ворот мантии и гордо вскидывая нос, но почти сразу же вернулся к сбору вещей. – Я очень горд своим приобретением. Подумываю сделать заказ у Мистера Поттера, но не уверен в необходимости этого. Сами понимаете, мальчик нервный, напряжённый, к чему ему лишний стресс. Он выглядел таким крохотным, когда я в последний раз его видел. Клянусь, ему не хватает объёмов! – с лёгким смехом Фадж похлопал по выпирающему брюху, показывая, что считает нормой, так что даже подросток с общепринятыми параметрами показался бы ему тощим, что уж говорить о мальчике с явными проблемами.

– Да, конечно, – кивает Дамблдор, не отпуская артефакта и подходя ближе. – Знаете, у меня тоже есть интересная вещица, не знаю даже, как так угодило, что взял её с собой, – поведал он, доставая из объёмного рукава мантии – право, не лезть же такому почётному человеку в карман по локоть? – Вот же! Знал, что не забыл, – он достаёт забавную вещицу, которую получил от мистера Уизли буквально недавно на какой-то маггловский праздник. Славная вещица, вытянутая и с круглым окончанием. «Микрофон-колонка» – так это назвал Артур, показывая его работу. – Очень занятная, артефакт временный, но если знаешь, как пополнить энергию, то и служить будет годы.

– Неужели? И что же он делает?

– О, он подобен заклятию «сонорус», но для него не нужна магическая подпитка.

– Неужели? Никогда не слышал ни о чём подобном! – Фадж подошёл ближе, проявляя не малый интерес к новому изобретению, которое могло вот-вот оказаться в его руках. Сомнений в том, что Дамблдор завёл этот разговор не просто так, не было, и Фадж был абсолютно уверен, что если вещица того стоит, то он может подумать над предложением. В крайнем случае, он и правда может обратиться к мистеру Поттеру и заказать что-нибудь индивидуально для себя, все его речи были лишь для поддержания вида праведного мужчины перед гостем, но не от чистого сердца.

– Не сомневаюсь в этом, – понимающе покивал старик, и борода его то и дело шла вверх и вниз. – Это совсем обновка. Не думаю, что дойдёт до рынков Британии, создатель француз, сами понимаете.

– О, конечно, конечно. Не сомневаюсь, что эти слизняки сейчас нам ничего поставлять не станут.

Дамблдор вновь издаёт смех, якобы поддерживая собеседника, и Фадж чувствует, что это всё – ложь, большая, направленная на что-то, чего он был не в силах понять. Однако разговор уже увлёк, и он был слаб, слаб и увлечён новой вещицей, захватившей его вниманием.

Слово за словом, и вот уже он сам не замечает, как пожимает руку Альбусу, принимая с него всё те же самые обеты, которые пришлось дать ему самому. Десятки правил, нарушать которые никак нельзя было, обойти почти невозможно, которые делали артефакт не более чем бесполезной безделушкой в коллекции чудака.

– Рад, что мы поняли друг друга, – уже более неформально пожимая сморщенную руку, Фадж убирает ми-кро-фон в коробку со своими вещами, и более старик не задерживается. Не видит смысла, наверное, ведь о чём ему ещё можно говорить с таким, как Фадж?

Кстати, зачем же он приходил в первую очередь? Неужели заранее положил глаз на безымянный артефакт? Но когда?

– Ах, ещё кое-что. Надеюсь, этот старик не отвлекает вам слишком сильно, если попросит ещё секунду внимания, – издавая добродушное «хо-хо», уже в дверях позвал его Альбус. Задумавшийся, Фадж тут же обращает к нему взгляд.

Заклинание забвения стирает последний час из его жизни.