58. Рон Уизли

Каждый хочет быть особенным. Не таким, как все. Избранным. Необычным. Возможно, даже чудаковатым. Каждый хочет верить, что он - тот, кого нельзя заменить, лучший из лучших, неповторимый и просто самый-самый.

Больше всего это проявляется в детях. В недолюбленных детях, в заласканных детях, в тех, кому просто не хватило внимания. Сложно найти ту самую, идеальную меру отношения к ребёнку, чтобы потом у него не было заниженной или завышенной самооценки.

Такие же проблемы могут быть и в многодетных семьях. И Рон считает, что он - тот самый ребёнок, который не отличается абсолютно ничем.

Его старшие братья, Билл и Чарли, очень сильные, успешные маги. Драконоводец и работник Гринготса, в который не брали работать волшебников последние шесть столетий! Конечно же, они просто чудесны, великолепны, любимы мамой и отцом больше всех потому, что они первые дети в семье Уизли.

Потом был Перси. Умный, строгий, уделяющий очень много внимания правилам ребёнок. На пятом курсе он стал старостой Гриффиндора, а по окончанию школы занял место в Министерстве, и к началу четвёртого года обучения Рона в Хогвартсе его старший брат имел должность выше, чем у их отца.

Близнецы, по мнению Рона, заслуживали отдельную полочку в этой лестнице. Они были шумными, умными, энергичными, и, что самое обидное, они могли утянуть на себя 100% вашего внимания. И внимания родителей, конечно же, тоже.

Потом появился Рон, маленький, ничем не примечательный Рон. И, возможно, он бы успел ещё как-то выделиться, стать особенным для родителей хотя бы потому, что был младшим, но почти следом же родилась Джинни.

Джинни же... Она была девочкой. Один лишь этот факт сразу же привлёк к малышке куда больше внимания от всего рыжего семейства, чем когда-либо достанется Рону, чего бы он не сделал. А после оказалась, что она и умница, и красавица, и мамина помощница, и принцесса, которая выйдет замуж за принца - мальчика, который выжил, не иначе.

Джинни время от времени могла начать зазнаваться, но Рон никогда не сможет сказать, что у неё не было на это поводов. О нет, поводов у неё как раз таки очень много, спасибо их родителям. Он на самом деле иногда удивлялся, как так вышло, что Джинни не превратилась в бесящую мандрагору, как эта девчонка с кудряшками - Рон знает её имя, хорошо знает, но даже произносить его не желает.

И Рон надеялся, что он сможет чем-то выделиться в школе. Честно говоря, он даже чётко знал, чем он хочет выделиться.

Он станет лучшим другом Мальчика, Который Выжил.

Это не было планом с ничего. В конце концов, все и везде твердили, что Гарри Поттер попадёт на Гриффиндор, и Рон знал, что он тоже попадёт на Гриффиндор, как и все Уизли до этого. Что ещё лучше - они были одногодками, так что шанс подружиться был ещё более велик, чем у кого-либо из его братьев.

Единственное, чего Рон никак не мог предвидеть - Гарри Поттер попал не на Гриффиндор. И... Ну, никто этого не ожидал. Даже учителя казались удивлёнными. Кажется, даже Слизеринцы были удивлены. А Гарри Поттер просто встал и просто пошёл, словно в этом ничего и не было.

Сейчас, думая об этом, Рон понимает, что для Гарри Поттера это и правда не значило ничего особенного. Тогда, по крайней мере. Он не знал, как бы на это отреагировал нынешний Гарри Поттер. Возможно, он был бы даже рад.

Однако первокурсник-Рон был зол. Его ожидания не оправдались, его надежда выделиться хоть как-нибудь иссякла, так и не сумев воплотиться в жизнь, а ощущение, что во всём виноват сам Гарри Поттер, крепло в его груди.

И, ну... Рону стыдно. Он не хочет оправдывать это тем, что он был «молод и глуп, и не знал, что делал». Нет, пусть он и не обдумывал, но он намеренно поступал так. Грубил Поттеру, пусть и не очень часто, жаловался на него своим соседям по комнате, завидовал ему, обвинял в высокомерии за то, что у Гарри всё выходит так просто. Ему было лучше от этого, он чувствовал, что ком недовольства в груди рассыпается.

А потом он стал просто наблюдать. Следил, как какой-то помешанный домовой эльф. Подслушивал, подсматривал, наблюдал, откровенно следил, распрашивал. Ему было интересно абсолютно всё, что связано с Гарри Поттером. Самое главное в этом то, что Рон и не скрывал, что появилась у него эта тяга к герою после очередного слуха, которых в Хогвартсе больше, чем кирпичиков в его стенах. Гарри Поттер победил профессора Квирелла! Самостоятельно! Да и не просто того заикающегося профессора, а злого духа, который захватил тело мужчины и шпионил за учениками и учителями в школе, желая украсть что-то очень ценное.

К сожалению, произошло это в конце года, потому что-то предпринять, чтобы вновь подружиться с Гарри, Рон не смог. Однако в самом начале следующего года он по собственному желанию вступил в фан-клуб Золотого Мальчика. Он не знал, почему его называют Золотым, ведь теоретически он Серебряный, раз слизеринец, но спорить не было смысла.

И тогда... Тогда Рон понял, что Гарри Поттер, даже такой - странный, тихий, совсем не похожий на героя сказок - творит чудеса. Сначала волшебник думал, что в этом клубе просто восхищаются Гарри Поттером, обсуждают то, что он сделал в эту неделю, во что был одет, с кем разговаривал, в кого, по крайней мере по догадкам, был влюблён. Рон искренне считал, что в этом клубе одни девочки, и именно поэтому всё лето обдумывал, стоит ли ему вступать.

Как оказалось, в этом клубе было очень, очень много человек. Это были по большей части одногодки Рона, но так же были дети постарше. Те из них, кто ещё помнил, как были испуганы родители в первые несколько лет после войны, и какое облегчение выступало на их лицах при одном упоминании фамилии «Поттер». Были и парни, и девушки, и если в начале года они все и правда просто обсуждали, чем мог заниматься Гарри на каникулах, то после это стало меняться. Сначала был чей-то радостный щебет о заклинании, которое Гарри выполнил идеально, а после всё хватали палочки и по несколько часов, по три дня в неделю занимались оттачиванием этого же заклинания. Кабинет для клуба, кстати, выделил им профессор Флитвик, который был буквально олицетворением слова «пуфендуец». Он не просил их пояснить, зачем кабинет и какой это клуб. Он просто увидел большую компанию детей и радостно отдал им на растерзание собственный кабинет.

И Рон был в восторге. Так как с ними занимались и дети постарше, они могли объяснить, как правильно использовать зелье, а после тренировались все вместе, поправляя детей, хваля их и радуясь, когда у всех получалось освоить новое заклинание.

Особый ажиотаж произошёл позже, во втором полугодии. Гарри потерял очень дорогую для него книгу, дневник. С того момента он осваивал новые заклинания по несколько штук за день, почти все они были нацелены на поиск, а клуб Гарри, одновременно с этим ища дневник, старались так же быстро изучить хотя бы парочку из того, что он творил.

Если бы Рон не отправился в этот клуб, то никогда не знал бы так много полезных заклинаний, какие он знает теперь. Сердце его прониклось верностью к Герою, мальчику, который мог делать невозможное. Да, почти никто в клубе ни разу даже не разговаривал с ним, но все видели, каким он становится на квиддичном поле, как верен он своим друзьям на факультете, как умён и как талантлив Поттер на уроках. Это было нечто такое, что сложно было описать. Просто наблюдая за ним, ты хочешь стать таким же, хочешь стать лучше, хочешь быть плечом к плечу с этим человеком.

Никто не стал делать пакостей или откровенно вредить Малфою, но Рон видел, что они хотят это сделать. Никто точно не знал, что произошло, но они слишком внимательно наблюдали за Гарри Поттером, чтобы сразу заметить неладное. Малфой делал Гарри больно, возможно, даже сделал больно физически, и никто не станет прощать это так просто. К Драко Малфою, а в последствии и к Гермионе Грейнджер и Джинни Уизли относились настороженно. Было видно, что сделай они хоть шаг неправильно, и десятки палочек хранителей Гарри Поттера упрутся им в лопатки.

Почти весь третий курс был относительно тихим, они учили в основном боевые заклинания.

«Гарри Поттер однажды защитил нас, теперь наша очередь защищать его!» - это воскликнул Невилл Лонгботом. И, пожалуй, именно то, что эти слова произнёс тот, от кого этого ожидали меньше всего, повлияло на толпу. Старшие участники тут же набросали целый список разрешённых в школе боевых заклинаний, которые им уже было бы по силам освоить, и неделя за неделей заклинания начинали вычёркиваться. Рон чувствовал себя сильным, всемогущим. Несмотря на то, что он с детства, казалось бы, был обречён стать ни на что негодным магом с минимальным запасом сил, повезло, что не сквибом, но с каждым месяцем он ощущал, как его ядро крепчает, а резерв увеличивается. Словно сама Магия видела его усилия и благоволила его целям. Он хотел стать в чём-то особенным, да, и он станет. Он станет верным воином Гарри Поттера, даже если сам Гарри Поттер не просил его об этом.

Его забрали из школы куда раньше, чем остальных. За пару дней до марта, до его дня рождения, МакГонагалл дала ему перо-портключ и он переместился домой.

Конечно же, они знали, что он не сможет принять наследия. Это говорили колдомедики, это говорили гоблины после проверки крови, это говорили его собственные родители. Только близнецы перед самыми именинами подхватили его на руки, на всю гостиную объявив, что ставят все свои деньги на то, что их младший братец получит своё наследие, и будет гореть, словно яркая вспышка факела. Сразу же потянулись те, кто хотел оспорить, и вот уже пара сотен галеонов его братьев поставлена против пяти сотен их однокурсников, которые были уверены в том, что Рон не получит наследия.

В идеале, он даже не должен был входить в колею. Его ядро при последней проверке было слишком слабым, чтобы Магия даже подумала о том, чтобы дать ему шанс. Если в колею волшебник не мог принять наследия, он умирал. Очень, очень редко кто-то выживал. К счастью, Министерство делало всё возможное, чтобы это предотвратить. Они не могли сделать многого, но жёстко контролировали, чтобы близкие родственники, даже если они аристократы и чистокровные, не заводили детей. Никто не желал смерти ни в чём невиновных малышей, которые с рождения будут обречены на смерть.

Однако же, он вошёл в колею.

Всё тело покрывалось потом, казалось, он лился ручьём. Рон не сдержался, скидывая с себя всю одежду, пока его кожа тут и там вспыхивала, покрывалась ожогами, которые тут же заживали, трескалась от слишком высокой температуры. Иногда казалось, что вспыхивает его кровь, обжигая кровоточащие раны, и после всё вновь и вновь заживало, разрывалось снова, поджигалось, остывало, болело сильней или немало полностью. Его волосы трижды воспламенились, наполняя комнату густым паром, когда он нырял в ванную всем телом. В ванной комнате было горячо, словно в парилке, а его родители совершенно ничем не могли ему помочь, даже поддержать, пока кожа разрывалась и растягивалась - даже будучи элементалями, его родители не были огнеупорны, чем и отличались от своих детей, каждый из которых после четырнадцати не испытывал проблем с пламенем.

Он не умер. Он не умер, он мог поджигать любую часть своего тела, он мог переносить невероятно высокие температуры, почти не задыхаясь от дыма огня, и Рон был счастлив.

Он выжил, но не потому, что был особенным.

Он выжил, потому что хотел защищать Мальчика, Который Выжил.

Было так странно осознавать это, но если бы он не вступил в этот клуб, если бы не тренировался с ними по четыре дня в неделю, если бы не иссушал свои запасы каждый день почти до дна, тренируясь в колдовстве, он бы не выжил, или выжил бы, так и не войдя в колею и оставшись почти без магии на всю свою жизнь.

Именно тогда, пережив боль, страх смерти, захватывающий его сознание, и надежду, что всё получится, он окончательно уверился, что его цель абсолютно верна. Он знал, что Гарри Поттер никогда не заговорит с ним, потому что Рон не нравился Драко, но он собирался оставаться рядом с героем. Неважно, что даже самому герою он не столь уж нужен.

Рон выжил, приняв полностью своё наследие. Мама громко плакала, но то были слёзы облегчения от понимания, что её сын выжил, что магия была столь любезна, что позволила всем её детям жить. В Джинни же от чего-то никто не сомневался - она девочка умная, сильная, она должна была стать элементалем.

Рон вернулся в школу уже через неделю, когда волосы не вспыхивали каждую секунду, а амулет на мантии позволял сдержать пламя при себе, чтобы даже если он загорится, никто и ничто не пострадало. К сожалению, у тех, кто был рождён не в каникулы, зачастую не было времени освоиться со своими силами. Студенты после самостоятельно знакомились с новыми способностями и контролировали их по мере своих сил.

Год прошёл на удивление спокойно, почти что скучно для него. Конечно, новые силы были просто великолепны, но опробовать их было нельзя, а уроки и тренировки забирали все силы, не оставляя ни грамма на дополнительные занятия.

Его образованием занялись все старшие братья, стоило начаться лету, и это было... Не плохо. Не то, чтобы хорошо, но и не плохо. Фред и Джордж, казалось, были особенно умелы, по крайней мере, как для тех, кто получил свои силы всего год назад, но куда больше толку он получил от Чарли и Билла. Особенно помог, конечно же, заклинатель драконов, потому что его братец-банкир успел потерять хватку.

Но это так, просто года, о которых Рон любит вспоминать перед сном, а сейчас он ученик четвёртого курса, помогший создать и распространить значки «Гарри Поттер - Наш Чемпион!», который делает домашнюю работу и ворчит на сидевшего рядом Невилла, когда к нему подошёл второкурсник, подавая смятый старый листок пергамента.

- Спасибо, - мимоходом говорит Рон, раскрывая записку и стараясь насколько это возможно распрямить углы. Лесничий, Хагрид, непонятным образом ставший ему другом, приглашал его на чай с регулярностью раз в неделю, потому вторая записка почти подряд немного выбивала из колеи.

«Привет, Рон

Приходи к хижине после отбоя. Одень что-нить неприметное, как, итак, мантию свою, весеннюю-то»

И всё. Видно, что писал он немного поспешно, возможно, даже взволнованно, но почти все его письма были такими, потому Рон обратил внимание на другое - время. Обычно Хагрид очень старался, чтобы они успевали допить чай к десяти, не желая быть причиной проблем у своего друга. Однако в этот раз, видимо, что-то поменялось, и он собирался узнать, что именно. С тем количеством отработок у учителей, какое собралось у Рона, ещё одно наказание не так уж пугало, а вот любопытство всегда приводило его к чему-нибудь новому. Потому, быстро собрав свои учебники и пергамент, он отнёс всё в спальню, после чего стал рыться в вещах. Хагрид, вероятно, говорил о его самой застиранной и перештопанной мантии, которая когда-то была бурой, но теперь отливала грязно-коричневым. Неприятно, да, но она была тёплой, а испачканный подол не так уж волновал, как если бы мантия была чистой и совершенно новой.

Он придирчиво фыркнул, рассмотрев её с разных сторон, после чего всё же надел. Мантия была ему уже мала, сильно виднелись лодыжки, да и рукава коротковаты, но желания исправлять это магией нет, а время вот как раз подходит к десяти - лучше выходить сейчас, пока никто не обратил внимания.

- Куда это ты собрался? - но, конечно же, он просто обязан был наткнуться на сестру. Джинни никогда не нравилось то, сколько правил нарушает её брат, и её хмурый взгляд сейчас только доказывал это.

- Я забыл свою... Свой учебник, когда гулял сегодня, - ложь давалась легко, но вот придумать её было сложнее. Завязывать спор не хотелось, да и времени на то особо не было.

- Учебник? Ты серьёзно, Рональд Уизли? Скажи мне, когда это ты вообще носил с собой на *прогулки* учебники?

- Сегодня как раз впервые взял, вот и забыл, - огрызнулся он, легко оттолкнув её со стороны и проходя через портрет Полной Дамы. - Отстань от меня, я скоро вернусь.

Джинни недовольно смотрела ему вслед, явно недовольная всеми теми обработками, потерянными баллами и проблемами, которые обычно приносит Рон после подобных вылазок, однако более ничего не сказала, и Рон вздохнул с облегчением, когда спустился из башни Гриффиндора, попутно заскакивая в тайный проход за гобеленом одного из известных выпускников Гриффиндора. Этот проход нашли когда-то неизвестная ныне компания из четырёх человек, и с тех пор этим коридором пользуются только гриффиндорцы. Неизвестно, как, но за все эти годы о тайном проходе не узнал ни один слизеринец, когтевранец или даже преподаватель. Пуффендуйцы же сами по себе бывали здесь не так уж часто.

К счастью, проход этот был для всех обыденностью, поэтому народу тут обычно немного, а те, кто всё же здесь ходят, не обращают внимания на остальных. Ещё одно написанное правило - не спрашивать, куда и кто идёт, потому что чаще всего им пользуются при нарушении каких-то правил.

Рон и не заметил, как был напряжён, когда смог пересечь ворота Хогвартса и незаметным перебраться к хижине Хагрида, но уже в шаге от ветхой постройки он выдохнул, расслабив плечи. Что бы его ни ждало дальше, он справится. Определённо.

За спиной десять раз простучал колокол, оповещая детей о начале комендантского часа, и Рон тут же пару раз стукнул в покрытую мхом и паутиной дверь. Внутри послышались тяжёлые шаги, лай пса, ворчание полувеликана, и вот уже волшебника встречает добродушная улыбка самого высокого человека из тех, кто известен Рону.

- А, Рон! Заходи, заходи. Ты, эдак, не стесняйся. Я сейчас, ээ, чай сделаю, что ли, - неловко отходя в сторону, чтобы пропустить старого друга, сказал Хагрид. Рон улыбнулся, проскользнув между проходом и его животом, попутно взвизгнув, когда Клык бросился к нему, радостно вылизывая его руки и щёки.

- Эй, ну всё, фу, боже, хватит, Клык! Место! Хватит! - сквозь снег просил он, отталкивая морду нетерпеливого пса, пока тот, наконец, не унёсся назад на свою подстилку. После он посмотрел на Хагрида, сглотнув. По общему признанию, готовил мужчина очень плохо, даже чай его был довольно... Сухим.

- Не надо, Хагрид. Ты, м, не волнуйся об этом. Я, вообще-то, должен сейчас быть в башне, так что стоит поспешить, пока МакГонагалл не заметила моего отсутствия, - попросил он, сглатывая и поправляя рукава мантии, стараясь натянуть их пониже. - Что ты хотел мне рассказать?

- Да-да, это, конечно, - он покивал, тут же задумываясь, почесав свою спутанную бороду и выглядя крепко задумавшимся. - Я бы хотел об этом сказать самому Гарри, да, э, не задалось у нас. Не могу я, этак, с ним говорить. Странный он какой-то, - Рон уже было нахмурился, готовый защищать своего кумира, но Хагрид продолжил. - Да только люблю я его, да, тэт, люблю. Не могу я не помочь ему, если могу помочь. Вот, тебя, эк, и позвал.

Рон непонимающе нахмурился, смотря на него и слегка склоняя голову, ощущая, как огоньки пламени облизывают его пальцы.

- О чём ты...

- Я хочу показать тебе, какое будет первое испытание, - словно и не слыша его, Хагрид поднялся, похлопывая по своему пальто с кучей карманов, и поспешил ко второму выходу из хижины, обращённый прямо к запретному лесу. Рон не мог не сглотнуть, но поспешил за ним. Запретный лес ему не очень нравился, но то, о чём говорит Хагрид, и правда очень важно. Если, конечно, Рон правильно понял его слова.

- Ты, э, прячься, - когда они ступили на тропинку, сказал Хагрид. - Надо, чтобы ты, да, не попался. А то нельзя мне тебя туда, нельзя. Дамблдор будет злиться.

Рон кивнул, идя чуть позади него во время его пути по дорожке. Только когда он заметил забор спереди, элементаль нырнул в кусты, накинув на свои слишком яркие волосы капюшон и прищурившись. Им не понадобилось много времени, чтобы оказаться около входа, и Рон с удивлением увидел там своего брата. Он едва успел зажать рот, подавив удивлённый возглас, когда глаза наткнулись на усыплённую хвосторогу позади старшего Уизли.

- А, Хагрид! Рад тебя видеть, братец! - воскликнул драконоводец, взмахнув мужчине и улыбаясь. Рон отдалённо припоминал, что все рабочие в сфере драконов называют друг друга братьями и сёстрами. Это опасная и сложная работа, и трудясь плечом к плечу с кем-либо, вы непроизвольно начинаете доверять ему куда больше, чем некоторым своим родственникам.

- Привет, да. Это, как дела-то? - спросил Хагрид, а после, казалось, немного замялся. - А вы привезли, ну...?

- Твоего малыша? Нет, прости, Хагрид. В этот раз только взрощенные, особенно опасные особи. Пришлось захватить даже эту малышку из-за четвёртого участника. Хотя на её месте мог бы быть и твой дракон, но, - он подал плечами, махнув в сторону хвостороги и устало вздохнув. - Приказ свыше, брать только злых или особенно агрессивных. Твой дракон такой добрый, что только для плавки гномьего металла его использовать можно, обожает работать с этими жмотами.

- Да, эк, жалко...

Дальше Рон уже не слушал. Он знал, что у Хагрида на первом курсе был дракон, так же, как знал, что его потом забрали в какой-то из особых питомников по волшебным существам. Он не знал, что это было агентство его брата, но сейчас это не так уж важно.

Злые. Агрессивные.

Драконы.

Хочет он или нет, теперь он должен связаться с Гарри Поттером.