37. Карта Мародёров

Кусочек за кусочком каменная плёнка спадала с их плеч, осыпалась с мантий, оседала тонким серым слоем под ногами, путалась в огненно-красных волосах, попадала в глаза, заставляла громогласно чихнуть или закашляться, хватаясь за руки друг друга, стараясь удержать равновесие. Их ловят крепкие мужские руки, тут же усаживая на две раздельные койки, а, когда оба отошли от сошедшей на них пыли, уложили на спины. Тело не слушалось, они оба не могли понять, что происходит, и правда ли это, или ещё один красочный сон, которые не редко посещали их в своеобразном заточении. Однако незнакомый мужчина свержу – разные мужчины, абсолютно не знакомые им – были слишком чёткими, чтобы принять их за игру воображения, и близнецы с облегчением выдохнули, слегка разворачивая головы. Помутневшие, счастливые голубые, словно озёрная гладь, глаза встречаются с такими же, чистыми, как лазурное небо, и яркими, как звёзды. Они живы. Их освободили.

Находиться без движения не было сложно, как особенно когда под кончиками пальцев ты ощущаешь ткань чужой мантии, а на плечах лежат тонкие руки брата, что безрассудно прикрывает любимого от огромного змея, что внезапно оказался на их пути к неизвестному Педигрю. Со временем границы стёрлись, ощущения спутались, головы затуманились, и ни один из них уже не мог точно сказать, чья рука где лежит, кто бросился тогда под взор василиска, кто из них – Фред, а кто – Джордж. Они были единым целым, какими были всегда, с самого рождения. Одна душа, разорванная и посаженная, как маленькие семена, в тела младенцев, что держала в своих объятиях Молли Уизли. Они были такими в детстве, принимая ванную или играя во дворе, выбрасывая из сада гномов, и в школе, строя шалости покруче безобразий Пивза. Они были такими, и от того лишь больней стало, когда их разлучили, разложив по разным койкам.

Ничего тогда не предвещало беды! Они вместе вернулись вернулись в поток учеников, вернувшихся с каникул, и принялись раздумывать, какую бы шалость провернуть в этот раз. Пусть подготовка к СОВ занимала у них не мало времени (пусть до экзаменов был ещё весь четвёртый и пятый курсы), это вовсе не заставляло близнецов отказываться от своей сущности, и идея быстро пришла к ним: почему бы не перенести одни из доспехов, что находились в не самом популярном коридоре, в большой зал, на место директора? Идея казалась им просто гениальным, но вовсе они не были готовы к тому, что доспехи разваляться, явив в своём сапоге необычно свёрнутый пергамент с небольшой запиской рядом.

«Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!» - вот, что прочитал тогда Фред, пока Джордж бесцельно тыкал в желтоватую бумагу, стараясь получше разглядеть её под люмосом. И, вызывая восторженный вскрик у обоих мальчишек, карта, как оказалось в последствии, стала покрываться замысловатыми рисунками, то и дело шевелящимися в самых разнообразных местах.

«Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров...» - шёпотом, с небывалым восторгом прочитал Фред, и уже хотел раскрыть карту, как с коридора раздалось громкое кряхтение. Близнецы переглянулись, не зная, что делать. После смерти миссис Норис Филч словно потускнел: он уже не так рвался наказывать непослушных детей, меньше ворчал, почти не ругал школьников, которые не успели добежать до гостиных перед отбоем, да и вообще ходил словно призрак, едва ли отличаясь от картин на стенах, тех, что вовсе не волшебные, тусклые и даже мрачные. Шутить над них не хотелось, даже не так: он вызывал у учеников едва ли не жалость, потому с ним стали общаться куда вежливей, уважительней и обходительней. Доброжелательные пуффендуйцы бегали помогать ему, убирались в замке, ругали детей, которые нарушили его правила, в общем, как могли облегчали жизнь старого волшебника (чьего волшебства, однако, никто не видел вживую).

- Репаро, - Джордж направил палочку на разрушенные доспехи, которые быстро сложились назад, и они рысью побежали прочь, прогоняя один пролёт лестницы за другой. Дыхание сбивалось, лёгкие словно наполнял собственный огонь, волосы загорелись ярким пламенем от выброса адреналина, и в конце концов они остановились около мужского туалета на пятом этаже, упираясь в колени и тяжело дыша. Шёки раскраснелись, пальцы пощипывали лёгкие взрывы, а глаза обоих светились от возбуждения. – Сбежали.

- Ага, - Фред улыбается во все тридцать два зуба, взлохматив волосы, что непослушными прядями осыпались на лоб сразу, как прекратили жарить воздух вокруг них. – Что это такое? – всё его внимание тут же зацепилось за пергамент, который он поспешно раскрыл. Крохотные точки бегали по нарисованным лабиринтам, и у каждой было своё имя. Вот Френсис Узберман, вот Панула Мирвуд, а вот...

- Что тут делает имя Перси? – обогнал своего брата в вопросе Джордж, так же скользя глазами по карте и наткнувшись на точку «Перси Уизли», которая стремительно продвигалась по коридору очередного лабиринта. – О, а вот его одноклассница, Прикс, - тут же ткнул на точку рядом парень, уже более внимательно смотря на пергамент. В разложенном виде он занимал много место, едва ли не два метра, а может и больше, но не это так интересовало близнецов. Совсем скоро они наткнулись на точки «Фред Уизли» и «Джордж Уизли».

- Эта карта... показывает всех в Хогвартсе? – вертя желтоватый пергамент так и сяк, предположил Фред, с интересом глянув на брата, который, немного помолчав, кивнул, соглашаясь с его предположением.

На изучение карты ушло ещё не мало ночей. Они узнали, как та «выключается» благодаря той же записочке, что была в доспехах вместе с картой, лишь немного повозившись с тем, что, как оказалось, палочку прикладывать нужно обязательно. Правда, как ни странно, карта словно считала их одним человеком, так как той было всё равно, говорит заветные слова тот, в чьих руках палочка, или же второй, который в это же время возится с галстуком.

Но, так или иначе, довольно скоро вся карта была изучена, и они из любопытства глянули, чем занимается по ночам Рон. Конечно, тот спал, и они бы уже отложили пергамент, если бы острый глаз Джорджа не заметил, что в спальне их братца не пять точек – «Невил Лонгботом», «Рон Уизли», «Симус Финиган», «Дин Томас» и «Дэнис Криви» - а шесть.

«Питер Петигрю».

О, об этом мужчине знали абсолютно все. Первоначально, конечно, из-за знаменитости Мальчика-Который-Выжил, чью родословную и близких друзей семьи знали абсолютно все волшебники. Питер Петигрю был хорошим другом семьи Поттеров, которого «убил» Сириус Блэк в ночь падения Того, Кого Нельзя Называть. Лишь недавно было выяснено, что предателем семьи Поттеров оказался именно Петигрю, оставшийся в живых, и сейчас он активно разыскивался аврорами всей Британии.

- Что он делает в Хогвартсе? – тихо, чтобы не разбудить их соседей, уточнил у Джорджа Фред, но тот лишь покачал головой, сам не понимая, что это может значить.

- Так или иначе, мы должны в этом разобраться, - решил он, нахмурившись и прикусив щёку с внутренней стороны. Брат кивнул, сжимая кулаки, а уже в следующее мгновение они, как были: в пижамах и без какой-либо обуви, бегут к спальне Рона, следя по карте за тем, чтобы Питер никуда не ушёл. Тот носился по спальне их младшенького дурачка, как зверь в клетке, и то и дело носился к двери в коридор, но почему-то не выходил.

Они остановились около прохода, Джордж сжимал ручку, чувствуя, как кровь отлила от рук, и, тем не менее, уверенность в своих действиях не покидала ни одного из них. Резкий рывок, скрип двери, так и не разбудивший ни одного львёнка, и... ничего.

Карта чётко даёт понять, что Петигрю выскочил сразу, как путь стал свободен, вот только ничего подобного они не видели, лишь услышали писк Коросты, их бывшего домашнего животного, которое перешло после к Рону и, возможно, ещё и у Джинни успеет пожить.

- Ничего, - не понятно, с облегчением или же недоверием проговорил это Джордж, но сам факт подобного не нравился ни одному из Уизли. Они уже усвоили, что карта не ошибается. Что-то тут не чисто.

И вот уже на следующий день они вновь несутся по коридору, едва увидев, что этот предатель вновь около их брата. Следы от испачканной после квиддича обуви остаются на полу коридора, распахнутые мантии развиваются за спинами, необычайно серьёзные и даже яростные лица вовсе не украшают их лица, однако ученики, мимо которых они проносятся, просто не успевают разглядеть что-либо, ослеплённые кострами, что разгорелись на их головах.

Фред исчезает за резким поворотом первым, и Джордж едва успевает забежать следом, как оказывается едва не снесён объятиями брата. Глаза лишь на мгновение встречаются с ярко-жёлтыми очами змея, после чего его скрывают рыжие волосы брата, прижимающего его к себе. Однако и этого взгляда хватило, чтобы он ощутил, как стали покрываться камнем пятки. В ужасе опустив взгляд, элементаль с ужасом вскрикивает. Ноги Фреда уже по колено в камне, а его собственные медленно покрываются серой пеленой.

Полные страха смерти, неизбежного конца глаза встречаются с точно такими же, грустными и слезящимися, и Джордж поддаётся вперёд, обхватывая его и сжимая в крепких объятиях, едва не плача, однако покрывающие щёки каменные крошки не позволяют слезам скатиться, так и оставив их замершими глубоко внутри каждого из них.

Потом пошёл долгий месяц бездействия. Их протирали, не давая покрыться пеной, читали конспекты с пропускаемых ими уроков, рассказывали последние новости. Всё это делал Перси, самый ответственный во всей их семье, каким бы противным он иногда не казался. Мама заливалась слезами, полными горя, и от этого сердца у всего рыжего семейства щемило. Отец ласково гладил их по плечам или макушкам, как любили сыновья, будучи совсем маленькими, и этой лаской придавал сил терпеть.

Джинни казалась совсем уж тихой, и почему-то то и дело норовила извиниться перед ними. Однако, даже если она совершила что-то плохое, ни один из них не винил бы её. Их маленькая принцесса ещё слишком маленькая, и все её братья считали своим долгом оберегать девочку, закрывая глаза на её поступки и помогая исправиться, если что-то было поистине серьёзным.

Скоро школу прикрыли, о чём им так же сообщил Перси. Родители, видимо, не считали это важными новостями, в то время как Джинни щебетала о своих новых друзьях – Драко Малфое и Гермионе Грейнджер. Рон, находящийся в это же время в кабинете, то и дело фыркал и обругивал обоих детей, но никто не принимал его ворчание всерьёз.

И вот они вновь свободны. Ноги совершенно не слушаются, в головах пустота, никакие мысли не приходят в голову, и лишь лёгкие улыбки, такие незаметные, что их и не видно, блуждают на бледных, словно мел, лицах.

Мужчины – Римус и Сириус – уже покинули их палату, когда в неё ворвалось всё семейство предателей крови. Чарли тут же присел около Фреда, как Билл около Джорджа, и оба были притянуты в крепкие объятия братьев, что не могли посетить их раньше. Оба ужасно волновались за маленьких проказников, которые ещё в детстве вызывали вокруг себя много шума, и устроили их у себя на коленях, чтобы можно было легко осмотреть остальных членов их большого семейства.

Тот день казался им обычным сноведением, однако ничего не изменилось ни через день, ни через неделю. Уже через пару дней их забрали домой, в Нору, и поселили на время поближе к кухне и ванной, так как ходить обоим было тяжеловато. Стулья расставили по всему дому, и нередко они останавливались, передыхая именно на них, когда ноги уже едва ли не отказывали в службе.

Они были поддержкой друг для друга. Не ходили по одиночке, если останавливались, то только вместе, когда ни у одного не останется сил идти дальше. Про Петигрю ни один из них и не вспоминал, осваиваясь с вновь полученной возможностью ходить.

Оба уже были уставшими, распластавшись на своей общей кровати (всё так же сведённых вместе кроватях), когда Джордж подполз к близнецу, обхватывая его талию и утыкаясь в его плечо.

- Я так устал, - едва ли не жалобно протянул он, выдыхая и прикрывая глаза. Фред немного завозился, обхватывая брата за плечи и обнимая его в ответ. – Это всё... Так сложно. Я так устал, что даже не знаю, что будет дальше. Как мы будем играть в квиддич? Бегать по школе? А по лестницам? Мы дома-то едва ходим, а тут...

- Мы справимся, - выслушав его, Фред приподнял его лицо за подбородок, заглядывая в растерянные голубые глаза и уверенно улыбаясь. – Мы с тобой, вместе. Мы всегда будем вместе, да? Обещай мне, и мы со всем справимся.

Джордж смотрит с недоверием лишь мгновение, после чего поддаётся вперёд, впиваясь в его губы горячим поцелуем, тем не менее сразу позволяя смять собственные губы, отдавая контроль Фреду. Тот целовал медленно, тягуче, посасывая губы брата и как мог ласкал его, лизнув чужие губы и поймав нижнюю зубами.

Джордж прижался ближе, теснее, ощущая жар чужого тела, и уверенность в их будущем окутала его, словно кокон, словно одеяло, такое же тяжёлое и тёплое, как лежащее сейчас на их плечах.

Руки Фреда нырнули под его пижамную рубашку, погладив по лопаткам, там и оставаясь после весь вечер. Они лежали, длительно, сладостно целуясь, разговаривая о всяких глупостях и будущих проделках, которые, они уверены, ещё будут, и о них будут говорить так же много, как когда-то говорили о Мародёрах.

Конечно, они быстро узнали о том, кто были этот «Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост». Благо, на их курсе была такая же заучка, как Грейнджер, которая и сказала когда-то, что все особенно важные события «История Хогвартса» фиксирует сама. Особенные чары позволили быстро найти нужную главу, и вот уже они узнали о том, сколько проблем было у школы из-за отца Гарри Поттера и его шайки. Промотав дальше, они увидели и записи о приключениях Гарри на первом курсе, и были уверены, что скоро увидят там и всё о том, что произошло на втором. Там и про них было написано, подумать только! «Побитый рекорд по отработкам после уроков»! До этого столько отрабатывали, получая за свои шалости, именно Мародёры, а их было четверо! Близнецы по праву могли гордиться собой.

И всё же даже такой умиротворяющий вечер не исправил их положения, и всё лето было потрачено на то, чтобы восстановиться и выучить весь пропущенный материал. СОВ было отменено, а вот ЖАБА просто перенесли на неопределённый срок, так что семикурсники, которым скоро будет их братец Перси, продолжали учиться, едва ли не вырывая волосы на голове от накатывающих на них нервов.

И вот они идут на пятый курс, уже не уставая после целого дня ходьбы, но отстранённые от квиддича, так как их команде не нужны были слабые игроки. Это, конечно, было немного обидно, даже оскорбительно, но, если так посмотреть, то в этом весь гриффиндор. В то время, как остальных потерпевших не принижают и стараются им помогать, носители алых мантий активно высмеивают ситуацию. И пусть это выглядит довольно негативно со стороны, но это, на самом деле, довольно понятное действие, если ты знаешь, что тем самым дети стараются отгородить себя от произошедшего. Василиск их пугал до безумия, и от того лишь жестче становились насмешки.

И тогда, закрывшись балахонами и устроившись на кровати, они вновь достали карту Мародёров.

- Может, стоит обратиться к профессору Люпину? – наблюдая за вновь бегающей по комнате брата точкой «Питер Петигрю», предложил Фред. Они никак не могли решить, что можно сейчас сделать, так как в прошлый раз этот предатель куда-то делся, так и не появившись перед ними, пусть карта и говорила иначе.

- И как он на это отреагирует? – хмуро уточнил Джордж, раскрывая карту, рассматривая её внимательней. Благо, в комнате их сестрички ничего такого не происходило.

- Вызовет авроров? Раз он один из создателей карты, то должен понимать, что мы не врём, - предположил он, сам уже не такой уверенный в своих словах. В подобных ситуациях они ещё не бывали.

- Возможно... возможно, ты прав, да. Надо будет обратиться к профессору Люпину, завтра же.

Они могли бы это сделать и сегодня, да только так вышло, что у них не получилось бы этого сделать. Прошло не так много времени от начала учебного года, как учитель куда-то делся. Всем сказали, что это всего на один день, но помня проклятие учителя ЗоТИ... Тем не менее, вовсе не отсутствие учителя помешало им на следующий день. Мистер Люпин и правда вернулся, правда ближе к середине дня, ровно во время проведение матча по квиддичу между Слизерином и Когтевраном. Близнецы хотели подойти к нему сразу, как закончится матч, как их одноклассник, комментирующий матч, закричал о дементорах. Ни в тот, ни в день после него они так и не смогли обратиться к профессору, однако вовсе не унывали, хорошо понимая ситуацию и... боясь. Да.

Все, кого превратили в камень в прошлом году, стали едва ли не тише воды, ниже травы. Они боялись, что опять притянут к себе неприятности. Благо, дементоры не залетали в школу, однако это не прогоняло страха того, что, начни они смеяться, и стражи Азкабана высосут из них всю душу.

И близнецы боялись тоже.

Да, они привыкли мыслить как можно позитивней, но от того, а так же из-за высоты их спальни, находящейся в башне гриффиндора едва ли не у облаков, заставляя содрогаться от ужаса прижимающихся друг к другу братьев. Их состоянием, как и состоянием остальных жертв василиска, продолжали беспокоиться, однако именно в этой ситуации помог Перси. Будучи до сих пор старостой факультета, он смог выпросить для себя отдельную комнату, настаивая на том, что в тишине будет куда проще сосредоточиться на тех делах, которые ему время от времени поручает МакГонагалл. А, получив таки спальню без окон и почти в самом низу башни, тут же передал её младшим братьям. Ох, как тогда возмущался Рон, однако Джинни быстро пресекла все его недовольные доводы, совсем как мама уперев руки в бока и отругав его за безответственность.

Однако этого было недостаточно. Совсем недостаточно. И, смирившись с тем, что от дементоров можно отбиться лишь своими силами, они вновь собрались с духом и отправились к профессору Люпину.

Однако рядом с ним в этот момент был другой ученик.

Драко Малфой, задравший голову, чтобы смотреть на лицо профессора, упрямо сжал губы в тонкую полоску, недовольно от чего-то жмурясь и кривя носом. Кулаки его сжимались, в одном была крепко стиснута палочка, однако, судя по всему, близнецы успели к началу разговора. Они всегда были жадны до слухов, потому сразу навострили уши, в это же время подумав, что неплохо было бы изобрести что-нибудь, что помогло бы им подслушивать.

- Я слушаю тебя, Драко, - своим добрым, приятным и сейчас неудобно-тихим голосом то ли поторопил ученика Люпин, то ли поддержал его, показывая, что готов выслушать. Ученики знали его ещё недостаточно хорошо, но уже достаточно, чтобы предположить, что верен тут второй вариант.

- Вы можете... ну... научить меня... - Малфой то и дело запинался, отведя глаза в сторону и еле как подбирая слова, которые почему-то совсем не хотели подбираться. – Научите меня заклинанию патронуса! – наконец, словно набравшись храбрости, более громко, твёрдо сказал он, и, кажется, эта серьёзность заставила Люпина растеряться. Ох уж эти дети... Он-то думал, что у него проблемы лишь с Гарри, и то из-за того, что так вот вышло.

- Ты... боишься дементоров, да? Не стоит беспокоиться, учителя смогут вас защитить, - почти бормоча сообщил он, теребя пуговицу на своём костюме. Драко нахмурился, скривив губы так, словно его оскорбили до глубины души.

- Конечно нет! С чего бы это я должен бояться дементоров? – спросил он. Джордж фыркнул лишь на мгновение раньше Фреда. Эти Малфои все как один – самоуверенные, однако сильные, как черти. – Но эти существа напали на Поттера, и, если такое повторится ещё раз, я должен быть в силах защитить его!

Фред едва не подавился воздухом, но успел зажать рот, чтобы не выдать их местоположение. Это было чем-то безумным. Совершенно не верилось, что кто-то такой, как Малфой... беспокоился о друге? Конечно, так как Гарри Поттер даже с подобным появлением не растерял своей славы Мальчика, Который Выжил, на него всегда обращали внимание, и все знали, что мальчик очень близок с юным Малфоем, но в то, что и сам эльф водится с ним не из-за выгоды... в это просто невозможно было поверить!

Профессор, кажется, так же был удивлён его словами. Он так же был близок к Гарри, как минимум физически, так как жил вместе с Сириусом Блэком, опекуном Гарри, и от того ещё неожиданней было услышать подобное. Как бы он сам не любил малыша-Поттера, но в то, что его примут ровесники, не верил. Дети бывают на удивление жестокими, особенно с теми, кто на них не похож. Он уже заметил подобное у гриффиндорцев – там это выражено больше всего. Гриффиндорцы – командный факультет, но состоящий далеко не из одной большой силы. На других факультетах всё совершенно иначе, ведь Пуффендуй – одна большая семья, где каждый барсучок готов выпустить зубки, если на одного из их собратьев совершили нападение, даже косвенное, Когтевран же факультет одиночек, где каждый сам за себя.

Люпину всегда казалось, что на Слизерине всё так же. Каждый сам за себя, важны лишь связи, которые могут быть полезными в будущем. Они держаться стеной друг за друга перед другими факультетами из-за того, что их не особо любят, но сами по себе всегда были одиночками. Так казалось Люпину. Так было логично. Но сейчас он видел прямое доказательство того, что это вовсе не так.

- Хорошо, - всё-таки, справившись с собой, ответил ему Римус, решая, что не смеет отказывать в подобной просьбе. Надо будет рассказать об этом Сириусу, но чуть позже. Вчера он так резко покинул Хогвартс, что они даже не попрощались, и, честно говоря, это немного напрягает мужчину.

Драко поспешно ушёл, то и дело оглядываясь, словно боялся, что его увидят и засмеют. Близнецы ни за что не засмеют его за подобное. Они уважают чужую преданность и столь верную дружбу.

Подождав немного, они резко подскочили к профессору, который едва ли не шарахнулся от обоих, схватившись за грудь.

- Профессор Люпин!

- Научите нас патронусу!

- Пожалуйста!

- Мы в долгу не останемся!

- Да-да! Мы знаем...

- Где находится Питер Петигрю! – нетерпеливо сообщают они, едва ли не носясь вокруг профессора, активно жестикулируя своим словам и едва не поджигая какой-то палантин, но Римус вовремя потушил начавшийся из-за огненных элементалей недо-пожар.

- Простите! – в унисон сказали они, отскочив от тканевого полотна, на котором цвела яблоня. И что только забыл этот гобелен в подобном коридоре?

- Что вы сказали? – выдыхая, серьёзно спросил Римус. Лицо его стало серьёзным, но недостаточно, чтобы малдьчишки испугались или насторожились.

- Мы знаем...

- Где находится Питер Петигрю, - закончил за братом Джордж. Они оба понимали, что именно это интересует сейчас профессора. И за эту информацию их точно научат заклинанию патронуса. И тогда... тогда уже не будет так страшно от мыслей о чёрных тварях, что летают сейчас над замком.

Оборотень задумался, смотря на них словно оценивающе, как будто раздумывал, какова вероятность того, что его обманывают. Вероятность этого была большой, очень большой, но лучше всё разузнать самому, чем, возможно, упустить шанс отомстить. Шанс отомстить за названного брата Сириуса, за родителей Гарри, за десяток лет в Азкабане у Блэка... Это шанс отомстить для него и Бродяги. Он не может упустить его так просто.

- Прошу за мной, - кивнул он мальчишкам, разворачиваясь и идя к собственному кабинету. Полы его короткой, коричневой мантии ударялись под коленями, но, возможно, будь она чёрной и длинной, то профессор наверняка стал бы похож на декана Слизерина.

Близнецы переглянулись...

Бред какой-то.

...и отправились вслед за ним.