95. Пара

Было светло и тепло. Прошлая сырость пропала уже как пару лет назад, стало светлее, чистящие заклинания превратили это место в удобный зал, статуя Салазара больше не отпугивала своей старостью.

Тайная комната открыта вновь. И вновь, и вновь, и вновь, и вновь. И так как минимум по разу в неделю со времён второго курса.

И совершенно неконтролируемо Гарри Поттером со времён четвёртого курса, святочного бала.

Не то, чтобы он сразу пошёл на это. Зачастую медальон Слизерина оставался на его шее, иногда мягко нагреваясь, выражая поддержку, а иногда резко холодея, когда происходило что-то потенциально опасное для Гарри. Он был другом, был советником, был охраной и опорой в моменты, когда он не мог обратиться к Тому из дневника. И, когда он понял, что тот желает проводить больше времени с Луной, он не желал вставать против и как-то припятствовать этому, передавая время от времени медальон подруге.

Та нежно улыбнулась, говоря что-то своим сладко-тихим голоском, и так ласково погладила медальон, что Гарри сразу понял – ей можно его доверить. Это не значит, что он позволит вывезти Марволо из школы или что не забирает его по некоторым дням, но с каждым месяцем всё больше времени эти двоя проводят вместе.

И не редко делают это в Тайной комнате.

Вот и сейчас, спустившись вниз по длинной лестнице, он увидел их вдвоём – Марволо на элегантном полу-троне, созданном им же, и Луну, сидящую у его босых ног. Реддл явно старается делать величественный вид, горделиво поднимает нос, прищурив глаза, и слабо водит рукой по воздуху, облокотившись на подлокотник.

- Неужели кто-то решил нас навестить? Вспомнил, что тебя ждут не только маленькие змейки? – бархатным голосом спрашивает он, то и дело растягивая гласные и шипя. Но всё портит вид Луны, дующей ему на ногти и обмакивающей тоненькую кисточку в баночку из-под зелья. Потом, достав кисточку, она проводит кончиком по его ногтям, и вот уже на всех пяти пальцах красуются чёрные узоры поверх зелёного лака.

Вообще, первоначально у девочек лак появился от магглорождённых. Потом – от отца Джинни, который постарался его переделать под что-то «магическое». И после уже – от Гермионы, которая таки смогла приготовить лак в условиях средневековья – так она и ворчала при его варке – и теперь большая часть среднего и старшего звена Хогвартса ходила с разноцветными ногтями, выпрашивали рецепт у Гермионы и готовили себе лаки сами. И, так получилось, мода эта не обошла стороной и Луну, которая сейчас закупорила бутылочку и, обернувшись к Гарри, улыбнулась, приглашая присесть рядом.

Приблизившись, он понял, что руки Тома так же накрашены, поэтому он старается не сильно ими шевелить – не хочет испортить то, над чем старалась Луна. Не то, чтобы это было так просто сделать, ведь Гермиона постаралась на славу, создавая лак так, чтобы некоторые проблемы с маггловской версией не перешли и к ним. Да, всё ещё изрядно воняло само вещество, но высыхало куда быстрее.

- Ты давно не заходил, - заметила Луна, открывая другую баночку, и Гарри послушно отдал ей руку, вызвав тем самым довольную, едва заметную улыбку у девушки.

- Извини. Не хочу, чтобы Теодор приходил тоже, - признание идёт легко, не неся в себе никакой интонации – ни грусти, ни раздражения, ни страха. Ничего, что, возможно, сюда подходило бы. Ему просто не хотелось, чтобы Теодор был здесь, в зале, в котором однажды призвал его тренировать свои силы. Однако после его прогулки с Драко Нотт словно бы с ума сошёл, не оставляя его одного почти ни на минуту, что было просто безумством! Гарри редко надоедало чьё-то присутствие, и он чувствовал себя немного виноватым за то, что это был Теодор из всех людей, но поведение его парня и правда... напрягало.

- Всё хорошо. Мы можем видеться в коридорах и на тренировках, - Луна проводит кисточкой по его ногтям, оставляя розовые следы, слабо дует и переходит на другую руку. В этот раз лак нежно-голубой, и Гарри нравится то, что получается на его руках. Не то, что выбрал бы он сам, но то, от чего не желает отказываться. – Как твои дела? Ты выглядишь счастливым, когда смотришь на эту подвеску.

Она звучит почти так же, как герои диалогов в учебниках по письму, но это не отталкивает, и губы сами приподнимаются в улыбке, когда Гарри опускает взгляд на маленький белый грибочек, висящий на его груди там, где раньше висел медальон. Тоненькая ниточка держит его крепко, не закрывая собой ножку, а спрятавшись под шляпкой. Гарри долго думал, как можно носить с собой подарок Драко, не потеряв его, что бы ни случилось, и мысль об ожерелье была далеко не первой из идей.

- Мы гуляли с Драко. Устроили пикник в лесу, на поляне фестралов, - отвечает он, погружаясь в это чудесное воспоминание. Такое приятное и тёплое, словно была не холодная осенняя пора, а лето, светлое и согревающее своей атмосферой. – Он подарил эту подвеску.

- Хоть на что-то годен, - фыркнул Марволо и, ворчливо завозившись, встал с трона, чтобы присесть на пол около них. – Этот эльф должен был проявить больше внимания к тебе. Это уже не смешно, вы возитесь вокруг да около сколько? Пять лет?

- Меньше. Тогда они были совсем маленькие, не считается, - Луна хихикает, доставая ещё одну баночку, и Гарри совершенно не понимает, о чём они говорят, но кивает, позволяя покрывать ногти ещё одним слоем какого-то лака. В момент, когда он высыхает, блики становятся радужной расцветки. Ему нравится.

- Годом меньше, годом позже, мне нет до этого разницы, - он фыркает, отмахиваясь, и Гарри замечает, что блики на ногтях Марволо слегка блестят, словно на них высыпали звёзды. Ему по-глупому идёт это. – Но, клянусь, если всё так и продолжится, я лично позабочусь, чтобы этот остроухий идиот не мог и приблизиться к Гарри – он просто потерял свой шанс и должен уже понять это!

Ситуация была настолько абсурдна, что Гарри всё ещё не мог до конца понять, что они вообще такое несут, но просто кивнул, зная, что это успокоит Тома и удовлетворит Луну. Хотя Лена и не казалась сильно жаждущей этого удовлетворения, возможно, ей всё равно, но Гарри практически уверен, что это не так – просто он ещё не научился читать её лица, и зачастую не понимает, о чём она может думать в тот или иной момент.

Тема сменилась, время текло, тело наполнилось лёгкостью, хотя в основном Гарри просто слушал разговоры своих друзей. Ему и не нужно принимать активного участия сейчас, эти двое отлично справляются, не забывая о нём, не выделяя его, просто подключая, спрашивая его мнения и позволяя отвечать кивками или покачиванием головой. Говорить совсем расхотелось, глаза были прикованы к теперь казавшимся такими красивыми ногтям, в голове было совсем пусто – ни единой мысли, которая могла бы объяснить ему его же состояние, так и не появилось.

Позиция сменилась, сбоку к нему присела Луна, за плечи обнял Марволо, опираясь спиной на трон, и он ненадолго прикрыл глаза, слушая их голоса и погружаясь в лёгкую дрёму. В теле ощущалась усталость, мышцы податливо расслабились в тот же момент, когда он позволил им это сделать, и стало как-то всё равно на происходящее вокруг.

Уходить не хотелось, хоть он и понимал, что надо, скорее всего, он засиделся и Тео волнуется. Он часто волнуется, а потом винит Рона или Драко в том, что сам себе успел надумать. Не в лицо – нет, но в одном его взгляде появляется столько презрения, столько обвинения, что слова даже не нужны.

В конце концов, он заставляет себя открыть глаза, протирая их от усталости и садясь в подобающую позу, понимая, что всё это время полулежал, облокотившись на плечо Марволо. Сам Марволо не мешает, послушно убрав руку, а Луна отстраняется, с извечной мерцающей чем-то потусторонним улыбкой наблюдая за ним. После слегка хмурится, смотря куда-то ему за плечо, но возвращается к умиротворённому виду, проведя рукой по подолу забавного голубого платья.

- Ты уже уходишь, - не вопрос, но Гарри кивает, поднимаясь и пару мгновений смотря в никуда. Перед глазами рябит – возможно, из-за резкой смены положения – и он не может понять, что с этим делать. Но проблема проходит сама, и вот он снова ясно видит через тонкие стёкла очков, поджимая губы и ощущая, что должен потянуться, что это то, чего желает его тело, чтобы размяться, но не делает этого. Такие движения кажутся незнакомыми, и он по собственному желанию отказывается от них.

- Приходи почаще, метёлка, - с фырканьем приказывает Марволо, взаимствуя обращение у Тома, потому что сейчас оно кажется наиболее подходящим. Хотя считается ли это взаимствованием, если они буквально один и тот же человек? – Как бы мы не подумали, что ты о нас забыл.

- Не забыл, - сконфуженно бормочет он, после чего неловко взмахнул рукой на прощание, идя по длинному коридору к огромным воротам. Те легко открываются, и он ступает на лестницу.

Покинуть Тайную комнату не трудно, но он почему-то задерживается на ступенях перед самым выходом. Желания уходить совершенно нет и он задумывается, с чем это может быть связано. Ни единой достойной причины, однако же, не приходит. С тем ли, что снизу остаются Луна и Марволо, с которыми он чувствует себя так спокойно? Или с тем, что наверху Драко, Теодор, бесконечная тропа проблем и недопониманий, с которыми ему приходится иметь дело каждый день? Может, просто с тем, что стоять здесь, в темноте, перед выходом наружу, куда легче, чем делать что-то другое, что от него потребует мир?

Но мысли быстро уходят из головы, гонимые одной, самой сильной – это то, что он должен принять. Должен нести ответ на проблемы, в которые волей-неволей влез; должен нести ответ за людей, которые теперь о нём беспокоятся – очень зря, но Гарри им этого не скажет, не посмеет; должен вернуться в мир, полный людей, которые смотрят на него, ожидая: что же ещё сделает цирковая обезьянка?

Раковина легко съезжает в сторону. Он выходит, не оглядываясь на плаксу Миртл, устроившуюся на окне. Идёт по тихому коридору к гостиной, подумывая, не надеть ли мантию-невидимку. Кажется, он задержался, ведь так тихо бывает лишь после отбоя.

Однако он не успевает надеть мантию, да и необходимость в этом, на самом деле, отпадает: из-за угла появляется Драко. Значок старосты, который он крепит лишь на подобные дежурства, красуется на груди. Волосы слегка встрёпаны, одежда идеально выглажена, но на обуви и подоле видна грязь. Поза напряжена, но лишь миг – как только голубо-серые глаза встречаются с ярко-зелёными, вздох, полный облегчения, проносится сам собой.

- Гарри! Я ищу тебя уже час! – широкими шагами он приближается, зрачки слегка расширяются, осматривая и выискивая раны. Не найдя ни пылинки, он словно бы расслабляется ещё больше, и нежная улыбка так и просится растянуться по щекам. – Что это такое? Могу я посмотреть?

Гарри не мешает, когда Драко берёт его ладонь, осматривая узор, сделанный Луной. Ему любопытно, как друг отреагирует, и он не разочаровывается: Драко очаровательно краснеет кончиками ушей и слегка трёт его ладонь большими пальцами.

- Тебе очень идёт. Идём, отведу тебя в гостиную, пока нас не заметили учителя, - Драко осторожно тянет его за собой, и Гарри позволяет, не отпуская его руку, слабо сжимая в ответ. Тепло наполняет грудь, разносясь по всему телу, и он улыбается, наблюдая за Драко из-под упавшей на глаза чёлки. Драко единожды оглядывается на него, после чего, замирая, тянется, убирая волосы ему за ухо. – Эм, ничего, что я так делаю? Выглядит так, словно они тебе мешают.

- Всё в порядке, - Гарри кивает, сам поправляя волосы, которые заправил ему Драко, и прикасаться к ним становиться куда приятней, чем было раньше. Он не может назвать причину, но это что-то такое, что уже было у них, только у них.

Драко едва ли покрывается румянцем смущения, наблюдая за ним, и Гарри уже сам тянет его, пока они не спускаются. Длинные коридоры доводят до тайного прохода, но ни один из них не спешит называть пароль.

- Мне, эм... Мне нужно ещё проверить восьмой этаж, так что я подойду через полчаса, - запнувшись, Драко отпускает руку Гарри, горько ощущая желание не желать этого. Гарри кивает, пару мгновений наблюдая за Драко, но, так и не дождавшись чего-то, разворачивается, делая шаг к проходу.

...

- Гарри! – помявшись не больше мгновения, Драко дёргается вперёд, схватив Гарри за предплечье и разворачивая к себе.

Тёплые губы касаются чужих, холодных, как фарфор, но мягких, как лепестки белых роз. Шевелятся, сначала сминая, после – оробев – слегка отступая, слабо посасывая и просто неумело шевелясь.

Но ответа не следует.

Сжавшись, Драко отстраняется, непонимающе и неловко смотря на Гарри. Опустевшие, мёртвые зелёные глаза смотрят в ответ, и Драко чувствует, что сделал что-то неправильное, что-то такое, чего допустить не мог, не должен был...

- У меня есть парень, - в неловкой тишине слова звучат почти как гром, и Драко вздрагивает, смотря на Гарри почти неверяще. Не понимая, что даже после всего.... Даже когда они, казалось, так хорошо чувствуют друг друга, находясь рядом... После, кажется, целой жизни рядом, да, с ошибками, но рядом... Выбрали не его. Выбрали того, кого он отказывался по-настоящему принимать за личность, за такого же человека, героя, способного увести у него счастье.

- ...да. Прости, я позволил себе лишнего. Прости. Я... Этого не повторится, - бормочет он, отвернув голову. Уши горят, руки сжимаются в кулаки, и он разворачивается, быстрым, гордым шагом покидая коридор.

Тускло-зелёные глаза провожают фигуру, пока грязный подол мантии не скрывается за поворотом.

Он разворачивается.

И возвращается в комнату. К себе. К Тео.