96. План

- Гарри? Ты себя хорошо чувствуешь?

Не успела дверь комнаты толком закрыться, как Теодор оказался около Гарри. Нежные руки обхватили его лицо, поднимая и заставляя смотреть глаза в глаза, и Гарри не противился. Зелень авады встретилась с чернотой бездны и, к полной неожиданности обоих, поволока тумана застелила взор, а крупные слёзы стали собираться на ресницах, угрожая вот-вот скатиться по его щекам. Дрожь ударила по нему, и Гарри поддался вперёд, утыкаясь в плечо Теодора. Нежные руки застыли вокруг него, но после расслабились, опускаясь на плечи, обхватывая в объятии, прижимая к себе.

Теодор ничего не говорит, а душу Гарри сковывает неловкость, стоит только подумать об испорченной мантии, засоленной его слезами, но ни один из них не отстраняется. Стоят, деля один воздух на двоих, и проходят десятки минут, прежде чем Нотт шевелится, взяв его руки, поднося к губам и покрывая нежными поцелуями.

- Идём. Тебе стоит умыться. Ляжем сегодня вместе, - голос едва ли громче шёпота, когда он тянет за собой, заводя в ванную и открывая для него холодную воду. Помогает сполоснуть руки, всё ещё держа их в своих ладонях, после чего снимает очки Гарри и протирает его лицо прохладным от воды полотенцем. Улыбается, невесомо прикоснувшись к его губам, сиюминутно отстраняясь и возвращая очки. Не просит и не призывает ополоснуться, оставляя это на следующий день, и ведёт Гарри к кроватям. Сдвигает их, используя палочку, и трансфигурирует матрасы в один сплошной. Следом то же происходит с простынями и одеялами, и Гарри неслушающимися руками переодевается, после чего забирается в кровать первый.

Теодор не отстает: гасит их часть светильников, задувает свечи на столе, натягивает рубашку, позволяя себе залезть в кровать с хвостом, и обвивается вокруг, создавая своеобразное гнездо, после чего ласково прижимает к себе сжавшегося на оставшемся месте Гарри.

- Что-то произошло? Кто-то сделал тебе больно? – шепчет он, поправляя воротник спальной рубашки своего возлюбленного. Тот качает головой, но Теодор не верит. Собственно, как и не спрашивает повторно: если Гарри решил, что не хочет этим делиться, то он и не должен этого делать. Нотт мог сделать собственные выводы, а чуть позже надеялся, что всё же узнает правду. Не так важно, сколько времени понадобится Гарри, чтобы довериться ему. – Хорошо. Тогда засыпай. Я буду рядом.

С короткими предложениями, простыми к выполнению приказами, спокойным голосом и окружающим его теплом Гарри не составило труда послушно прикрыть глаза, призывая свой организм погрузиться в сон. Он выдыхает, осторожно прижимаясь к груди Тео – тот едва помещался на кровати в этой форме, так что располагался куда выше Гарри, не говоря уже о обычной разнице в росте – и вдыхает знакомый запах соли и сырости, приносящий странное смирение в груди, облегчающее эту странную вину, это презрение к самому себе после произошедшего в коридоре.

У него есть парень. Парень, который любит его, заботится и оберегает. И тот поцелуй... был ошибкой, которую он позволил себе единожды. И более он не совершит этой ошибки.

Даже если чужие губы были нежнее лепестков лилии, а тело наполнилось потусторонней лёгкостью. Это не то, что он мог себе позволить. И не то, чего он хотел бы.

Итак, он закрыл глаза.

- Спокойной ночи, Гарри.

И уснул.

***

Конечно, Теодор понимал, что что-то случилось. Никогда ещё ему не доводилось видеть Гарри в таком состоянии, и он в очередной раз убедился, что глупо было оставлять его одного, даже если понимал – он ходил в Тайную комнату. Он любил это место, что-то, что Теодор отлично понимал и решал не мешать ему. Зачем? Он виделся с Луной и, кажется, тем человеком в маске, с которым Лавгуд танцевала на балу. Не важно, главное – это были те люди, к которым он не стал бы ревновать, просто потому что они не чета ему или Малфою, который, являясь таким себе конкурентом, тем не менее, единственный ещё занимал мысли его парня.

Итак, были ли эти двое виновны в состоянии, в котором пришёл Гарри? Смотря на его ярко раскрашенные ногти и вспоминая прошлые разы его уходов, Теодор сомневался, так что отложил это предположение. Нет, тут должно быть что-то другое.

Дверь в спальню открылась, чего он не услышал бы, если бы задумался ещё чуть глубже. К сожалению для Малфоя, он услышал, и тут же появилась другая теория – этот бледнолицый эльф что-то натворил. Не было ещё такого случая, чтобы виноват был кто-то другой. Всегда и всё самое негативное, казалось, кружилось вокруг этого зазнавшегося эгоиста.

Раздражение сковало его, и Теодор поджал губы, сохраняя молчание, медленно потирая большим пальцем ладонь спящего Гарри. Как бы ему ни хотелось преподать хороший урок Малфою, он понимал, что сейчас не может этого сделать, да и хорошего случая ещё просто-напросто не представлялось. Какое упущение.

Как же так оказалось, что именно он главный противник Теодора за сердце его парня? Они уже встречаются, но, конечно, именно Малфой больше всего тревожит Гарри, именно Малфой выводит его на самые яркие эмоции, именно Малфой... получил любовь Гарри.

Было бы глупо отрицать этот факт, и Теодор так же не видел в этом проблемы. Конечно, сердце Гарри было занято и сейчас в нём не было места для Теодора, и он готов был с этим жить, на самом деле, ему не нужна ответная любовь. Всё, чего хотел Теодор на данный момент – чтобы Гарри был в безопасности, чтобы им больше никто не смел пользоваться. Чтобы он мог наслаждаться жизнью, не боясь, что в любой момент Министерство принесёт ему договор, полностью сковывающий свободу, что Тёмный Лорд придёт, чтобы вновь попытаться отобрать его жизнь, что его желания перестанут быть важны из-за желаний других.

Что же, возможно, он сам дал для этого слишком много свободы Гарри. Это была его ошибка. Как только он уступает, происходит что-то нехорошее. Только недавно они починили оторванную на дуэли руку, как уже он возвращается в слезах. Было ли это упущением самого Теодора? Да, конечно, в этом не было сомнений. Он с самого начала знал, что дуэль не закончится ничем хорошим, что прогулки по коридорам так поздно принесут проблемы, что общение с Драко принесёт лишь волнение.

Он был глуп и не понимал, как стоит действовать. Однако сейчас становилось совершенно очевидно, какой путь подходит ему больше всего.

Взглянув на Гарри, Теодор слегка расслабился. Поднял руку, погладив бледную щёку. Выдохнул. Понимал, что абсолютно прав, что его действия абсолютно правильные, что так будет лучше для Гарри.

***

Они вышли к завтраку вместе, пока Малфой ещё умывался. Теодор забрал учебники Гарри к себе в сумку – в этот день у них были одинаковые предметы – и довольно улыбался, обхватив руку Гарри, с лаской утягивая к концу стола, где они до этого ни разу не сидели. Остальные, проходя мимо, непонимающе моргали, но не останавливались, проходя к местам, которые обычно занимали пятикурсники. Семикурсники же, рядом с которыми они оказались, и вовсе не обратили внимания на новую компанию, лишь поставив поближе фруктовый салат, исподтишка оглядывая бледное лицо Поттера.

- Надеюсь, тебе не будет неудобно, - тихо, едва ли давя, сказал Теодор, благодарно кивнув старшим и следом отдавая всё своё внимание Гарри. – Мне было неудобно. Забини часто толкается, когда ест, а здесь никого с краю нет.

- Хорошо, - шепчет Гарри почти сонно, и это столь очаровательно, что Теодор на секунду просто не может оторвать глаз. После, словно очнувшись, качает головой, возвращаясь к своей тарелке. Драко появляется едва ли через семь минут после них, непонимающий взгляд забавит, но он слишком быстро отворачивается, идя к своему месту, и Теодор лишний раз убеждается, что вчера что-то произошло по вине этого идиота. Ничего удивительного.

Он встаёт, как только Гарри откладывает свою тарелку, и протягивает руку, помогая ему выйти из-за стола, после не отпуская. Бросает последний, полный презрения взгляд на Малфоя, после чего следует к выходу из Большого Зала.

- Как насчёт прогулять сегодня урок Амбридж? Мы могли бы сами позаниматься в библиотеке или, если ты этого не хочешь, прогуляться, - предлагает он мимоходом, замечая, как Гарри непонимающе осматривается. Обычно они уходили большой группой, даже если не заканчивали трапезу одновременно. Никогда не было сложно подождать остальных. Но сейчас это будет лишним, сейчас ему стоит побыть подальше от остальных, и Теодор просто помогает в этом.

Так же, конечно, он давно планировал решить проблему с Амбридж. От чего-то даже профессор Снейп не мог повлиять на неё и, что же, ему придётся самому взяться за этот вопрос. Нельзя позволять этой ситуации оставаться такой и дальше. Прогул – отличный повод чуть позже директору МакГонагалл вызвать их в свой кабинет, и, возможно, Теодор сможет выбить для них самостоятельное изучение предмета. Он уверен, что, если прогуливать достаточно долго, вызовут их родителей, и Лорд Блэк точно поддержит его идею. Он был очень внимателен к состоянию Гарри и не мог позволить такой жабе и дальше издеваться над ним.

Всё, что ему было нужно сейчас – согласие Гарри, и тот не раздумывал долго, легко кивая. Как будет угодно Теодору, как тот посчитает правильным, как он попросит, ведь это правильно – поддерживать решения своей пары. И он следует этому правилу, слушаясь Теодора, как когда-то слушался всех.

С этим они поработают позже.

Оказавшись в кабинете арифметики, Теодор занимает первую парту, садясь на место Драко – осталось не так много предметов, где они сидят вместе, и Теодор решил, наконец, забрать оставшиеся места. Они по праву его.

На переменах они уходят из кабинета первыми, и одноклассники странно смотрят им вслед, но не навязывают свою компанию. То, за что их можно было бы поблагодарить, но Теодору слишком всё равно.

Потом приходит урок Амбридж, и Теодор не может сдержать хихиканья, когда сидит с Гарри в тени дерева около озера. Он впервые прогуливает и это так... освежает. Он чувствует себя каким-то преступником, конспектируя с Гарри домашнюю работу по травологии, но это ощущение ему нравится. Гарри смотрит непонимающе, и Теодор не борется с желанием поцеловать его – наоборот, с удовольствием пододвигается и прижимается своими губами к его, после ещё раз хихикая, понимая, на что они тратят урок и как, должно быть, бесится профессор Амбридж.

Странные взгляды одноклассников становятся откровенно непонимающими. Как бы они ни ненавидели Амбридж, они не смели порочить репутацию Слизерина, прогуливая занятия. Тем не менее, они и не осуждают, испытывая некую зависть от понимания, что могли сделать так же, но не сделали.

На удивление, им ничего не сказали. Теодор ясно видел, что МакГонагалл всё уже знает – конечно, Амбридж не могла не донести на них – но только вздёрнула нос и отвела взгляд на беседующего с ней Флитвика. На следующем уроке трансфигурации они таинственным образом получили десять очков за какую-то очевидную ерунду.

Итак, получив одобрение директора, Теодор не стал задумываться, когда потянул Гарри на прогулку через два дня, когда вновь было ЗоТИ. Несмотря на его явные намерения быть отдельно от остальных, в этот раз к ним присоединились Панси и Забини. Они не разговаривали и скоро разошлись на разные стороны озера, но сам факт уже веселил.

Гарри не спорил. Они садились под деревом, открывали учебник и вместе разбирали новые темы, а после в Тайной комнате или Выручай комнате тренировали заклинания. Не против друг друга – Теодор не настолько идиот, чтобы поднимать палочку на возлюбленного – а в сторону, иногда против трансфигурированных из мантий тёмных существ. Да, без сил, но внешне они были идентичны существам, так что сражаться с ними было легче, чем с хомяком, которого оставил себе Гарри год назад.

Через неделю они так же пропускают занятия. Профессор Снейп хмурится, но ничего не говорит, а к «прогульщикам» присоединяются Крэбб и Гойл.

Никто не задаёт вопросов, однако явно непонимающие взгляды других факультетов становятся всё более откровенными. Итак, не проходит и двух недель, как гриффиндор устроил массовую забастовку – ни один курс так и не явился на уроки за весь день. И на следующий. И последующий. В обед ни один стол не замолк, когда Амбридж потребовала тишины, и та прибегнула к усилению голоса, чтобы все точно знали, какие же они бездари неблагодарные, которые не имеют права так безнаказанно прогуливать её уроки.

Происходящее начинало напоминать фарс. Шоу уродов, во главе которых розовая тучная жаба.

Теодор подкладывал в тарелку Гарри нарезку как раз в тот момент, когда она решила перейти на конкретные личности.

– Если вы считаете, что можете уподобляться Слизеринцам, в частности Поттеру и Нотту, то я советовала бы вам подумать ещё раз! – в конце её голос едва ли не сорвался на старушечий визг, но едва ли это заинтересовало саму Амбридж. Та продолжила, даже не замечая, как резко стали замолкать дети за столиками. – Я бы советовала ещё раз подумать, прежде чем брать этих хулиганов в пример! Да и, – губы её скривились в ужасающе уродливой ухмылке, когда она слащаво сложила ладони на груди, палец к пальцу, и словно бы по-доброму улыбнулась. – Разве вам самим приятно вести себя как какой-то обманщик и убийца?

В одно мгновение всё стихло, и тут же со своих мест вскочили десятки юных волшебников и почти весь преподавательский состав.

– Да что ты себе позволяешь!?

– У тебя ещё хватает мозгов говорить так о нём?!

– Выйди и ответь за свои слова на дуэли!

– Не хочешь забрать слова назад?!

– Амбридж! – пожалуй, самой весомой фигурой сейчас была МакГонагалл, пылающая праведным гневом. – Как ты смеешь так говорить о нашем студенте? Не забывай, кто здесь директор, и следи за своим грязным языком!

Она не могла говорить слишком много, беспокоясь о своём положении, но не было сомнений, что совсем скоро письмо полетит прямиком к Лорду Блэку.

В это время за столом Слизерина было тихо. Старшие курсы выпрямились, староста, сидящий сбоку от Гарри и Нотта, встала, словно бы ненароком прикрывая учеников рукавом мантии. Глаза горели злостью, хитростью и готовностью рвать глотки за своих, но ни единого лишнего звука не было проронено.

Один за другим ученики вставали со скамеек, образовав стройную волну, и Теодор тут же потянул Гарри вверх, поднимаясь. Гарри следует за ним, а за ними – сотня учеников с седьмого по первый курс Слизерина. Двери в Большой зал драматично громко раскрылись по мановению палочек старшекурсников, и они, не останавливаясь, покинули остальных под не утихающий гомон мерзостей, брасаемых в сторону главной угрозы образованию в Хогвартсе.

Пожалуй, план Теодора немного вышел из-под контроля.

К счастью, результат всё ещё радовал его.