66. А он ждал одного - да
- Ты будешь моим парнем?
Драко никогда не состоял в отношениях. Один раз он тренировался в поцелуях на маминых помидорах – это был тот короткий период, когда Нарцисса старалась заняться собственным хозяйством – однако его тогда поймала Панси, мелкая девчонка с ещё не остриженными в каре волосами и зелёным галстуком факультета Слизерин. В общем, было это давно и вообще не правда, сам Драко старается делать вид, словно этого никогда не было и в принципе невозможно. Он-то? И с каким-то помидором? Никогда!
Однако вот они, вот вопрос, что висит между ними, а зелёные глаза не излучают ничего, кроме хипстерского – хиппиевого? Хипового? – спокойствия, немного туманные, даже слизкие, светящиеся от влаги и чего-то ещё, быть может, эмоций, которые спрятались там, далеко. Однако Драко не видит этого – тёмная чёлка, убранная тем вечером набок, закрывает их, волосы разметались по лбу после всех тех кругов, что они исписали на балу.
А Драко ждёт ответа. Ждёт, затаив дыхание, неотрывно смотря то на Гарри, то переводя взгляд на его чёрную рубашку, то и вовсе на собственные кулаки, сжимающие парадную накидку.
- Ты будешь моим парнем?
Это четыре слова. Всего четыре слова! Разве они могли так сильно влиять на Драко, разве могли заставить землю уходить из-под его ног, разве могли они заставить его сердце замирать, потом ускоряться, чтобы нагнать удары, и вновь замирать? Могли заставить его лёгкие судорожно сжиматься от недостатка воздуха, а после раздуваться, как шарики, болезненно давя на рёбра и призывать хоть немного выдохнуть?
Могли, и, боже, Драко не мог понять, что с ним происходит.
Он никогда не думал об отношениях. Даже не так, сколько бы раз эти мысли не появлялись в блондинистой голове, они раз за разом исчезали, погребённые чем-либо более важным, чем какие-то чувства. То крёстный задал слишком большое эссе и ему приходилось почти незаметно увеличивать расстояние между строк, потому что информации просто не было на такое количество пергамента, то в школе творилось нечто такое, что было просто не до отношений.
Некоторые девочки и мальчики начинали встречаться очень, очень рано, и Драко этого не понимал. Он никогда не ощущал романтической тяги к людям.
- Это... это как бабочки, что вылупились и раскрыли крылья в твоём животе! – так говорила Панси, когда они стали страше, и одним летом она объявила о своих отношениях с Дафной. Они расстались через неделю.
- Это...это так чудесно! Мир становится ярче, волшебней! Как если бы я была магглом, что попал в «Сладкое королевство», - сказала Дафна, когда уже через месяц они с Панси вновь сошлись.
- Это? О, это приятно! Каждый раз, когда я её видел, внизу живота становилось горячо, у меня буквально всё напрягалось от её вида, - самодовольно заявил Забини, когда рассказывал о своей невестке из России, с которой они должны будут сойтись по исполнению семнадцати лет.
- Это глупости, - важно жуя бублики, заявили Крэб и Гойл за одним из званых ужинов семьи второго. – Куда вкуснее куриная грудка. Хотя, возможно, это приятнее тушёного брокколи.
- Это боль, - однажды сказал крёстный, когда маленький Драко встретил его в родовом поместье. На щеках дяди Снейпа был яркий, пьяный румянец, а отец Драко спал в кресле напротив. – Если бы я мог, никогда бы не влюблялся.
- Это самое прекрасное, что мы можем получить – сказала ему мама на следующий же день, когда Драко рассказал о том, что услышал от дяди Снейпа. – Просто Северусу не повезло, Драко. Он влюбился в магглокровку. Послушай маму, дорогой, не связывайся с ними.
- Одиночество. Вот, что это, - сказал ему отец, когда любопытный ребёнок прилип к мантии волшебника, отказываясь отпускать, пока ему не ответят. Драко проездил на его мантии весь следующий час, но больше к своим словам папа ничего не добавил.
Это всё была любовь. И её было так много, и она вся была такой разной, и Драко не знал, чему он может верить, а чему нет. Абсолютно каждое слово казалось искренним, настоящим, не было ни одной причины не доверять своим родным и друзьям, однако Драко никогда не ощущал ничего из этого.
Иногда ему казалось, что он просто неправильный. Не такой, как все. Сломанный.
Драко всегда чувствовал другое. Восхищение, немного страха, уважение, восторг, интерес, беспокойство, зависть – лёгкую, а иногда и очень сильную – и обиду, желание проводить больше времени рядом, необходимость находится как можно дальше, опасение, тревогу, радость и мгновенно приподнимающееся настроение. Он ощущал так много всего, такие странные эмоции, все вместе направленные всего на одного человека.
Драко не считал, что это любовь, пока не пришёл момент, и вот он уже ждёт ответ на самый интересующий его вопрос из всех существующих. Короткий, прямой вопрос, о котором он никогда и не думал, беспокоил его, как ни что другое, и ему потребовалась всего секунда, чтобы быть захваченным в этот плен.
Он любил? Можно ли было сказать, что он любил? Можно ли сказать, что он любил, а не думал, что любил? Где можно найти гарантии, что это именно те чувства, о которых он так много слышал?
Что, если это просто беспокойство? За друга, за брата, за самого близкого ему человека. Ведь Нотт был прав, Драко беспокоился, как и любой другой друг, но, в отличии от настоящих друзей, он причинил невероятно много вреда. Сломал руку, оттолкнул, обижал, явно заставил его надумать себе чего лишнего. Гарри мог, Гарри иногда не понимает, что люди не всегда исходят в своих поступках из его действий. Мог ли Гарри посчитать, что он заслужил всё это? Но это не так, совершенно не так!
Ах, им нужно поговорить! Им просто необходимо поговорить! Это какие-то глупости! Они должны были поговорить об этом с самого начала!
Но что ему сказать?
- О, извини меня, пожалуйста, за то, что произошло в тот раз. Я не понимал, что со мной происходит, и вынес всю злость на тебя. Но ты же не злишься, верно?
О, и что ему ответят? «Нет, не злюсь. Я давно тебя простил»? Конечно, это же Гарри Поттер, Мальчик-Который-Ничего-Не-Чувствует! Он не может злиться, он не грустит, его ничто не раздражает, он никто и ничто, живущее в каком-то своём, отдельном от них мире!
Конечно нет! Гарри чувствует, он чувствует многое! Драко сам в этом убедился, он не раз успокаивал Гарри, он видел, какую неприязнь в нём вызывают гриффиндорцы, он видел интерес в зелёных глазах, когда появлялось что-то любопытное, артефакт или ситуация, с которой он не знаком, но которая так или иначе касается Драко. Или Теодора. Или его дневника, медальона, да чего угодно, что он посчитал своим! Таких вещей на самом деле не много, но они есть, и они вызывают настоящие эмоции у Гарри! И Драко это знает! Но что сказать тогда?
- Прости, я был идиотом, а потом испугался, что сломал твою руку, и потом стал тебя избегать, чтобы не нести за это ответственности. Я очень сожалею об этом, я спать не могу, мне снятся кошмары, что ты не починил руку, что остался с обрубком. Я не могу спать спокойно, пока не получу от тебя подтверждения, что ты в порядке и не винишь меня в этом.
О, это уже не серьёзно! Глупости и манипуляции, буквально мольба о прощении! Драко не хотел молить, он хотел...!
Он хотел любить и получать любовь в ответ. Он хотел быть рядом с Гарри, хотел смеяться с ним, летать на метле. Хотел смотреть в светящиеся эмоциями глаза, когда ветер завывал, ударяя их в лица, пока мантии колошились за спинами, а золотой снитч летел где-то впереди, дожидаясь, когда попадёт в ловкие руки Гарри. Его всегда ловил Гарри, какой бы ни была ситуация. Дождь, когда они выходили в поле без чьего-либо разрешения, снег, когда было так холодно, что адреналин совершенно не разогревал Драко, но переполнял Гарри, и даже ураганы, в которые было невероятно опасно летать.
Он хотел радоваться с Гарри, хотел варить вместе зелья на уроках крёстного, хотел танцевать и однажды попробовать с ним огневиски, хотел ходить под мантией-невидимкой в запретную секцию библиотеки и изучать всё новые и новые заклинания, проклятия и сглазы, которые сам бы не то, что не нашёл, даже не вообразил бы! Хотел практиковаться вместе с Гарри, когда тот уже полностью освоил новое колдовство, а Драко лишь взмахивает палочкой, ломано выговаривая слова.
Он хотел быть рядом, хотел греть тонкие пальцы в своих ладонях, хотел хоть раз прикоснуться к тонким губам своими, хотел ложиться вместе с ним, прогоняя кошмары – его или свои, это никогда не было так важно.
Значит ли это, что он любил Гарри? Или они друзья? Кем они были? Они всегда и всё делали вместе, у Драко было всего пара ярких воспоминаний со школы, в которых не фигурировал Гарри – это окаменение близнецов Уизли, когда Гарри зачем-то отправился в туалет с Тайной Комнатой, от чего его и не могло быть в воспоминаниях Драко, и встреча с Томом Реддлом, когда Гарри был в «Мунго».
Возможно, это была влюблённость? Может, не лёгкая влюбленность, как у девчонок обычно бывает, но и не совсем любовь? Однако, если у него была всего лишь влюблённость, то что могло быть у Теодора?
- Ты будешь моим парнем?
Вопрос, что заставляет Драко трепетать от ожидания ответа, однако задал его совсем не Драко. Его задал Теодор, а сам Драко едва к тому моменту подошёл к балкону и сейчас скрывался в тени занавесок, смотря на пару перед ним. Чёрная чёлка из кудрявых волос всё ещё на боку, скрывая глаза Гарри от Драко, но он отлично видит Теодора, и просто не может понять, как там оказался Нотт, а не он. Он был влюблён в Гарри, он растил в себе это тёплое чувство в течении нескольких лет, а Теодор...? Что Теодор, а? Разве он может что-то чувствовать с Гарри, общаясь с ним только это время, эти месяцы, да немного с тех пор, как Драко разбил ему руку. Да, Драко не дурак, он помнит, что Гарри после их ссоры ходил с Теодором, пока сам он прятался между красными мантиями, словно не он является принцем Слизерина.
Что он?! Как он оказался там? Как вообще оказался около Гарри спустя годы простого соседства с ними в спальне? О, Драко и Гарри прекрасно жили бы и без него, и от этого большинство проблем бы ушли! Им было бы просто неоткуда взяться, как Драко не понял этого тогда? Учеников Слизерина совсем немного, крёстный бы послушал Драко, расселил бы мальчиков по двое в спальню. Забини точно был бы не против, это точно лучше Крэба и Гойла!
Как Теодор оказался там? Что он чувствовал к Гарри? О, Драко уверен, что ничего, он просто не мог испытывать ничего толкового!
Вздох.
Хватит.
Что это за глупая истерика? Это он – Драко – ни черта не понимал в своих чувствах, это он незрелый подросток, а не Теодор, который, кажется, всегда справлялся с собой куда лучше, чем когда-либо мог бы Малфой. Так что, может быть...
Только может быть.
Может быть, Теодор тоже влюблён в Гарри. Или даже любит его. Это тоже возможно, не может быть невозможно, нет ничего невозможного в мире волшебства. И Драко стоит смириться с этим. Стоит смириться и двигаться дальше.
Куда дальше? Это уже зависит от того, что ответит Гарри.
Может, ему стоит позвать Гарри погулять по Хогсмиду? Горячий шоколад, конфеты из «Сладкого королевства», невероятно вкусные пирожные от мадам Малкин. Их можно поесть вместе с горячим шоколадом. Драко не знал, пробовал ли Гарри эти пирожные, но ему всё равно стоит съесть их ещё раз. С Драко. Только вдвоём, без Гермионы и Джини, без Рона, Седрика, Флёр и Крама. Без Нотта.
Вдвоём.
Да. Гарри же не ответит «да», верно? Он просто не мог, он же не мог влюбиться в ответ так быстро, так? У него ещё больше проблем с эмоциями, чем у Драко!
Или нет? Драко было больно это подтверждать, но он не общался с Гарри слишком долго, чтобы сейчас чётко сказать, что чувствует его лучший друг.
Но ведь Драко всегда был для него важнее! Правда, это казалось только дружбы, и Драко никогда не предлагал ему настоящих отношений. Может, ему стоит вырваться на балкон сейчас и самому предложить? Ведь тогда Гарри точно выберет его!
Да! Да, он так и поступит!
За исключением того, что он так не стал поступать. Замер, вцепившись в тёмную ткань штор, захлопывая с тихим стуком рот и поджимая губы, когда понял, о чём думает.
Он не станет этого делать, он не станет отбирать у Гарри выбор, не станет ставить его перед псевдовыбором, когда решение уже принято, осталось это только озвучить. Нет, он не станет так поступать, он просто... послушает.
Он примет то, что выберет Гарри. Он примет это и не скажет ни слова против, потому что они – друзья, и Гарри бы никогда не поступил бы так с Драко.
(За исключением того, что он, определённо, поступил бы именно так).
- Ты будешь моим парнем?
Вопрос всё ещё висит в воздухе, когда Гарри слегка склоняет голову набок, изучая Теодора, поднимая руку и утирая глаза, придерживая стёкла очков. Они запотели от резкой смены температур, и Гарри так же осторожно протирает их, после чего возвращает взгляд на Теодора.
- Хорошо.
Хорошо.
Драко принимает его выбор. Хорошо – значит, хорошо. Гарри решил это, и Драко разворачивается, делая судорожный вздох, быстро смаргивая сухость в глазах и возвращаясь в бальный зал. Проходит к столикам, тяжело оседая на один из стульев, и сжимает ещё сильней мантию, когда сердце неистово бьётся в груди.
- Драко? Эй, что-то случилось? Тебе плохо? – кудри попадают в его поле зрения, и голова резко поднимается, однако почти тут же плечи опускаются, когда он качает головой, понимая, кто перед ним. – Точно не плохо? Может, сходим к мадам Помфри?
- Гермиона, ты... - раздражённо шикает он, слегка хмурясь и потирая глаза, прогоняя раздражение, а после на секунду замирает. Вновь поднимает глаза. – Хочешь потанцевать?