После

После «выпускного» в кругу своей банды ребята разбрелись по машинам. Эрик увёз Сидни смотреть на панораму ночного города, Лиам, сияя от счастья, пообещал Кэсси лучшие клубы и танцы до самого рассвета, а Джек и Джейн остались вдвоём в тишине салона.

Джек завел мотор, и машина плавно тронулась с места. Несколько минут они ехали в полном молчании, которое не давило, а, наоборот, искрило от невысказанных слов и затаенного дыхания.

— Куда мы? — тихо спросила Джейн, глядя на его профиль, освещенный огнями встречных фонарей.

— Принцесса... — голос Джека прозвучал глухо, почти с надрывом. — Мы едем домой, детка. К черту клубы и панорамы. Мне нужна только ты.

Когда они приехали к нему, Джек не дал ей даже коснуться земли. Он рывком подхватил её на руки, словно боясь, что она может исчезнуть, и понес в дом.

— Моя принцесса... — выдохнул он, едва дверь захлопнулась, отсекая весь мир. — Ты даже не представляешь, как я скучал. Как я ненавидел каждое мгновение, когда не мог тебя коснуться.

Он стал целовать её — жадно, отчаянно, обжигая холодом смокинга её открытые плечи. Его губы требовали реванша за все дни разлуки.

— Это платье... — Джек на секунду отстранился, его глаза потемнели от шторма внутри. — Оно великолепно, Джейн. Ты в нем как видение. Но, честно говоря... мне гораздо больше нравится то, что спрятано под ним.

В спальне Джека царил густой, почти осязаемый полумрак. Свет луны, пробивающийся сквозь панорамные окна, ложился на пол неровными серебристыми полосами, но здесь, в центре комнаты, единственным источником тепла был он.

Джек поставил её на ноги, но не отстранился ни на сантиметр. Его ладони, тяжелые и горячие, легли на её талию, прижимая к себе так плотно, что Джейн чувствовала каждый удар его сердца — рваный, тяжелый, вторящий её собственному. Она запрокинула голову, глядя в его потемневшие глаза, в которых сейчас не было ни капли привычного льда — только шторм, готовый поглотить их обоих.

— Две недели, Джейн... — его голос прозвучал как надтреснутый бархат. Он медленно провел костяшками пальцев по её щеке, спускаясь к шее. — Две недели я заставлял себя не сорваться, не приехать к тебе, не забрать тебя прямо с экзамена. Я думал, что выжгу себя изнутри этим ожиданием.

Джейн невольно вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, сминая дорогую ткань.

— Я тоже... — выдохнула она, и этот честный, надломленный шепот стал последней каплей.

Джек развернул её спиной к себе. Его дыхание обжигало чувствительную кожу за ухом, вызывая по телу волну неконтролируемой дрожи. Его пальцы коснулись потайной молнии на спине. Звук расходящихся зубцов в тишине комнаты прозвучал оглушительно. Серебристая ткань, тяжелая от пайеток, начала медленно сползать, обнажая её бледную кожу — чистый лист, на котором Джек собирался написать новую историю.

Когда серебристое платье осело у её ног сверкающим облаком, Джейн не позволила себе замереть от смущения. Напротив, в её глазах вспыхнул огонь, который Джек так долго в ней разжигал. Она медленно развернулась к нему, и в полумраке комнаты её кожа казалась светящейся, почти прозрачной.

— Не двигайся, — прошептала она, и в её голосе прозвучала неожиданная, мягкая власть.

Джек замер, затаив дыхание. Его руки, занесенные, чтобы притянуть её к себе, остановились в воздухе. Он послушно опустил их, позволяя ей подойти вплотную. Джейн коснулась его плеч, медленно стягивая тяжелый пиджак смокинга, который с глухим звуком упал на ковер.

Её пальцы, тонкие и все еще немного дрожащие от адреналина, легли на верхнюю пуговицу его белоснежной рубашки. Джек чувствовал их прохладу через ткань, и этот контраст сводил его с ума. Одна пуговица, вторая, третья... Джейн действовала неспешно, намеренно растягивая каждое движение. Когда рубашка была расстегнута, она запустила ладони под ткань, прижимаясь ими к его горячему, напряженному телу.

Она приподнялась на цыпочках, накрывая его губы своими — сначала невесомо, дразня, а затем всё более требовательно. Её поцелуи спускались ниже: к линии челюсти, к пульсирующей вене на шее, к ключицам. Джек глухо застонал, сдерживая первобытный порыв подхватить её и закончить эту пытку.

Джейн опустилась на колени, не разрывая визуального контакта. Её взгляд, прямой и обжигающий, был прикован к его лицу, пока она расстегивала ремень его брюк. Когда одежда скользнула вниз, она на мгновение замерла, просто глядя на него, признавая его силу и ту абсолютную преданность, которую он ей дарил.

Джек тяжело дышал, его грудная клетка мерно вздымалась, а глаза потемнели до цвета грозового неба.

— Принцесса... — его голос был похож на рокот далекого грома, надтреснутый и опасный. — Ты играешь с огнем. Ты ведь понимаешь это?

Джейн поднялась, оказываясь в опасной близости от его лица.

— Значит, мы оба сгорим, Джек, — выдохнула она прямо ему в губы.

Эти слова стали последней каплей. Джек резко, одним движением подхватил её, отрывая от пола. Его поцелуй был подобен взрыву — жадный, властный, сметающий все преграды, которые они так долго выстраивали. Он впечатал её в кровать, накрывая своим телом, и в эту секунду мир за стенами спальни перестал существовать. Остался только этот пожар, в котором они добровольно решили исчезнуть вместе.

Под утро в комнате воцарилась та особенная, тяжелая тишина, которая бывает только после бури. Они лежали, переплетенные в ворохе простыней, пытаясь усмирить бешено бьющиеся сердца. Воздух казался наэлектризованным, а каждое движение — тягучим и осознанным.

Джек не спешил отстраняться. Его ладонь, горячая и тяжелая, начала медленный, почти ритуальный путь по её коже. Он вел пальцами от острого бедра вверх к талии, задерживаясь на каждом изгибе, а затем поднимался выше, накрывая ладонью её грудь. Он чувствовал, как под его пальцами трепещет её сердце, и это осознание абсолютной власти и близости заставляло его дыхание снова сбиваться. Его большой палец медленно очертил контур, заставляя Джейн невольно выгнуться навстречу. От этих неспешных, дразнящих действий по её телу бежали колючие, сладкие мурашки.

— Мне так нравится то, как твое тело отзывается на меня... — его голос, низкий и всё еще опаленный страстью, вибрировал где-то у неё в ключицах.

Джейн не нашла в себе сил на слова. Она лишь мягко перевернулась на бок, окончательно разрывая дистанцию, и положила голову ему на грудь, вдыхая его запах — смесь дорогого парфюма и чистой, мужской силы.

Джек переплел пальцы в её растрепанных темных волосах, но его рука, снова опустившаяся на её бок, вдруг замерла. Он чуть нахмурился, отчетливо ощутив под кожей каждую косточку.

— Принцесса... ты похудела, — в его тоне прорезалась несвойственная ему, почти болезненная тревога. Он приподнял её за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Эти экзамены... они выпили из тебя всю жизнь. Ты стала совсем худенькой , Джейн. Словно тебя можно сломать одним неосторожным движением.

Он замолчал на секунду, глядя на её бледное лицо, а затем добавил с какой-то упрямой, почти мальчишеской решимостью:

— Мне стоит научиться готовить. Чтобы в Лондоне ты не забывала, что тебе нужно не только учиться, но и жить.

Джейн не выдержала и негромко, искренне рассмеялась. Этот смех, сонный и чуть хриплый, наполнил комнату теплом, которого ей так не хватало все эти недели.

— Великий Джек Блэквелл будет мне готовить? — она приподняла бровь, глядя на его волевой профиль. — Ты хоть знаешь, с какой стороны подходить к плите, или мне стоит заранее внести номер пожарных в «избранное»?

Джек усмехнулся, и в его глазах, наконец, исчезла эта давящая серьезность. Он притянул её к себе так плотно, что между ними не осталось места даже для воздуха.

— Ради тебя я готов превратить свою кухню в поле боя с рецептами, — прошептал он ей в самые губы. — Я не позволю тебе исчезнуть, Джейн. Ты слишком дорого мне досталась, чтобы я позволил какому-то университету тебя измотать.

После этих слов Джек плавно отстранился и поднялся с кровати. Его движения были лишены прежней резкости — в них осталась только спокойная, уверенная сила. Он подошел к Джейн и, прежде чем она успела что-то возразить, легко подхватил её на руки, прижимая к своей груди.

— Джек, куда мы? — сонно прошептала она, инстинктивно обхватив его шею и зарываясь лицом в изгиб плеча.

— В душ, принцесса, — его голос прозвучал низко и ласково. — Нам нужно смыть этот безумный день. А ты слишком устала, чтобы дойти туда сама.

Он донес её до ванной комнаты, где мягкий свет точечных светильников отражался от мрамора и стекла. Джек осторожно поставил её на пол, поддерживая за талию, пока настраивал воду. Когда теплые струи заполнили пространство паром, он завел её под душ, становясь позади.

Это не было продолжением страсти — это была чистая, почти сакральная забота. Его большие ладони, намыленные мягким гелем, бережно скользили по её плечам, спине и худым бедрам, смывая остатки серебристых блесток от платья и напряжение последних недель. Джейн стояла, прислонившись спиной к его груди, и чувствовала, как под теплыми потоками воды её тело окончательно расслабляется, становясь послушным и легким. Джек мыл её так бережно, словно она была сделана из самого хрупкого фарфора, время от времени целуя её в мокрое плечо.

Когда Джек закончил, Джейн медленно развернулась в его руках. Вода стекала по её лицу, склеивая ресницы, но она не отводила взгляда. В её глазах, обычно таких сосредоточенных и серьезных, сейчас плескалась неприкрытая, до боли острая нежность. Она мягко перехватила мочалку из его рук, и этот простой жест стал её собственным признанием.

— Теперь я, — почти неслышно прошептала она, и в этом шепоте было столько доверия, что Джек послушно замер, позволяя ей хозяйничать.

Джейн набрала в ладони немного геля и коснулась его плеч. Её пальцы медленно скользили по его широкой груди, смывая невидимую пыль всех тех конфликтов, которые он брал на себя, чтобы она могла спокойно учиться.

Она чувствовала под ладонями его силу: то, как напрягались его мышцы от её прикосновений, и то, как тяжело вздымалась его грудная клетка. Каждое её движение было наполнено тихим обожанием. Она проводила руками по его лопаткам, смывая усталость от ночных поездок и тяжелых разговоров с Ричардом. Джейн прижалась щекой к его мокрому плечу, чувствуя, как его сердце бьется прямо под её пальцами — мощно, уверенно, по-хозяйски. В этом моменте не было никакой игры или статусов. Джек стоял, прикрыв глаза, и Джейн видела, как расслабляется его лицо.Для него это было высшей наградой — чувствовать её.

Когда вода наконец стала прохладной, Джек выключил душ и бережно обернул Джейн в огромное пушистое полотенце, буквально утопив её в мягкой ткани. Он вынес её обратно в спальню, где воздух всё еще хранил тепло их недавней близости. Из своего шкафа он достал чистую черную футболку. Джек приподнял одеяло, приглашая её лечь. Как только Джейн оказалась в постели, он лег рядом, притягивая её к себе со спины. Его рука легла ей на живот, а подбородок уткнулся в макушку.

— Спи, принцесса, — прошептал он в тишину.

Джейн уже засыпала, окутанная его теплом и мерным биением сердца под ухом. Последнее, что она почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в глубокий, безмятежный сон — это как Джек еще крепче прижал её к себе, словно проверяя, не исчезла ли она.