Мимикрия

Филипп не просто сел рядом — он вторгся в её пространство с той небрежной грацией хищника, который точно знает, что часовые на стенах крепости крепко спят. Он откинулся на спинку стула, закинув руку на спинку её сиденья, почти касаясь пальцами затылка Джейн, и в его позе было столько собственнического спокойствия, что сидевший впереди ученик испуганно втянул голову в плечи.

— Малышка Джени, — пропел он, и в этом прозвище, произнесенном его вкрадчивым баритоном, было больше яда, чем в половине препаратов из кабинета химии. — Ты в последнее время слишком задумчивая. Будто все твои мысли нагнетают на твое ангельское личико...тень.

Он произнес слово «тень» с особенным наслаждением, словно пробуя его на вкус, и внимательно проследил за реакцией её зрачков. Теперь это слово было для него ключом к её секрету.

Джейн даже не повернула головы, продолжая методично записывать тему урока в тетрадь. Её почерк оставался безупречно ровным, но кончик ручки чуть сильнее вдавился в бумагу.

— У нас урок биологии, Филипп, — отозвалась она, и её голос был холодным, как медицинский скальпель. — Тебе стоит сосредоточиться на строении организмов, а не переходить в сомнительную философию. Поверь, классификация пресмыкающихся даст тебе гораздо больше ответов на вопросы о твоем поведении.

Филипп хрипло рассмеялся, ничуть не задетый её колкостью. Напротив, этот «укус» только подстегнул его азарт. Он подался ближе, так что она почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с едким ароматом утренней сигареты.

— Ну-ну, — протянул он, не сводя с неё горящего, почти торжествующего взгляда. — Организмы, значит? А знаешь, что самое интересное в биологии, Джени? Это мимикрия. Когда одно существо притворяется другим, чтобы выжить. Или когда за ярким окрасом скрывается смертельный холод.

Он на мгновение замолчал, рассматривая её профиль, и его улыбка стала шире.

— К чему ты клонишь, Сент-Клер?

— К тому, что я устал, Джейн, — он выдохнул, и в этом вздохе слышалось облегчение человека, сбросившего тяжелый груз. — Устал от этих бесконечных ссор, от этой войны, которую я сам же и выдумал. Мне действительно жаль за всё, что я наговорил на террасе и до этого.

Он на мгновение накрыл своей ладонью её руку, лежащую на столе, но тут же убрал её, не давая ей повода отшатнуться.

— Джейн, там на террасе, когда ты сказала, что твои чувства — это не игра... во мне что-то перевернулось, — тихо произнес Филипп. — Почему-то мне казалось, что ты с ним из-за денег, и я решил проверить тебя. Твой ответ просто поставил меня на место.

Он сделал паузу, симулируя неловкость.

— Я правда рад за вас с Джеком. Я увидел, как он на тебя смотрит. И как ты смотришь на него. Вы — настоящие. И я был бы последним идиотом, если бы продолжил попытки это разрушить. Я просто хочу, чтобы мы могли нормально общаться. Дружить, если ты позволишь.

Джейн молчала, пытаясь найти подвох в его расслабленных плечах и мягком голосе. Но Филипп играл безупречно. Он признал поражение так изящно, что оно стало выглядеть как акт высшего благородства.

— Вчера я не спал всю ночь, — тихо продолжил он, глядя куда-то перед собой. — Вспоминал всё то дерьмо, что было между нами. Ты всегда была добра ко мне, а я только и делал, что старался тебя задеть. Знаешь, я никогда не верил в чистую доброту. Считал это мифом. Но ты... ты её живое воплощение. Прости меня за всё, Джейн. Пожалуйста.

— Дружить? — недоверчиво переспросила она.

— Просто дружить, — он подмигнул ей, и в этом жесте мелькнуло что-то от того прежнего Филиппа, с которым она познакомилась в самом начале. — Без драм и ножей в спину. По крайней мере, попробуем?

Джейн смотрела на него еще несколько секунд, чувствуя, как ледяной узел напряжения внутри нее начинает медленно отпускать.

— Жаль, — внезапно отозвалась она с тенью прежнего сарказма, — ведь я уже представила, как ты даришь мне весь мир...

Филипп негромко рассмеялся, оценив её шутку.

— Я подарю больше, Джейн. Я подарю тебе спокойствие рядом с Джеком. Больше не буду вам мешать, я и сам понимаю, как глупо себя вел.

Глядя в учебник на схему деления клеток, Филипп едва сдерживал торжествующую улыбку.

— Обещаю даже не называть тебя больше «карамелькой», — добавил он, и уголок его губ едва заметно дрогнул в знак мнимой капитуляции. — Не буду караулить тебя на работе и звонить по вечерам. Ну, только по учебе. Если это поможет тебе снова увидеть во мне человека, а не стихийное бедствие. Но сразу скажу: я не пересяду. За этот месяц я привык к тебе. К тому же у нас больше общего, чем ты думаешь... хотя бы эта тяга к науке.

Джейн медленно положила ручку на тетрадь. Она ожидала от него чего угодно: новой подначки, скрытой угрозы, высокомерного тона, но только не этого обезоруживающего признания.

— Филипп, это... — она замолчала, подбирая слова. — Я даже не знаю, как реагировать, не то чтобы что-то сказать...

— Джейн, — он чуть развернулся к ней. — Для меня важно, чтобы ты больше не шарахалась от меня. Раньше мне было просто скучно, и я выводил тебя на эмоции, потому что это казалось единственным развлечением в нашем стерильном мире. Но сейчас я понял, как отвратительно это выглядело. Джек ведь изменился ради тебя? Значит, и я смогу.

Он посмотрел на неё — открыто, прямо, без привычной маски превосходства. В его глазах отразилось такое искусное раскаяние, что на секунду Джейн показалось, будто она видит настоящего Филиппа Сент-Клера, скрытого за слоями цинизма.

— Мы с Джеком выросли вместе, — тихо продолжил он, пока учитель биологии был занят доской. — Я не хочу быть тем, кто разрушит единственное ценное, что он нашел. Позволь мне хотя бы попытаться загладить вину.

Джейн смотрела на него, и в её душе боролись два чувства: врожденная осторожность и безотчетное желание верить в лучшее. Если любовь смогла превратить холодного Джека в живого человека...

— Ладно, Филипп, — наконец произнесла она, и в её взгляде появилось нечто похожее на миролюбие. — Давай попробуем. Но я не буду заплетать тебе косички, и учти: кредит доверия у тебя ничтожно мал.

Филипп негромко рассмеялся, и этот смех прозвучал на удивление искренне.

— Насчет косичек я искренне расстроен, Джейн. Я уже начал подбирать ленты под цвет твоих тетрадей, — он шутливо вскинул руки, сдаваясь. — Но я согласен и на ничтожный кредит. Поверь, я умею работать с плохой кредитной историей. Главное, что ты не указала мне на дверь, как ты обычно это делаешь.

Он вернулся к учебнику и весь оставшийся урок вел себя безупречно, действительно не проронив ни единого слова, которое могло бы её задеть. Но внутри него, за этим фасадом «раскаявшегося грешника», бурлило темное, ледяное торжество. Он только что совершил идеальный маневр.

Филипп знал: чтобы разрушить крепость, не нужно бить в стены лбом. Нужно стать тем, кому добровольно откроют ворота. Джек изменился? Нет, Джек просто стал уязвим. И Филипп собирался использовать эту уязвимость, когда придет время. Он будет оставаться для Джейн тем самым «понимающим другом», который всегда окажется рядом, когда «идеальный мир» Блэквеллов даст первую трещину.

Коридоры Академии между уроками напоминали растревоженный улей, но стоило этой паре оказаться в одном радиусе, как шум вокруг словно приглушили. Джейн и Филипп шли плечом к плечу, и она на ходу что-то увлеченно чертила ручкой на полях его тетради, объясняя сложную схему деления клеток.

— Ты чудо, Джейн, — негромко произнес Филипп, и в его голосе прозвучало то самое мягкое восхищение, которое заставило бы любого поверить в его искренность. — Так понятно объясняешь. Кажется, я за пятнадцать минут узнал больше, чем за весь семестр.

В этот момент из-за поворота показались Джек и Лиам в компании нескольких парней из футбольной команды. Джек замер на полуслове, его плечи мгновенно окаменели, а взгляд, до этого расслабленный, превратился в два ледяных сверла. Лиам, шедший рядом, тоже резко затормозил, едва не врезавшись в друга.

— Принцесса? — голос Джека прозвучал глухо, с той самой опасной хрипотцой, которая предвещала бурю.

Он подошел ближе, инстинктивно сокращая дистанцию, и его рука легла на талию Джейн, буквально отодвигая её от Сент-Клера. Лиам, нахмурившись, встал чуть поодаль, переводя недоуменный взгляд с миролюбивого Филиппа на напряженного Джека.

— О, привет, Лиам! — Джейн тепло улыбнулась другу, стараясь сгладить острые углы. — Ну как, отогрелся после вчерашнего? Кэсси не сильно ворчала?

Она перевела взгляд на Джека и легонько сжала его ладонь, стараясь передать ему свое спокойствие.

— Всё хорошо, Джек. У нас сейчас тест, и я помогала Филиппу разобраться с темой.

— Ну, привет, ребята! — Филипп весело вскинул руку, демонстрируя ладони, словно показывая, что у него нет оружия. На его губах играла легкая, почти дружеская улыбка. — Блэквелл, Уокер... выглядите помятыми. Неужели после вчерашнего эффектного побега со дня рождения Стоун заставила вас учиться всю ночь?

Джек молчал, буравя Филиппа тяжелым, подозрительным взглядом. Он слишком долго знал Сент-Клера, чтобы поверить в это внезапное «просветление».

Лиам, не выдержав этого театра абсурда, сделал шаг вперед.

— Что, Сент-Клер? — в его голосе послышался неприкрытый яд. — Неужели бухло и шлюхи окончательно высушили твой мозг, что ты забыл о том, что вытворял? С каких это пор ты стал таким примерным учеником, что бегаешь за Джейн с тетрадкой?

Филипп лишь картинно вздохнул, ничуть не задетый грубостью Лиама. Он посмотрел на друзей с видом человека, который осознал свои ошибки и готов к любому осуждению, лишь бы вернуть мир.

— Я всё помню, Лиам, — тихо ответил он, и в его глазах на мгновение промелькнула тень фальшивого сожаления. — Именно поэтому я здесь. Я уже сказал Джейн, что мне жаль. Я устал от этой грызни. Мы ведь столько лет были рядом... Неужели один паршивый вечер должен всё разрушить?

Джек продолжал молчать, но его пальцы на талии Джейн сжались чуть крепче. Он чувствовал подвох каждой клеткой тела, но Филипп вел себя безупречно, не давая ни единого повода для открытого конфликта.

— Блэквелл, Уокер! Чего встали? — Марк возник в коридоре как стихийное бедствие, на ходу застегивая спортивную куртку. — Тренер просил всех зайти в раздевалку перед большой переменой, обсудить тактику на субботу. О, Сент-Клер! — Марк просиял, увидев Филиппа. — Как дела, друг? Давно не виделись, что пропал? Мы уж думали, ты решил уйти в монастырь или в запой.

Филипп усмехнулся — открыто, почти искренне, без тени того яда, которым он плевался вчера вечером на террасе.

— Не говори, Марк. Я действительно много чего пропустил из-за всяких глупостей, — он мельком взглянул на Джейн, и в этом взгляде читалось немое «извини». — Но я исправлюсь. Пора возвращаться в строй и браться за голову.

Марк понимающе кивнул, а затем его взгляд наткнулся на Джейн. Он замялся. В школьной иерархии наступил тектонический сдвиг: вчера она была «невидимкой-медалисткой», а сегодня — девушка Джека Блэквелла. Здороваться с ней было нужно, но чертовски страшно — Джек охранял свою территорию с яростью цепного пса.

Марк застыл, переводя взгляд с её лица на руку Джека, которая собственнически покоилась на её талии.

— У меня что-то на лице, Марк? — спокойно спросила Джейн, чуть приподняв бровь.

— А... нет, — Марк неловко кашлянул, потирая затылок. — Просто... привет, Джейн. Непривычно видеть тебя в нашей компании, в хорошем смысле.

— Привет, Марк, — она чуть заметно улыбнулась, принимая его неловкое признание.

Джек, почувствовав замешательство друга, чуть расслабил плечи, но его взгляд всё еще сверлил Филиппа. Он не верил в это внезапное «исправление». Сент-Клер, который признает ошибки? Это звучало как начало плохого анекдота.

— Ладно, идем, — бросил Джек, неохотно убирая руку с талии Джейн. — Тренер не любит ждать. Принцесса, я зайду за тобой сразу после звонка.

— Иди, Джек, я справлюсь, — она ободряюще коснулась его ладони.

Парни двинулись по коридору. Лиам шел чуть позади, подозрительно косясь на Филиппа, который о чем-то весело переговаривался с Марком, обсуждая предстоящую игру. Сент-Клер выглядел абсолютно расслабленным, как будто вчерашней ночи, его дрожащих рук и темных слов на террасе никогда не существовало.

Филипп шел рядом с друзьями, чувствуя на себе сверлящий взгляд Джека, и внутри него разливалось ледяное удовлетворение. Он снова был «своим». Он снова был в игре

Раздевалка Академии наполнилась глухим эхом захлопывающихся шкафчиков. Парни из команды перешучивались, предвкушая обсуждение тактики, но стоило Филиппу выйти в центр комнаты и поднять руку, как гул начал стихать.

Филипп не выглядел как человек, который собирается шутить. Его поза была расслабленной, но взгляд — непривычное прямым и серьезным. Он дождался, пока Джек закроет свой шкафчик и обернется.

— Послушайте, парни. Раз уж мы все здесь, — Филипп обвел взглядом команду, задержавшись на Марке и Лиаме, и наконец остановился на Джеке. — Я хочу закрыть одну тему. Раз и навсегда.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию с Джеком.

— Джек, я долго вел себя как последний кусок дерьма. — голос Филиппа звучал ровно, почти буднично, что делало его слова еще весомее. — Я признаю всё. И то, как я пытался выставить Джейн в дурном свете, и те фотографии с вечеринки, которые я слил, чтобы позлить тебя и унизить её... Это было низко. Я вел себя как избалованный придурок, который не умеет проигрывать.

В раздевалке повисла такая тишина, что было слышно гудение ламп под потолком. Лиам замер с кроссовком в руке, недоверчиво прищурившись. Марк перестал жевать жвачку.

— Я вымещал на ней свою злость на тебя, Джек, — продолжал Филипп, не отводя глаз. — И мне искренне жаль, что я втянул её в нашу грызню. Она этого не заслужила. Я уже извинился перед ней сегодня, и я хочу, чтобы вы знали: я больше не собираюсь быть для вас проблемой. Я устал от этой войны. Раньше мне казалось это забавным, но сейчас я понимаю, что просто теряю друзей.

Филипп протянул руку. Это был безупречный жест.

Джек медлил. Его лицо оставалось каменной маской. Он видел перед собой Филиппа, с которым они вместе разбивали коленки в детстве, и одновременно — того расчетливого игрока, который еще вчера дышал ядом.

— Фотографии — это было за гранью, Сент-Клер, — холодным тоном произнес Джек. — Ты это знаешь.

— Знаю, — без тени спора кивнул Филипп. — Поэтому и говорю об этом сейчас. Я не прошу меня прощать прямо сейчас, я просто хочу, чтобы мы могли нормально играть в одной команде и не оглядываться по сторонам, ожидая удара в спину. Я признаю твой выбор, Джек. Она... она действительно особенная. Я это понял.

Он обвел взглядом парней, которые замерли у своих шкафчиков.

— Я подставил вас всех этими фото. Я хотел ударить по Джеку, а в итоге наплевал на команду. Это поступок не игрока, а обиженного ребенка. Джек, я не прошу тебя забыть то, что я наговорил Джейн. Я просто прошу тебя... — он сделал паузу, глядя прямо в глаза Блэквеллу, — позволить мне снова стать частью команды. Не ради тебя. Ради нас всех. Я не хочу быть тем, кто тянет нас на дно из-за своей зависти.

Джек еще несколько секунд сверлил его взглядом, пытаясь нащупать фальшь в этом раскаянии. Наконец, он протянул руку и коротко, до хруста в костяшках, пожал ладонь Филиппа.

— Прошлого не изменишь.

Марк, почувствовав, что гроза миновала, громко выдохнул и хлопнул обоих по плечам.

— Ну вот и ладно! Сент-Клер, мужик, уважаю за честность. Погнали тактику обсуждать, а то тренер нас самих на молекулы разложит.

Команда зашумела, напряжение схлынуло. Филипп тут же включился в обсуждение схемы игры, смеясь над какой-то шуткой Марка. Он выглядел так, будто с его души упал огромный камень.

Джек отошел к скамье, методично затягивая шнурки. Лиам тут же присел рядом, делая вид, что проверяет щитки.

— Ты это серьезно? — прошептал Лиам, косясь на Филиппа. — Он признался в сливе фото? Это же... это на него вообще не похоже. Он никогда не извинялся, даже если был неправ на сто процентов.

— Я сделал вид, что поверил, — так же тихо ответил Джек выпрямился и посмотрел на Филиппа через зеркало.

— Он хочет быть рядом с Джейн. И теперь он нашел способ делать это легально, под маской «друга». Пусть играет. Так мне будет проще за ним присматривать.