Цена моего молчания: твоя покорность

После того памятного перемирия на лавочке в Академии воцарилась тишина — странная, почти стерильная. Казалось, буря утихла, оставив после себя лишь легкую рябь на воде. Джейн и Филипп успешно сдали совместный проект по истории; они получили «автомат», и это стало финальной точкой в их вынужденном сближении. К её облегчению, Сент-Клер вел себя безупречно. Он больше не пытался её уколоть, не напоминал о той минутной слабости, когда она, измотанная бессонницей, уснула прямо у него под носом. Он превратился в простого одноклассника — вежливого, отстраненного, почти прозрачного. И Джейн была ему за это безгранично благодарна.

Их отношения с Джеком вернулись в прежнее русло, но с едва заметным привкусом новой реальности. Теперь ей всё чаще приходилось терпеть на себе внимание остальных «золотых детей», в котором читалось немое признание её официального статуса. Джек всё чаще уезжал к отцу: Ричард начал активно вводить его в дела компании, и груз наследного долга ложился на плечи Блэквелла-младшего всё ощутимее.

Джейн по-прежнему прилежно училась, но приближение выпускного вызывало у неё странный коктейль чувств. Мысль о том, что скоро всё станет по-взрослому, что детские игры в школьных коридорах закончатся и начнется настоящая жизнь по правилам Блэквеллов... её это и пугало, и одновременно успокаивало.

Утром Джек, как обычно, забрал её из дома, чтобы они вместе поехали в школу. По дороге они шутили, рассказывая друг другу смешные истории. Джек стал настолько родным, что порой она и вовсе забывала, как жила до него. Он стал её константой.

Они вместе вошли в здание Академии и подошли к её шкафчику.

— Принцесса, ты же будешь болеть за меня в игре? — Джек обнял её сзади, по-хозяйски зарываясь лицом в её волосы и вдыхая знакомый аромат.

— Конечно, я буду... — Джейн улыбнулась, открывая дверцу.

В ту же секунду из шкафчика выпал плотный белый конверт.

— Джек, я всегда за тебя болею. Не только на игре, — она наклонилась, поднимая письмо. — А и в жизни...

Она вскрыла конверт и начала читать. Это был официальный пригласительный на день рождения Филиппа Сент-Клера. Джейн внимательно пробежала глазами текст и повернулась к Джеку.

— У Сент-Клера день рождения?

Джек мельком взглянул на конверт и кивнул.

— Не знал, что он еще и пригласительные сделал. Нас всех просто поставили в известность на тренировке.

Джейн еще раз внимательно посмотрела на карточку.

— Дресс-код: «Черный чай»... — пробормотала она, отмечая эту странную, претенциозную формулировку.

Она закрыла конверт и положила его обратно в шкафчик. Джек приобнял её, и они вместе направились к её классу. Проводив её до дверей, он на мгновение задержался.

— Значит, в дом Сент-Клеров ты пойдешь в качестве моей девушки? — спросил он, и в его голосе промелькнула та самая собственническая нотка.

Джейн улыбнулась, глядя ему в глаза.

— А что?

Джек загадочно улыбнулся, склонился и нежно поцеловал её в щеку.

— Ничего, принцесса. Иди на уроки.

Зайдя в класс, она первым делом наткнулась на него взглядом. Филипп уже был на месте — он сидел за их общим столом, так же по-хозяйски расположившись на своем стуле, как и все последние недели.

Джейн молча села на свое место, стараясь сосредоточиться на учебниках, но краем глаза заметила движение. Филипп повернулся к ней, подпирая голову рукой и открыто рассматривая её профиль. В его позе было столько ленивой уверенности, что воздух вокруг них сразу стал тяжелым.

— Ну что, малышка Дженни... получила мое пригласительное? — голос Филиппа прозвучал вкрадчиво, почти нежно.

Джейн не спешила поворачиваться, методично раскладывая ручки на столе.

— Привет, Сент-Клер. Получила. Спасибо за приглашение, — ответила она максимально ровным тоном.

— О-о-оу, да что ты... — Филипп слегка склонил голову набок, и на его губах заиграла та самая полуулыбка, которая всегда предвещала что-то непростое. — Твое присутствие лишь скрасит этот скучный спектакль слияния...

Джейн замерла и непонимающе посмотрела на него. Слово «слияние» резануло слух — слишком холодное, слишком техническое для обычного дня рождения.

— Слияния? О чем ты говоришь?

Филипп лишь неопределенно повел плечом, не сводя с неё внимательных, чуть прищуренных глаз.

— Не бери в голову, малышка. Это чисто сделка. В нашем кругу праздники редко бывают просто праздниками.

— «Малышка»? — Джейн наконец повернулась к нему полностью, и в её взгляде вспыхнуло предупреждение. — Сент-Клер, не переходи черту.

Филипп не отстранился. Напротив, он чуть подался вперед, и в глубине его зрачков промелькнул опасный, лихорадочный огонек.

— Какую именно? — почти шепотом спросил он, и в его голосе послышалась странная, пугающая гордость. — Просто я их много пересек, Джени. И, поверь, я не собираюсь останавливаться на достигнутом.

Филипп не сводил с неё взгляда, и Джейн чувствовала это кожей. Его внимание было осязаемым, тяжелым, как будто он сканировал не её движения, а сами мысли.

— Малышка Джени, — снова протянул он, смакуя каждый слог её имени, — надеюсь, ты подготовила для меня подарок?

Джейн сделала глубокий вдох, стараясь не выходить из себя. Она медленно повернула голову и посмотрела на него краем глаза — холодно и отстраненно.

— Что ты хотел бы в качестве подарка? — спросила она, и в её голосе проскользнула тонкая ирония. — Вряд ли я могу подарить тебе то, чего у тебя нет. У Сент-Клеров ведь есть всё, не так ли?

Филипп на мгновение замолчал. Он медленно убрал руку от лица и выпрямился, сокращая то небольшое расстояние, которое их разделяло. Его взгляд стал непривычно серьезным, лишенным того напускного сарказма, которым он обычно прикрывался.

— У Сент-Клеров есть всё, что можно купить, — тихо произнес он, и в его голосе Джейн услышала странную, пугающую честность. — Но в этом-то и проблема. Самые интересные вещи ценников не имеют.

— Ценников не имеют... — повторила она вполголоса, скорее для самой себя.

Джейн открыла книгу, стараясь сосредоточиться на параграфе и игнорировать присутствие Сент-Клера.

— Я постараюсь придумать тебе подарок, — добавила она, не глядя на него, — но его ценник будет намного ниже, чем у яхт, которые тебе преподнесут остальные.

Филипп лишь хмыкнул, и в этом звуке было больше пренебрежения к яхтам, чем к её словам.

Учитель начал урок. В классе воцарилась относительная тишина, нарушаемая только скрипом мела по доске и монотонным голосом преподавателя. Джейн уже начала надеяться, что разговор окончен, когда Филипп вдруг произнес, не меняя расслабленной позы:

— А сколько стоит твоя роль?

Джейн замерла. Она медленно, с непониманием посмотрела на него, надеясь, что ослышалась. Филипп же продолжал смотреть вперед, на доску, но его профиль казался сейчас острым, как бритва.

— Ну, роль тени... — он наконец повернул голову к ней, и в его глазах блеснуло холодное знание. — Та сделка, которую ты заключила с Ричардом за закрытыми дверями...

Во сколько ты себя оценила, Джени?

Джейн почувствовала, как по телу прошла ледяная волна. Книга в её руках стала тяжелой, почти неподъемной. Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, а Филипп продолжал, смакуя каждое слово:

— Какова цена твоего молчания и твоей покорности? Джек думает, что он отвоевал тебя у отца. Но мы-то знаем, что ты просто... вписана в контракт. Мы оба знаем, Джени, что под этим слоем безупречной вежливости скрывается нечто... острое. Как лезвие.

Джейн почувствовала, как в классе внезапно стало нечем дышать. Стены будто начали медленно сжиматься, а голос учителя превратился в невнятный гул где-то на задворках сознания. Она тяжело задышала, ощущая, как ладони становятся влажными.

Она отчаянно пыталась продолжать писать, но пальцы не слушались, а ручка просто выводила на бумаге бессмысленные каракули. В голове роились сотни мыслей, тысячи слов оправданий, но она не могла сформулировать ни одного. Горло сдавило спазмом.

— Знаешь, что будет, если я расскажу об этом Джеку? — вкрадчиво, почти небрежно бросил Филипп, наблюдая за её агонией.

— Не смей! — выдохнула она. Это было единственное, на что хватило сил. Голос прозвучал надломленно, в нем было слишком много страха, и Филипп это почувствовал.

— Ммм, почему же? — он склонил голову набок, изучая её с видом ученого, проводящего эксперимент над редким насекомым. — Что меня удерживает, Джени? Какая мне выгода хранить твой маленький грязный секрет? Что сделает Джек,когда узнает, что его принцесса товар Ричарда?

Джейн молчала, закусив губу до боли. Ей казалось, что еще секунда — и она расплачется прямо здесь, на глазах у всех, на глазах у него. Филипп не отводил взгляда, смакуя её реакцию, наслаждаясь тем, как легко он разрушил её хрупкий мир.

— Видимо, ты уже знаешь ответ, — констатировал он, и в его голосе проскользнула притворная жалость. — Скорее всего, Джек окончательно возненавидит отца... и, что куда интереснее, он полностью разочаруется в своей «принцессе». Узнать, что та, ради которой он готов сжечь мосты, сама выставила за себя счет... Как жаль.

Он сделал паузу, поправляя манжет пиджака, и добавил с убийственной вежливостью:

— Вы ведь хотели прийти на мой день рождения вместе? Как пара? Боюсь, если я заговорю, Джек придет один. И в его глазах не будет ничего, кроме пепла.

В классе было душно, но её бил озноб. Она понимала, что Филипп не просто блефует — он наслаждается каждой секундой её падения.

— Прошу... не говори ему, — выдохнула она, едва шевеля губами.

Филипп медленно, почти лениво улыбнулся. Эта была улыбка хищника, который наконец загнал добычу в тупик и теперь не спеша выбирает, с какого бока начать. Он ждал этой фразы. Он жаждал этого признания слабости больше, чем любого подарка.

— А что ты предложишь мне взамен? — вкрадчиво спросил он, придвигаясь чуть ближе, так что их плечи почти соприкоснулись.

Джейн на мгновение зажмурилась, пытаясь сдержать подступающую тошноту. Внутри всё кричало от несправедливости.

— Решил купить меня, как сделал Ричард? — она повернула к нему лицо, и в её глазах, несмотря на слезы, вспыхнула горькая гордость.

Филипп тихо хмыкнул, и этот звук был полон превосходства. Он посмотрел на её дрожащие губы, затем снова в глаза.

— Нет, малышка Джени... Ты ошибаешься, — он покачал головой, и его голос стал похож на шелест сухой листвы. — Купить тебя — это слишком просто и скучно. Сейчас я выступаю в роли продавца. Товар у меня, помнишь? Твоя тайна, твоя репутация в глазах Джека, твоё «долго и счастливо»... Вопрос лишь в том, что ты можешь мне предложить за моё молчание.Репутация — дорогая штука.

Он сделал паузу, давая ей прочувствовать всю тяжесть ситуации.

— Деньги меня не интересуют, — продолжал он, глядя, как она съеживается под его взглядом. — Игрушки Ричарда — тоже.

Джейн почувствовала, как по телу разливается свинцовая тяжесть. Она смотрела на него, и ей казалось, что она видит перед собой не одноклассника, а искусного кукловода, который только что набросил на её запястья невидимые нити.

— Ты прав, — голос Джейн прозвучал безжизненно, почти механически. — У меня ничего нет, чтобы купить у тебя твоё молчание.

Филипп на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по её лицу, по дрожащим пальцам, сжимающим ручку. Он выглядел как человек, который медленно пробует на вкус редкое вино, прежде чем сделать решающий глоток.

— Есть, — наконец произнес он, и это слово прозвучало как приговор. — Твоя покорность.

Джейн вскинула на него глаза, полные немого отчаяния, но Филипп лишь слегка прищурился, продолжая свою игру.

— Дресс-код «черный чай»... Это ведь твой любимый напиток, не так ли? — он сделал едва заметную паузу, наслаждаясь её замешательством. — Я сам отправлю тебе платье. И ты наденешь именно его.

Он подался к ней так близко, что она почувствовала холод его дыхания на своей щеке. Его голос стал жестким, лишенным всякой наигранной мягкости:

— Я не хочу видеть тебя в своем доме в том, что выбрал для тебя Джек. В этот вечер ты не будешь принадлежать его вкусу или его выбору. Ты наденешь то, что выберу я. Это и будет платой за мою тишину.

— Я пришлю курьера завтра, — добавил Филипп, отстраняясь и возвращаясь к своему безупречно-холодному виду.
— Не разочаруй меня, малышка.