Пол здесь коварный, любит эффектные падения.

Прошло несколько дней.
Джейн быстро шла по коридору, стараясь слиться с толпой, но Джек возник рядом, словно всегда там и был. Он не преграждал дорогу, а просто шел в её темпе, засунув руки в карманы и нарочито медленно, почти бесстыдно рассматривая её с ног до головы.
Его взгляд не был мимолетным — он скользил по её плечам, по линии талии и ниже, задерживаясь на каждом движении.
— Знаешь, Стоун, — его голос прозвучал низко, с вязкой, издевательской хрипотцой. — Я всё гадал, почему ты так упорно строишь из себя невидимку.
Джейн не обернулась, лишь крепче сжала лямку рюкзака, глядя строго перед собой.
— Прости, Джек. Я спешу на урок, — ответила она своим привычным, «стеклянным» голосом.
Джек хмыкнул и вдруг резко шагнул чуть вперед, вынуждая её замедлиться. Он склонил голову набок, и его глаза превратились в две темные щели, в которых плясал недобрый азарт.
— Спешишь? Жаль. А я как раз заметил, что у тебя сегодня на редкость милая юбка, — он выделил это слово, и в его интонации послышался отчетливый привкус насмешки. — И знаешь, что еще? У тебя чертовски красивые ноги, отличница. Странно, что ты так тщательно прятала их все эти дни под этими своими правильными манерами. Тебе стоит чаще носить их.
Джейн почувствовала, как к горлу подступил ком, а щеки предательски обдало жаром.
— Тебе не кажется, что это... неуместно? — тихо произнесла она, не поднимая глаз.
— Неуместно? — Джек хрипло рассмеялся, и этот звук прошелся по её позвоночнику электрическим разрядом. — А мне кажется, неуместно — это когда такая девушка, как ты, делает вид, что она сделана из картона.
Он подался к ней еще ближе, обжигая ухо дыханием с запахом мяты.
—Ты как кукла в витрине — красивая, дорогая, но безжизненная. Тебе самой-то не скучно быть такой... правильной? Пока я тут распинаюсь, пытаясь понять, есть ли под этой юбкой хоть капля живой крови или там одни формулы по физике?
Джейн замерла, чувствуя, как внутри всё клокочет от его наглости. Она медленно подняла на него взгляд.
— Ты закончил, Джек? Если да, то я всё-таки пойду.
Джек замер, и его лицо на секунду исказилось от бессилия. — Иди, — бросил он, и в его голосе снова прорезалась сталь. — Но не думай, что эти твои «красивые ноги» помогут тебе убежать от меня завтра.

Её вежливость была похожа на идеально гладкую стену. Ни зацепок, ни острых углов. Что бы он ни делал, Джейн отвечала ровно, мило и абсолютно безжизненно. Джек чувствовал себя марафонцем, который бежит вровень с лидером, но для которого финишная лента просто не натянута. Он был рядом, но оставался невидимкой.
Всё изменил случай.
В тот день Джейн была сама не на себя не похожа. Спешка, работа, бессонница — её привычный контроль дал сбой. Она не шла, а почти летела по коридору, уткнувшись в тетради, с растрепавшимися волосами и лихорадочным румянцем на щеках. Она была живой. Настоящей.
Джек заметил её ещё из окна. Улыбнулся своим мыслям и шагнул наперерез, решив, что этот хаос ему на руку.
Она не успела среагировать. Глухой удар, шелест разлетающейся бумаги — и вот она уже на полу, рассыпаясь в извинениях, будто совершила преступление мирового масштаба. Её «Черт! Прости!» прозвучало искреннее, чем все её «доброе утро» за последний месяц.
Он опустился рядом, помогая собирать листы. В какой-то момент их пальцы встретились. Секундный контакт, короткий электрический разряд, заставивший обоих замереть.
Когда они одновременно подняли взгляд, Джек увидел то, чего так долго добивался. Она смутилась. Краска залила её лицо, выдавая волнение, которое она больше не могла маскировать своей вежливой маской.
— Аккуратнее, — произнёс он, и его голос звучал непривычно мягко, без тени привычного сарказма. — Пол здесь коварный, любит эффектные падения.
Он улыбнулся ей — открыто, почти нежно, добавив негромкое: «Будь осторожна, красавица».
Джейн не ответила. Она схватила свои вещи и буквально сбежала в класс, подгоняемая звонком, оставив Джека одного в пустом коридоре. Но он не чувствовал себя брошенным. На протяжение , в груди разливалось триумфальное тепло.
В этом столкновении он выиграл не просто её взгляд. Он выиграл шанс. Теперь он знал: она не ледяная статуя. Она чувствует. И он — причина этого чувства.

Джек уходил на уроки с непривычной, почти пугающей улыбкой. Впервые за долгое время он чувствовал себя не просто хозяином положения, а по-настоящему счастливым человеком, поймавшим редкую удачу за хвост.
А в это время Джейн пыталась справиться с дрожью в руках. Её стратегия была простой: не отсвечивать. Не заводить лишних связей, не ввязываться в конфликты, не позволять никому подойти слишком близко. Она жила по принципу «всего один год». Этот год был для неё длинным коридором, в конце которого ждала настоящая жизнь — та, которую она выберет сама, а не та, которую ей навяжут обстоятельства.
— Ну что, как тебе на новом месте? — Сидни запрыгнула на подоконник, внимательно разглядывая подругу.
— Привыкаю, — отозвалась Джейн, и в её голосе проскользнула усталость. — Там всё... не такое. В моей старой школе мы старались ради оценок, ради учителей. А здесь всё кажется декорацией. Всё слишком глянцевое. Эти выверенные причёски, безупречный макияж... Неужели кому-то правда не жалко тратить столько сил просто на поход в класс?
— Ну, вообще-то мне не жалко, — отозвалась Кэсси, поправляя локон. Она посмотрела на Джейн с легким недоумением. — Для меня важно, как я выгляжу. Ты правда считаешь это странным?
— Нет, — Джейн покачала головой, пытаясь подобрать слова. — Я не о том. Просто там всё... другое. Трудно объяснить, если не видеть этого изнутри.
Кэсси, пропустив философию мимо ушей, подалась вперёд с хитрым блеском в глазах:
— А как насчёт парней? Есть на ком глаз остановить?
Сидни раздражённо фыркнула, осадив подругу, и посмотрела на Джейн серьёзнее:
— Да при чём тут парни? Ты лучше скажи: ты там хоть к кому-то прибилась? Есть нормальные люди?
Джейн на мгновение задумалась, и перед глазами всплыло лицо Тома.
— Есть Том. Он... очень добрый. С ним спокойно. Он из тех, кто помогает, не задавая лишних вопросов. С ним мне проще держаться подальше от...
Она резко замолчала, но было поздно. Подруги, как по команде, подались вперёд:
— От кого?
Джейн нехотя сдалась. Она вкратце описала Джека: его тяжёлые взгляды, вечное присутствие где-то на периферии, странное напряжение, которое буквально вибрировало в воздухе, стоило ему оказаться рядом.
— Не знаю, как это назвать. Вроде бы он ничего не делает, но мне от этого... не по себе. Слишком много внимания.
Сидни пренебрежительно махнула рукой, вынося вердикт:
— Типичный школьный индюк. Увидел «свежую кровь» и решил потешить эго. Просто игнорируй его. Таким, как он, быстро становится скучно, если не давать им корма для их игр.
— Надеюсь, — тихо ответила Джейн, глядя в окно.
Она очень хотела верить, что Джеку станет скучно.

Разговор свернул в привычное русло планов на будущее. Сидни с фанатизмом неофита рассуждала о химии и медицине — без этого о врачебной карьере можно было забыть. Кэсси, напротив, витала в облаках, мечтая о лингвистике и билете в один конец куда-нибудь очень далеко отсюда.
Но в какой-то момент Джейн почувствовала: в воздухе повисла недосказанность. Подруги переглянулись, обмениваясь короткими, виноватыми взглядами, и наконец сдались.
Правда обрушилась на Джейн внезапно. Оказалось, что Натали и Адам : устроили в старой школе настоящий спектакль. Он издевался над ней, демонстративно швыряя по монете в день, словно насмехаясь над её любовью к деньгам, а вчера... вчера их яростная вражда закончилась поцелуем прямо посреди коридора.
Джейн была оглушена. Человек в её памяти никак не вязался с этим новым, резким образом.
— Прости, — Кэсси виновато опустила глаза. — Мы, наверное, зря тебе это вывалили.
Джейн выдавила спокойную улыбку:
— Всё в порядке. Я правда рада, что у него всё хорошо.
Но «хорошо» ли это? Эта новость засела в голове колючей щепкой. Весь вечер она прокручивала в мыслях этот странный сценарий «от ненависти до любви», и сон пришел к ней только под утро, тяжелый и липкий.
Результат не заставил себя ждать: будильник был безжалостно проигнорирован. Утро превратилось в суматошный марафон. Джейн влетела в школу, едва переводя дыхание, и, не разбирая дороги, налетела на кого-то в коридоре.
Падение. Рассыпанные вещи. Чьи-то руки потянулись помочь, и когда их пальцы соприкоснулись, Джейн подняла голову, чтобы выдохнуть привычное «спасибо».
Слова застряли в горле. Перед ней стоял Джек.

— Аккуратнее, — произнёс он с той самой ленивой легкостью, которая всегда работала безотказно. Он не спеша собрал её тетради, смакуя каждую секунду её замешательства. — Пол здесь коварный, любит эффектные падения.
Джейн готова была провалиться сквозь землю. Весь её план «быть невидимкой» рассыпался вместе с этими листами.
— Будь осторожна, красавица, — добавил он, и в его голосе проскользнуло что-то, чего раньше не было. Не просто издёвка, а нескрываемое восхищение её растерянностью.
Она вскинула на него глаза. Предательский румянец залил щёки, выдавая её с головой. В ушах набатом зазвучал совет Сидни: «Не давай повода зацепиться». Но повод уже был дан. Самим фактом того, что она стояла так близко, что чувствовала его парфюм и видела торжество в его взгляде. Она смотрела ему в глаза не в силах оторваться, «насколько же он красив» промелькнуло у нее в голове.
Джейн в панике сгребла вещи и, не проронив ни слова, бросилась прочь. Она почти бежала к классу, чувствуя его взгляд на своей спине, как физическое прикосновение. Залетев в класс, она упала на свое место, пряча лицо в ладонях. Её щеки горели, а кончики пальцев всё еще помнили тепло его руки.
«Нет, нет, нет», — билось в голове. — «Это не должно было случиться.