«Безопасный»?

Джек чувствовал себя призраком, преследующим живого человека. Он научился находить её по едва заметным признакам: шороху страниц, запаху чистоты, исходящему от её одежды, или по той тишине, которая всегда воцарялась вокруг неё.
Его бесило и одновременно завораживало то, как она улыбалась своему телефону. Каждый раз, когда её пальцы быстро порхали по экрану, а на губах появлялась та самая живая, теплая улыбка, Джек чувствовал укол ревности, более острый, чем от любого удара.Он готов был отдать всё своё состояние, чтобы стать причиной хотя бы одной такой мимолетной улыбки.
Иногда он находил её в пустых классах в «золотой час», когда заходящее солнце заливало всё вокруг янтарным светом. В такие моменты она казалась ему неземной. Он замирал в дверях, боясь пошевелиться, и смотрел, как солнечные лучи танцуют на её фарфоровой коже, делая её почти прозрачной. Её черные волосы в этом свете действительно отливали шелком, и у Джека пальцы сводило от желания подойти и просто коснуться их, проверить, такие ли они мягкие, какими кажутся.

Джейн быстро шла по коридору, прижимая к груди конспекты и беззвучно шевеля губами — она повторяла тему, стараясь полностью погрузиться в мир формул и цифр. Но реальность ворвалась в её мысли знакомым низким голосом, от которого по коже мгновенно пробежали мурашки.
— Ну здравствуй, мисс пунцовые щёчки.
Джейн замерла и медленно обернулась. Джек стоял у окна, небрежно прислонившись к подоконнику. Солнечный свет падал на его лицо, делая взгляд ещё более тёмным и пронзительным.
— Привет, Джек. Ты о чём? — её голос прозвучал ровно, почти отстранённо, хотя внутри всё предательски дрогнуло.
Он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до той грани, когда молчание становится слишком интимным.
— Ты так отчаянно пытаешься стереть тот момент из памяти, что превратилась в ледышку, — начал он, и в его интонации смешались насмешка и странная, пугающая нежность. — Но я знаю, что под этим льдом. Я чувствовал, как колотилось твоё сердце, когда мои пальцы коснулись твоих.
Джейн не отвела взгляда. — Не знала, что под слоем твоего цинизма скрывается такая романтика, — тихо парировала она.
Его глаза опасно блеснули, а губы тронула  наглая улыбка. — Да я и сам не знал, — прошептал он, и его голос вибрировал от подавленного азарта. — Представь моё удивление, когда от моего прикосновения вдруг ожила холодная фарфоровая кукла. Оказалось, внутри у неё настоящий пожар.
Она медленно отступила на шаг, восстанавливая свою невидимую броню.
— Иди на урок, Джек, — произнесла она. Её голос был кристально чистым и спокойным, что ударило по его самоуверенности сильнее любого крика. — Ты снова опоздаешь.
Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Джек так и остался стоять на месте, глядя ей в след. Он чувствовал себя победителем, который только что обнаружил, что его крепость не такая уж неприступная, но эта «пощёчина» её равнодушием всё ещё жгла ему лицо.

— Красиво она тебя, — раздался за спиной ленивый голос Лиама.
Лиам прислонился к стене в паре метров от него, скрестив руки на груди. Лиам не смеялся открыто, но в его глазах прыгали искры опасного сочувствия.
— Заткнись, Лиам, — бросил Джек, не оборачиваясь.

Джейн шла с дрожащими коленями, будто пол под ней стал тоньше, чем обычно. Она никак не могла объяснить, почему Джек так действовал на неё — не словами, не логикой, даже не страхом. Это было что-то глубже, будто он задевал струну, о существовании которой она раньше и не подозревала.

«Просто держись подальше. Не смотри на него. Не привлекай внимания. Ему быстро надоест», — упрямо повторяла она про себя, словно это могло стать защитой.

Но мысли предательски возвращались к нему. Снова и снова.

И дело было даже не в этом.

Страшнее оказалось другое — то, как её сердце отзывалось на него. Не осторожно, не с сомнением, а слишком живо, слишком охотно. Будто оно уже сделало выбор... и даже не подумало спросить её разрешения.

Она сжала пальцы в кулак, стараясь унять это чувство, спрятать его поглубже, пока никто не заметил. Пока он не заметил.

Потому что если Джек хоть раз увидит это — она проиграет.

Джейн возвела вокруг себя стену безупречной, ледяной вежливости.
— Спасибо.
— Разрешишь пройти?
Коротко. Сухо. Стерильно.
Джек шел ва-банк: рассыпал колкости, сокращал дистанцию до непозволительного, пробовал на вкус самые дерзкие шутки. Он бросал камни в её спокойствие , ожидая кругов на воде, но поверхность оставалась неподвижной.
Зато рядом с ней, как приклеенный, всегда был Том.
Их тихие обсуждения над тетрадями, их негромкий смех и общие дела сводили Джека с ума. Его бесило, что она выбрала «безопасного» и «правильного» Тома. В этом выборе он видел личное оскорбление своему драйву и силе.