С кем ты провела ночь?!

Пока Джейн пыталась забыться в работе, Джек сходил с ума. Четыре часа ожидания у её дома превратились для него в персональный ад. Он до белизны в костяшках вцеплялся в руль, глядя, как стрелки часов ползут к двенадцати ночи.В его голове, как заезженная пленка, крутились образы того, как она улыбается другому, как тот касается её рук. Ему было плевать, кто этот парень — он был готов стереть в порошок любого, лишь бы вернуть контроль. Потому что Джейн должна была принадлежать только ему.

Утром он пришел первым. Он знал её ритм, знал, что тишина пустого класса — её единственное убежище. Джек нашел её в кабинете химии. Солнечный свет мягко ложился на её лицо, и на долю секунды его ярость споткнулась об эту хрупкую, безмятежную красоту. Гнев внутри притих, сменившись странным, болезненным любованием.

Джейн вздрогнула, почуяв его взгляд. Паника мгновенно исказила её черты.

— Прости, у тебя здесь урок? — она начала лихорадочно сгребать учебники в сумку. — Я уже ухожу.

— Не успела подготовиться? — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Слишком долго затянулась прогулка с твоим парнем?

Она замерла, вскинув на него непонимающий взгляд.

— С каким ещё парнем? У меня никого нет.

Слова сорвались раньше, чем она успела выставить защиту. Джек застыл, и его лицо озарилось опасным, хищным торжеством. Джейн тут же прикусила язык, мысленно обзывая себя дурой — ведь вера в существование парня могла стать её единственным спасением.

— Значит, вчерашняя поездка была чисто дружеской? — Джек сделал шаг вперед, нарушая её дистанцию. Его голос стал вкрадчивым, почти интимным, отчего по спине Джейн пробежал холод. — Значит, мне ты шипишь, чтобы я даже не смел к тебе прикасаться, а сама прыгаешь в машину к первому встречному?

— Он мой друг... — попыталась оправдаться она, пятясь назад, пока не уперлась спиной в холодный край парты.

Джек резко сократил оставшееся расстояние, нависая над ней.

— Мне плевать, Джейн! — рявкнул он, и в его глазах полыхнул настоящий огонь. — Какого черта ты вообще решила, что можешь сесть в чужую машину? Ты решила поиграть на моих нервах? Или тебе просто нравится чувствовать себя в безопасности рядом с кем-то другим, пока я здесь, вне себя от ярости, ищу твой взгляд по всей школе?

Джейн молча стояла, не в силах ничего сказать. Страх сковал горло, а близость Джека подавляла.

— Отвечай!! — выкрикнул он, требуя реакции.

— Я не... я не играла на твоих нервах. Я вообще ничего не делала, — едва слышно произнесла она.

— Ошибаешься, принцесса. Ты все эти два месяца то и делаешь, что играешь на них. Что за парень, который увез тебя? Неужели решила, что я просто закрою на это свои глаза?

— Даже если и так! — Джейн выпрямилась, стараясь не выдать дрожи в коленях. — Тебя это не касается!

Но Джек уже не слушал. Он подошел вплотную, перекрывая ей все пути к отступлению. Его руки уперлись в стол по обе стороны от её тела, заключая её в живой капкан.

— Касается, Джейн. Ещё как касается. Я ждал тебя у дома до полуночи, — он понизил голос до опасного шепота, обдавая её лицо жаром своего негодования. — Твои окна не светились. Где ты спала, Джейн? У кого ты была всю ночь?

Воздуха стало катастрофически мало. В этой оглушительной тишине она слышала только рваный ритм своего сердца.

— Откуда ты... — начала она, но осеклась, увидев его насмешливо приподнятую бровь.

Он наслаждался её замешательством. Он упивался тем, что загнал свою «неуловимую отличницу» в угол. Когда она попыталась проскользнуть мимо него к двери, Джек среагировал мгновенно. Его ладони сомкнулись на её предплечьях. Хватка была не больной, но в ней чувствовался холодный свинец его воли.

— Ты не ответила, Джейн, — прошептал он ей в самое лицо, и его взгляд впился в её губы, требуя признания. — С кем ты провела эту ночь? Кто этот парень, ради которого ты забыла дорогу домой?

Джейн сглотнула, чувствуя, как сухая горечь стягивает горло.

— Я была дома, Джек, — её голос прозвучал удивительно твердо, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Джек замер. На его лице промелькнула тень — не то сомнения, не то ледяного бешенства. Он медленно наклонил голову, изучая её лицо с пугающей тщательностью, словно пытался найти хоть одну дрогнувшую мышцу.

— Врешь, — выдохнул он, и его пальцы на её предплечьях сжались чуть крепче. — Я не отрывал взгляда от твоей двери 4часа Джейн. Четыре часа я считал трещины на асфальте под твоим подъездом. Твоя квартира была мертвой.

Он придвинулся еще ближе, так что их разделяли считанные сантиметры. В его глазах полыхнул тот самый «недобрый» огонь.

— Так у кого ты спала? — его голос упал до змеиного шипения. — Тот парень на машине... он привез тебя к себе? Ты решила, что раз я давлю на тебя в школе, то лучше спрятаться в чужой постели?

— Хватит! — Джейн попыталась оттолкнуть его, но он был как гранитная скала. — Ты бредишь, Блэквелл! Отойди от меня, или я...

— Или что? — он перехватил её запястья, одним резким движением заводя их ей за спину и заставляя прогнуться в пояснице. Его пальцы сомкнулись на её коже железным кольцом, не давая ни шанса на освобождение. — Позовешь на помощь своего нового защитника? Где он, Джейн? Почему он не провожает тебя до дверей класса?

Он смотрел на неё с такой отчаянной, болезненной яростью, что Джейн на мгновение стало страшно не за свою репутацию, а за его рассудок. Джек не просто ревновал — он разрушался изнутри от мысли, что его «идеальная отличница» может принадлежать кому-то другому. Он сжал её руки чуть крепче, чувствуя её пульс под своими ладонями, словно пытался присвоить себе само её сердцебиение.

— Посмотри на меня, — приказал он, и его взгляд впился в её глаза, требуя признания. Джейн попыталась дернуться, но его хватка за спиной была непоколебимой, удерживая её в этой унизительной, беспомощной позе. — Ты думаешь, я поверю в твою «домашнюю тишину»? Расскажи мне, как он тебя касался. Расскажи, и, может быть, я позволю тебе уйти на этот чертов урок.

Джейн замерла.

— Я была дома, Джек, — отчеканила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Пусти меня.

— Дома? — он горько усмехнулся, не двигаясь ни на миллиметр.— Я был там. Твои окна были темными. Во сколько ты пришла домой?

Джейн снова попыталась высвободить руки, извиваясь в его захвате, но он был как бетонная стена.

— Какое тебе дело?! Уйди с дороги, мне нужно на урок!

— Никуда ты не пойдешь, — Джек наклонился еще ниже, так что его губы оказались в сантиметрах от её виска. Он завел её связанные руки еще выше, заставляя её невольно прижаться к нему грудью. — Если не ответишь — не пойдешь на свои уроки. Проведешь этот день тут. Со мной. В этой тишине. Пока я не услышу правду.

Джейн почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. — Я не просила тебя ждать четыре часа под окнами! — выкрикнула она, теряя самообладание.

— Принцесса, ты, видимо, забыла: у нас вчера было свидание, — он горько усмехнулся. — И я не понял только одного: какого хрена ты решила, что можешь уехать с другим?

— Какое свидание?! — Джейн опешила, глядя в его безумные глаза.

— Самое обычное! — прорычал он, почти касаясь её губ. — С цветами, подарками и прогулками под луной — что там ещё любят «хорошие девочки»? Но ты предпочла спрятаться в чужой постели, решив, что я тебя не найду? Во сколько ты вернулась, Джейн? Назови время, иначе я сам вытрясу правду из твоего дружка вместе с его зубами!

— Да не знаю я, во сколько! — сорвалась она на крик, пытаясь оттолкнуть его тяжелые руки. — И я не просила тебя о цветах! Не просила об этих дурацких подарках!

— Верно, принцесса, не просила, — Джек хищно усмехнулся, но взгляд его остался ледяным. — Но ты ведь заслуживаешь всего самого лучшего, не так ли? Вот я и решил соответствовать твоим высоким стандартам. Так что зубы мне не заговаривай. Время, Джейн. А цветы... цветы я тебе потом другие куплю. На могилу твоего приятеля, если не начнешь отвечать.

В её глазах наконец блеснули слезы бессильной ярости. — Около 00:40! Ты доволен?!

Джек замер. Его взгляд стал острым, как скальпель. Он медленно переваривал эту цифру, и на его лице проступила пугающая, болезненная гримаса ревности.

— Почему так поздно? — прошептал он, и его пальцы непроизвольно сжались еще сильнее, пока он свободной рукой вцепился в край парты с такой силой, что пластик жалобно скрипнул. — Что можно делать с «просто знакомым» до часа ночи, Джейн? Где он тебя носил? Он забрал тебя в пять вечера и привез в час ночи? — его голос вибрировал от сдерживаемого бешенства прямо над её ухом. — Что же ты делала с «просто другом» всё это время? А, Джейн? Отвечай!

Джейн замерла, понимая, что физически ей не справиться, и вложила всю свою ярость в слова.

— Я же сказала: не трогай меня! — процедила она, и в её голосе зазвенел металл. Несмотря на то, что её руки были крепко зажаты в его ладонях, она вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Мне нечего тебе говорить. И я не обязана отчитываться перед тобой за каждый свой вдох. И терпеть это унижение от тебя я не собираюсь!

Джек лишь сильнее сжал её кисти, не давая ей отстраниться ни на сантиметр. Его тяжелый взгляд сканировал её лицо, пока она продолжала:

— Не я назначала эту встречу, а ты. Я не говорила тебе, что приду. Так что мне плевать на твоё растоптанное эго. Ты мне никто, Джек. Слышишь? Абсолютно никто. Просто парень, который возомнил, что ему всё позволено, — добавила она, надеясь, что эти слова станут финальной точкой.

Джейн внутренне сжалась, ожидая вспышки гнева.

Она ждала, что он закричит, ударит по столу или...она даже не знала, что он может сделать. Но Джек вдруг замолчал. Тишина, воцарившаяся в классе, стала почти осязаемой.

Его взгляд — медленный, изучающий — скользнул по её лицу, задержался на плотно сжатых, подрагивающих губах, а затем он неспешно убрал руки в карманы брюк. Всё его тело расслабилось, но в этой расслабленности сквозила угроза, гораздо более опасная, чем открытая агрессия.

— «Никто»? — негромко переспросил он. В его голосе прорезалась странная, пугающая мягкость, от которой по коже Джейн поползли мурашки. — Возможно.

Вся его наглая уверенность, всё это «хищное превосходство» осыпалось, обнажая что-то пугающе живое и израненное.

— Почему? — выдохнул он, и его голос сорвался, превратившись в хриплый, надломленный шепот. — Почему ты считаешь меня никем, Джейн? Скажи мне... что тебе во мне так сильно не нравится?

Он вглядывался в её лицо с такой лихорадочной жаждой, будто от её ответа зависела его жизнь. Его пальцы непроизвольно дернулись, он хотел коснуться её руки, но вовремя остановился, сжимая кулаки.

— Моя фамилия? Мои шмотки? То, что я привык получать всё, что захочу? — он горько усмехнулся, и в этой усмешке была такая неприкрытая боль, что Джейн невольно затаила дыхание.

Он сделал широкий шаг назад, освобождая ей путь к двери. Его поза стала подчёркнуто вежливой, почти безразличной, но взгляд продолжал удерживать её на месте крепче любых стальных оков. Он больше не касался её, но Джейн чувствовала себя так, словно всё ещё находится в его капкане.

— Иди, — бросил он, внезапно теряя к ней всякий видимый интерес.

Он даже не посмотрел, как она, подхватив сумку, почти выбежала из кабинета.

Последние дни лета до поступления в Академию...

Лето пролетело быстро, будто его кто-то пролистал двумя пальцами. Джейн почти не заметила, как дни складывались в недели. Она работала, брала смены, откладывала деньги и по вечерам часто выбиралась гулять с подругами. Эти прогулки были её якорем. Тем самым, что удерживал на месте перед большим прыжком.

Сидни и Кэсси были разными до смешного, но понимали друг друга без слов.

Сидни всегда была собранной. Умной до сухости, если смотреть со стороны. С самого детства она знала, что станет врачом, и с каждым годом это знание врастало в неё всё глубже. У неё тоже не было отца, но был старший брат. Он относился к Джейн с каким-то почти болезненным вниманием, смотрел слишком долго, слишком серьёзно. Сидни это бесило до дрожи. Она делала вид, что не замечает, но стоило брату задержать взгляд, как Сидни становилась колючей, резкой.

Мужчин она ненавидела. Всех. Говорила, что мир держится исключительно на женщинах, а мужчины — это досадное недоразумение природы. Единственным исключением был молодой учитель английского. Пока однажды она не узнала, что он женат. И что у него есть сын.

Тогда Джейн и Кэсси два часа подряд поили её чаем и слушали монолог о предательстве человечества.

Кэсси была полной противоположностью. Лёгкая, мягкая, будто сотканная из солнечного света. Рядом с ней Сидни невольно превращалась в заботливую мать, а Джейн — в тихую опору. Кэсси была романтичной до кончиков пальцев и могла влюбиться в случайного прохожего, если тот улыбался достаточно красиво.

— Я тебе говорю, все мужики козлы! — кричала Сидни, шагая впереди. — Хватит говорить про какого-то оболтуса!

Кэсси шмыгала носом, прижимая к груди сумку.

— Я не думала, что я ему так сильно понравлюсь... — жалобно сказала она. — Он вечно достает телефонными звонками.

Сидни закатила глаза так, будто собиралась увидеть собственный мозг.

— Потому что он идиот. Конец истории.

Но ругать дальше она не стала. Вместо этого они с Джейн обняли Кэсси с двух сторон, зажав её между собой.

— Тогда дай ему поговорить с Сидни, — спокойно сказала Джейн.

Сидни резко обернулась.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? — пожала плечами Джейн. — Только ты доходчиво объяснишь.

Кэсси задумалась, вытирая щёки рукавом.

— А если я буду выглядеть глупо?

— Глупо — это заставлять человека влюбляться в себя, а потом бежать со всех ног, будто бы его и не было, — отрезала Сидни. — Подожди два-три дня. Я уверена, за это время ты ещё сто раз успеешь влюбиться.

Кэсси хмыкнула сквозь слёзы, и они рассмеялись. Смех разлился легко, свободно, будто лето решило оставить им прощальный подарок.

Они шли по вечернему городу, ели мороженое, обсуждали всё подряд. Людей, прохожих, смешные вывески, планы на жизнь, которые постоянно менялись.

И разговор сам собой свернул туда, откуда Джейн пыталась уйти всё лето.

— Ну что, — протянула Кэсси, — новая школа. Страшно?

Джейн задумалась.

— Скорее... странно. Как будто я еду туда, где мне не место.

— Ерунда, — сразу отрезала Сидни. — Ты везде будешь на своём месте.

— Зато там могут быть красивые и богатые парни, — мечтательно добавила Кэсси. — Представь. Форма, дорогие машины, всё такое.

Сидни фыркнула.

— Ни один из них её не достоин.

— Сидни...

— Нет, серьёзно, — продолжила она, повернувшись к Джейн. — Ты не для того пахала ночами, чтобы растрачивать себя на какого-то аболтуса с папиными деньгами. Твой талант важнее любых романов.

— А как же Адам? — спросила Кэсси. — Может, признаешься ему о своих чувствах? Столько лет любила его... может, это то время?

— С чего вдруг? — перебила Сидни. — Чтобы потешить его эго? Обойдется.

— А вдруг он тоже её любит?

— Тогда пусть сам и признается, при чем тут Джен?

— Сид, ты как всегда, — вздохнула Кэсси. — Я тебе на день рождения подарю кота, чтобы заранее привыкала к своей участи.

Джейн улыбнулась, глядя на них.

В тот момент ей казалось, что она справится. Что страх можно оставить позади. Что впереди — просто новая школа, а не начало истории, от которой однажды будет больно дышать.