Рыцарский план

На входе в клуб их встретили как своих. Лиам, обладавший редким талантом быть одновременно вежливым и порочно-обаятельным, моментально очаровал хостес и старых знакомых. Его легкий флирт сводил девушек с ума, но сам Джек смотрел на это с глухим раздражением. Он видел, как очередная девица, сияя предвкушением, уже мысленно примеряла на себя роль «той самой», не понимая, что для Лиама она — лишь эпизод на одну ночь.

Компания старых приятелей тут же затянула их в вип-зону. Среди них была Роуз; при виде Джека она расплылась в приторной улыбке и демонстративно придвинулась ближе, коснувшись его плеча холеными пальцами. Её смех был слишком громким, а кокетство — тошнотворно предсказуемым. Джек видел её насквозь: этот отрепетированный наклон головы, этот «случайный» блеск в глазах — всё это было таким дешевым и пустым.

За столом потекла обычная клубная болтовня: кто-то хвастался диким похмельем, кто-то пересказывал истории о том, как проснулся в незнакомом городе. Джек лениво поддерживал разговор, хотя его воротило от этой посредственности. В последнее время его больше тянуло в тихие библиотеки и скверы — места, которые раньше он назвал бы «скучными», но где теперь обитал его единственный интерес.

Филипп медленно выпустил струю дыма, глядя на Джека сквозь сизую дымку. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах зажегся холодный, аналитический интерес.

— Слушай, Блэквелл, — Филипп лениво качнул бокалом, — раз уж мы здесь, в «нашем кругу»... Расскажи, как продвигается твой спортивный интерес? Ну, тот самый азарт охотника, о котором ты так громко заявлял в начале года. Ты ведь собирался «взломать» эту отличницу за пару недель. Ставки всё еще в силе?

Джек замер. Его пальцы, сжимавшие стакан, на мгновение окаменели. Он медленно повернул голову к другу. — Забудь об этом, Фил, — отрезал Джек, и его голос прозвучал глухо, почти хрипло. — Это была глупость. Самая большая ошибка, которую я совершил.

Лиам, сидевший рядом, присвистнул, а Роуз замерла, прислушиваясь. Джек же продолжал, игнорируя их всех:

— Мне надоело играть в кошки-мышки. Весь этот «спортивный интерес»... он выгорел дотла. Я больше не хочу её «взломать» или что-то там доказать. Я хочу реальных отношений, понимаешь?

Филипп приподнял бровь. Такое признание от Джека Блэквелла стоило дорого.

— Ого. Значит, хищник добровольно сдался в плен? — Филипп усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Ты понимаешь, Джек, что реальные отношения с такой, как Стоун — это не прогулка по клубу. Это война, в которой у тебя нет брони.

— Я знаю, — Он откинулся на спинку дивана и уставился на панорамную стеклянную стену, отделявшую вип-зал от общего танцпола. Взгляд скользил по толпе, игнорируя навязчивый шепот Роуз у самого уха, пока не зацепился за знакомый всполох рыжих волос.— И мне плевать. Я готов проигрывать ей каждый день, лишь бы она...

Рыжая бестия — кружилась в самой гуще толпы босиком. Она смеялась, откинув голову, полностью растворяясь в битах и неоновом мареве, словно в этом зале не было никого, кроме неё самой.

Джек сузил глаза, вглядываясь в её лицо. В голове вспыхнул резкий, почти физический укол узнавания: «Где я её видел?»

Ответ пришел мгновенно, когда рядом мелькнула другая — её каштановое каре и этот вечно оценивающий, ледяной взгляд невозможно было не узнать. Это были они. Сидни и Кэсси.

Сердце Джека пропустило удар, а затем пустилось вскачь.

Джек сорвался с места так резко, что ножки дивана со скрежетом проехались по полу. Плевать на всё. Он прилип к панорамному стеклу вип-зоны, вглядываясь вниз, в живое море людей. Его сердце, до этого бившееся ровно, вдруг зачастило, глухими ударами отдаваясь в висках.

Он лихорадочно «прочесывал» взглядом каждый сантиметр танцпола. Он искал знакомый изгиб плеч, макушку, которую невозможно перепутать ни с одной другой. Если здесь её подруги, значит, и она где-то рядом. Это не могло быть случайностью.

Но сколько бы он ни вглядывался в мелькающие лица, её нигде не было.

«Слава богу», — коротким эхом отозвалось в сознании. Джек прикрыл глаза, чувствуя, как удушливый ком в груди наконец рассасывается. Его правильная девочка, его гордая Джейн с её белой кожей и вечными учебниками просто не могла быть частью этого неонового безумия. Это противоречило всему, что он в ней успел изучить: её принципам, её колючей дистанции, её черным косичкам, которые никак не вписывались в этот вертеп. Она была выше этого.

К нему вплотную подошла Роуз. Её пальцы собственнически легли на его плечо, она что-то вкрадчиво шептала на ухо, обжигая кожу дыханием и всем телом намекая, что ночь только начинается. Но Джек даже не шелохнулся. Он смотрел сквозь неё, не удостоив и мимолетным взглядом.

Весь его мир сейчас сузился до двух фигурок на танцполе. Он продолжал сверлить взглядом подруг Джейн. В голове уже зрел новый, почти рыцарский план: он не уйдет отсюда, пока эти двое не покинут клуб в безопасности. Он проследит, чтобы у его «милой врунишки» завтра не было ни единого повода для слез из-за того, что её окружение вляпалось в историю. Это будет его тихий подарок ей — защита тех, кто ей дорог, о которой она никогда не узнает.

Но вдруг его тело напряглось, превращаясь в натянутую струну. Сидни и Кэсси, внезапно перестав танцевать, начали активно махать кому-то в глубине зала, призывно выкрикивая имя, которое потонуло в басах. Джек проследил за вектором их жестов, и его глаза, привыкшие находить цель в темноте, сфокусировались на дальнем, окутанном сигаретным дымом столике в самом углу.

Там, в густой тени, сидела она.

Мир вокруг Джека на мгновение оглох. Шум басов и пьяный смех друзей превратились в далекий, неразличимый гул. Он замер у стекла, не в силах оторвать взгляда от фигуры, сидевшей в густой тени у самого края танцпола.

Его «милая отличница» сбросила привычную защитную скорлупу. На ней было маленькое черное платье, которое не кричало о себе, но безупречно очерчивало каждый изгиб её тела — изгибы, о которых Джек раньше мог только догадываться. Ткань мягко пульсировала под вспышками софитов, и эта лаконичность лишь подчеркивала её пугающую элегантность.

Её волосы, обычно послушно заплетенные в косы, теперь тяжелыми смоляными волнами рассыпались по плечам, и в их черных прядях путались ядовитые блики неона. Но больше всего Джека поразило её лицо. Изысканный макияж сделал черты острее, а взгляд — глубже, старше, лишенным всякой застенчивости. Перед ним была не ученица прячущаяся за книгами, а женщина, осознающая свою силу.

Она медленно поднесла бокал к губам, и Джек, затаив дыхание, проследил за движением её тонких пальцев.

— Черт возьми, Джейн... — едва слышно выдохнул он, чувствуя, как его хваленая выдержка и план «дать ей пространство» рассыпаются в прах.

Джек наблюдал, затаив дыхание. Он видел, как она сначала отнекивалась, как призрачная улыбка коснулась её губ, когда подруги буквально силой вытянули её из-за стола.

Первые секунды на танцполе Джейн выглядела скованной — она неловко переступала с ноги на ногу, словно боялась нарушить какую-то невидимую границу. Но Сидни и Кэсси, не теряя времени, схватили её за руки и начали просто прыгать, заражая своим безудержным весельем. И тогда произошло то, чего Джек никак не ожидал.

Барьер рухнул. То ли ритм музыки наконец нашел отклик, то ли алкоголь мягко стер последние капли самоконтроля, но Джейн вдруг преобразилась. Она закрыла глаза, откинула голову назад, и её движения стали плавными, тягучими, почти гипнотическими. Она больше не была отличницей, скованной правилами; теперь это была девушка, которая просто наслаждалась моментом, чувствуя вкус жизни каждой клеточкой тела.

Джек стоял у стекла, полностью игнорируя шумную компанию за спиной и настойчивые касания Роуз. Он не мог пошевелиться. Она смеялась, кружилась в такт битам, и в этом хаосе движений она была самым прекрасным и пугающим зрелищем, которое он когда-либо видел.

Они вернулись за столик, запыхавшиеся и счастливые. Организм, разогретый движением, требовал продолжения, и на столе быстро появились новые напитки. Кэсси, сияя от восторга, осушила очередной бокал, когда над их головами выросли тени.Несколько парней, по-хозяйски расположившись у края их стола, начали наступать:

— Сидни? Оу, какое редкое и прекрасное имя, — пропел один из них, сверкнув белозубой улыбкой. — А у Кэсси сегодня день рождения? Поздравляем, красотка!

Они вели себя подчеркнуто вежливо, но в их манерах сквозила наглость тех, кто привык получать желаемое.

— А тебя как зовут, таинственная незнакомка? — обратился второй к Джейн.

Она нехотя оторвалась от коктейля и, подняв глаза, тихо уронила:

— Джейн.

— Знаешь, Джейн, в большой компании всегда веселее, — парень придвинулся чуть ближе, нарушая её личное пространство. — Может, объединим столики? Отметим всё вместе, мы угощаем.

Атмосфера мгновенно сменилась с праздничной на натянутую. Сидни, чей инстинкт защиты сработал моментально, выставила руку вперед и с вежливой, но стальной улыбкой отрезала:

— Нет, спасибо. Нам и втроем отлично. Ребята, вам лучше уйти.

Напор парней стал ощутимым. Кэсси, еще минуту назад бывшая душой компании, заметно сникла и испуганно притихла, чувствуя, что разговор заходит в неприятное русло. Джейн же, стараясь подавить внезапный укол тревоги, сделала глубокий глоток из своего бокала, не сводя глаз с незваных гостей.