Моя послушная девочка

Когда они поднялись на его этаж и Джек открыл массивную дверь, Джейн почувствовала, как её обволакивает тепло и запах дома. Здесь всё было «по-джековски»: минимализм, холодные тона, кожа и сталь, но сейчас, в полумраке, это место казалось самым безопасным на свете.

Джек включил только мягкий приглушенный свет в прихожей. Он видел, что Джейн едва стоит на ногах — сказывалось выпитое пиво и колоссальный эмоциональный откат после истерики.

— Иди в душ, — он мягко подтолкнул её в сторону ванной. — Я достану тебе свою футболку.

Через десять минут Джейн вышла, кутаясь в его огромную серую футболку.Джек ждал её в спальне. Он уже успел сменить рубашку на домашние штаны и теперь расправлял одеяло.

Увидев её — маленькую, босую, с влажными волосами и всё еще заметными пятнами синяков на предплечье — он на мгновение замер. Больше не было гордого Блэквелла, не было «принца» школы. Был просто парень, который чуть не уничтожил то, что ему дороже жизни.

— Садись, — он указал на край кровати.

В его руках была аптечка. Джейн послушно села. Джек опустился на колени перед ней, взял её руку и начал осторожно наносить мазь на багровые следы от своих пальцев. Он делал это с такой ювелирной точностью, словно боялся причинить боль даже простым касанием мази.

— Всё еще болит? — тихо спросил он, не поднимая глаз.

— Уже нет, — прошептала Джейн, глядя на его макушку. — Просто... немного щиплет.

Джек закончил, закрыл тюбик и, всё еще оставаясь на коленях, положил голову ей на колени. Его плечи расслабились.

— Я не заслуживаю того, что ты сейчас здесь, — глухо произнес он в ткань футболки. — Но спасибо, что не оставила меня в той пустоте.

Джейн медленно, почти гипнотически, перебирала его темные волосы, кончиками пальцев касаясь кожи головы. Каждое это движение отзывалось в нем глухим рычанием, которое он сдерживал в самой груди. Он чувствовал ее близость, ее запах, и это сводило его с ума.

Он медленно повернул голову и запечатлел долгий, обжигающий поцелуй на ее колене, затем чуть выше. Джейн вздрогнула, и он воочию увидел, как по ее белой коже пробежала волна мурашек. Джек повторил это со второй ногой, задерживаясь губами на нежной коже, словно клеймя ее своим присутствием.

Он поднял на нее глаза — темные, затуманенные желанием, в которых читалась невыносимая смесь боли и обожания.

— Я ненавижу себя за те слова, — его голос был тихим и надтреснутым. — Но еще больше я ненавижу то, что после всего этого дерьма я хочу тебя до безумия... А тебе нужно поспать, Джейн. Тебе нужно хоть немного отдыха.

Джейн посмотрела на него, и в ее взгляде не было ни капли усталости — только огонь, который он сам в ней разжег. Она наклонилась вперед, хватая его за края футболки и притягивая к себе, сокращая последние дюймы между их лицами.

— Я не хочу спать, Джек, — прошептала она ему прямо в губы.

Джек не стал ждать второго приглашения. Его губы накрыли её в жадном, голодном поцелуе. Он подался вперед, заставляя её откинуться на подушки, и его ладони мгновенно скользнули под край её широкой футболки. Когда его горячие пальцы коснулись её ребер и поползли выше, Джейн выдохнула, выгибаясь ему навстречу. Она чувствовала каждый рельеф его ладоней, каждую мозоль — это было так остро и правильно.Джейн начала стягивать с него одежду, путаясь в ткани, действуя решительно и смело. Когда он остался в одних свободных спортивных штанах, она притянула его к себе, покрывая его шею и плечи лихорадочными поцелуями. Её губы спускались всё ниже, очерчивая линию его мышц, оставляя влажные следы на его горячей коже.

Джек задыхался. Он чувствовал, как её пальцы нетерпеливо распутывают шнуровку на его поясе, стаскивая мягкую ткань вниз, как она ласкает его, заставляя забыть собственное имя. В какой-то момент его самообладание окончательно треснуло. Когда штаны оказались отброшены в сторону, он резко подхватил её под бедра, поднимая на уровень своих глаз. Джейн мгновенно обвила его талию ногами, прижимаясь к нему так плотно, что между ними не осталось воздуха.

Он впечатал её в стену рядом с кроватью, не разрывая поцелуя. Его руки блуждали по её телу, лаская изгибы, которые он знал наизусть. Этот контраст — ледяная поверхность за спиной и обжигающее пламя его обнаженного тела перед ней — заставил Джейн выдохнуть его имя с хриплым стоном. Джек накрыл её рот своим, заглушая звук, его язык настойчиво и властно исследовал её, а руки бесцеремонно сминали ткань футболки, пока та не присоединилась к его одежде на полу.

Он кусал её мочку уха, спускался к изгибу плеча, и каждое его касание было требованием прощения. Джек опустил её на кровать, но не дал ей и секунды передышки. Он навис сверху, удерживая её руки над головой одной рукой, а другой жадно исследовал изгибы её тела. Его взгляд был темным, почти черным от осевшего на дне желания и ярости на самого себя.

Когда он вошел в неё — резко, до самого предела — Джейн вскрикнула, запрокидывая голову и выгибая спину. Это была не просто страсть, это была стихия. Джек двигался в ней мощно, с той самой яростной нежностью, которая была присуща только ему. Он не отрывал взгляда от её лица.

Он отпустил её руки, и Джейн тут же притянула его к себе, обхватывая его шею, заставляя его чувствовать её близость каждой точкой соприкосновения. Её пальцы запутались в его волосах, оттягивая их, а Джек в ответ впивался в её кожу поцелуями, которые больше походили на клейма.

Ритм становился всё более рваным, отчаянным. Они оба задыхались, их тела покрылись испариной, а в комнате слышались только их тяжелые выдохи и шорох простыней. Джек шептал ей что-то невнятное — обрывки извинений, признания, клятвы — и всё это смешивалось с нарастающим внутри напряжением.

В момент финала Джек крепко прижал её к себе, словно пытаясь врасти в неё, спрятаться внутри этой близости от всего мира. Он содрогался, выплескивая в этом акте всё свое раскаяние, всю свою боль и бесконечную, болезненную любовь.

Когда они наконец затихли, Джек не отстранился. Он остался лежать в ней, тяжело дыша ей в висок. Его рука медленно, почти благоговейно, коснулась её лица, стирая капельку пота со лба.

— Ты такая красивая, Джейн, — выдохнул он.

Он перевернулся, увлекая её за собой, и обнял её сзади, вжимаясь всем телом в её спину. Его рука, тяжелая и горячая, сразу по-хозяйски накрыла её грудь. Джек уткнулся лицом в изгиб её шеи, шумно вдыхая запах её кожи. Запах его лаванды.

— И мне чертовски нравится твое тело, — пробормотал он, и его голос, хриплый после бессонной ночи, вибрировал у самого её уха. — Я сам от себя в шоке, что продержался так долго и не сорвался раньше. Клянусь, я чуть с ума не сошел за эти полгода, пока строил из себя приличного парня.

Он прикусил кожу на её плече — коротко, дерзко, оставляя невидимую метку — и почувствовал, как она вздрогнула в его руках. Его ладонь медленно скользнула вниз, по её животу к бедру, нагло очерчивая изгиб, который он теперь знал наизусть.

Джек закинул ногу поверх её ног, прижимая её к себе так плотно, что они стали одним целым. Его пальцы переплелись с её пальцами на её же животе, и он замер, наконец-то чувствуя себя абсолютно правильно.

Джейн полежала в кольце его рук еще несколько минут, слушая, как выравнивается его дыхание, а затем решительно отстранилась. Тело ломило от усталости, но здравый смысл настойчиво напоминал о реальности. Она попыталась встать, но железная хватка на её талии не разомкнулась.

— Куда ты, принцесса? — пробормотал Джек, не открывая глаз.

— Как куда, Джек? Нам нужно на учебу, — Джейн обернулась, пытаясь высвободить руку. — Мы и так пропустили вчерашний день, а у нас выпускной класс. Нам нельзя завалить финальные тесты.

Джек резко подался вперед и притянул её обратно, заставляя повалиться на подушки. Он навис сверху, блокируя любые пути к отступлению. Его колено настойчиво раздвинуло её бедра, заявляя права на территорию.

— Детка, может, сегодня мы останемся у меня? — его глаза, потемневшие от сонной нежности, сканировали её лицо.Его ладонь, горячая и шершавая, медленно скользнула по её бедру вверх, намеренно задевая самые чувствительные зоны. — Я не хочу тебя отпускать. Ни в ту школу, ни в тот мир, где на тебя может смотреть кто-то, кроме меня.

Джейн почувствовала, как по коже мгновенно ударил электрический ток. Джек действовал уверенно, по-хозяйски. Его пальцы мягко, но настойчиво обхватили её грудь, и она невольно вскрикнула, когда он большим пальцем дразняще провел по напряженному соску, а затем ущипнул выбивая из неё остатки воздуха.

— Джек... мы опоздаем, — выдохнула она, хотя её голос прозвучал предательски слабо.

— Я не отпущу тебя, пока не получу своё, Джейн. Ты же знаешь, — он прикусил мочку её уха, обжигая горячим дыханием, а затем потянул зубами тонкую кожу на шее, оставляя влажный след.

—Твоё тело говорит гораздо больше, чем ты сама. Оно не хочет в класс. Оно хочет меня.

Джейн зажмурилась, чувствуя, как его губы спускаются к её шее, оставляя влажные, собственнические следы. Он не просто просил — он забирал её время, её мысли и её волю, заполняя собой всё пространство комнаты.

— Ты манипулятор, Блэквелл, — прошептала она, запуская пальцы в его растрепанные волосы.

— Я просто парень, который до смерти боится потерять то, что нашел, — глухо ответил он, приподнимая её бедра и притягивая к себе ещё ближе. — Школа подождет. LSE подождет. Весь мир подождет, пока я не насмотрюсь на тебя в этом утреннем свете...

Его ладонь продолжала медленно оглаживать её бедро, и Джейн чувствовала, что если она останется в этом кольце еще хоть на минуту, она окончательно потеряет волю. Она знала Джека — он не шутил. Он действительно был готов запереть их здесь, стерев из календаря целый день.

Собрав остатки самообладания, Джейн мягко уперлась ладонями в его плечи.

— Джек, солнце уже встало. Хватит, — она нехотя оттолкнула его, хотя сердце всё еще колотилось в ритме его пульса. — Мне нужно привести себя в порядок, иначе я засну прямо на уроках.

Её ноги слегка дрожали, а тело казалось непривычно легким. — Я в душ.

Она перемахнула через него, подхватила его мятую футболку с пола и, набросив её на плечи, направилась к ванной. Но не успела она сделать и пары шагов, как сильные руки обхватили её за талию сзади, отрывая от пола. Джек подхватил её, как пушинку, вжимая спиной в свою обнаженную, всё еще влажную от пота грудь.

— Джек, поставь меня! — со смехом воскликнула она, вцепляясь в его предплечья, твердые как гранит. — Мы правда опоздаем!

— Мы сэкономим время, принцесса, — прорычал он ей в затылок, толкая ногой дверь ванной.

Он зашел в душевую кабину вместе с ней, не выпуская из рук. Когда сверху обрушились тяжелые, почти обжигающие струи воды, футболка мгновенно промокла, прилипая к её телу как вторая кожа. Джек рывком стянул её через голову Джейн и отбросил в сторону.

Он прижал её грудью к холодному кафелю, одновременно накрывая её своим жаром. Контраст ледяной плитки и его раскаленного тела заставил Джейн судорожно выдохнуть. Пар мгновенно заполнил кабину, превращая всё вокруг в густой, влажный туман.

Джек взял губку, густо вспенил гель и начал медленно, с пугающим усердием водить ею по её плечам, спине, спускаясь к бедрам. Его движения были уверенными и давящими. Он не просто мыл её — он физически стирал с её кожи всё лишнее.

— Ты слишком много думаешь о тестах, — прошептал он, притираясь к ней всем телом под потоками воды. Его руки скользили по её намыленной коже, находя каждое чувствительное место. — Сейчас есть только этот пар, эта вода и я. Поняла?

Джейн не могла ответить — её голос окончательно задохнулся в плотном мареве пара. Она лишь сильнее вжалась щекой в холодный кафель, отчаянно ища в нем опору, пока мир вокруг рассыпался на хаос из обжигающих струй и властных рук Джека.

— Отвечай, принцесса, — выдохнул он ей в самую шею.

Его зубы на мгновение коснулись её кожи, оставляя невидимый, но пылающий след, который ощущался острее, чем кипяток, стекающий по спине.

— Поняла... — сорвалось с её губ едва слышным, надломленным стоном.

Джек резко развернул её к себе. Потоки воды заливали им лица, заставляя зажмуриться, но он не разрывал зрительного контакта. Его взгляд, потемневший, почти черный от желания, впивался в неё, не оставляя пространства для вдоха.

Его ладони, скользкие от густой пены, поднялись выше, грубовато, но надежно обхватив её лицо. Большими пальцами он медленно очертил контур её дрожащих губ, прежде чем впиться в них поцелуем. Этот поцелуй на вкус был как смесь геля для душа, горячей воды и того самого чистого отчаяния, которое всегда сопровождало их близость.

Одним рывком Джек подхватил её под бедра, заставляя обвить его талию ногами. Прижав её спиной к душевой панели, он чувствовал, как бешено, словно пойманная птица, колотится её сердце под его ладонями.

— Джек... мы опоздаем... — из последних сил попыталась воззвать к разуму Джейн, хотя её пальцы уже судорожно вплелись в его мокрые волосы.

— Принцесса, я не могу надышаться тобой, — его голос стал низким, вибрирующим где-то в самой груди. — Каждый раз мне всё мало. Сколько бы я ни брал, мне всегда будет недостаточно.

Он прижался лбом к её лбу, и их сбившееся дыхание смешалось с паром.

— Дай мне двадцать минут... обещаю, и мы поедем....только если ты будешь меня слушаться, Джейн. Только если ты будешь принадлежать мне до последней секунды этого времени.

Джейн закрыла глаза, сдаваясь.

— Ты всегда так говоришь, — прошептала она, запуская пальцы в его мокрые волосы.

Он чуть ослабил хватку, позволяя ей немного соскользнуть вниз, но лишь для того, чтобы снова прижать её к себе, чувствуя каждое движение её тела. Его ладони, тяжелые и уверенные, медленно спустились от лопаток к талии, очерчивая каждый изгиб с пугающей точностью.

— 20 минут, Джейн, — повторил он, и в его голосе прозвучала самая бархатная угроза.

Он снова накрыл её губы своими. Вода превратилась в сплошную белую стену, отсекающую их от реальности. Джейн чувствовала, как её сопротивление тает, и сама обвила его шею руками, сдаваясь. Джек удовлетворенно выдохнул в поцелуй — он знал, что победил.

— Моя послушная девочка, — прохрипел он.

Его ладони, до этого сжимавшие её лицо, скользнули вниз по мокрой коже, перехватывая её под бедра и поудобнее прижимая к стене, подчиняя её своему рваному ритму под шум ливня.

Джек на мгновение замер, притиснув её к панели всем своим телом, и его пальцы судорожно сжали её бедра, фиксируя её в этой близости. Он рвано выдохнул, уткнувшись лбом в её плечо, и Джейн почувствовала, как бешено колотится его сердце о её грудную клетку.

— Прости меня... — выдохнул он прямо ей в губы, снова начиная движение — тягучее и глубокое, словно он хотел прочувствовать каждую секунду их единения. — Мой ангелочек... моя нежная... Прости, что я такой урод. Что наговорил того дерьма в лаборантской... Я всё изменю.

Он чуть приподнял её выше, заставляя её еще плотнее обхватить свою талию, и его руки заскользили по её спине вверх, намертво сцепляясь в замок за её лопатками. Джек буквально приварил её к себе, пряча лицо в изгибе её шеи и продолжая двигаться в том самом рваном, отчаянном ритме:

— Только не смей уходить. Не вздумай меня бросать, Джейн. Любимая моя... единственная... я же сдохну без тебя. Просто перестану дышать, если ты исчезнешь.

В этом хаосе воды и пара он выглядел как человек, готовый разрушить мир, лишь бы она осталась рядом. С каждым толчком, с каждым рваным вздохом слова становились всё более отчаянными. Джек судорожно вжимал её в стену, словно пытаясь слиться с ней в одно целое, а его пальцы до белых костяшек впивались в её бедра, удерживая на весу.

— Маленькая моя... самая лучшая... — выдохнул он, на мгновение уткнувшись лбом в её мокрое плечо, — моя умная девочка... только моя.

Он резко, почти слепо подался вперед в последнем, сокрушительном движении, одновременно впиваясь зубами в её плечо коротким, почти болезненным укусом-поцелуем. И когда наступила развязка, Джек содрогнулся всем телом. Его руки, больше не в силах её держать, соскользнули ниже, он подхватил её под ягодицы, намертво прижимая к себе, и уткнулся лицом в её мокрые волосы.

Задыхаясь, он начал бессвязно шептать, и его горячее дыхание обжигало её ухо:

— Я так сильно люблю тебя... Боже, Джейн, я так тебя люблю.

Он чуть отстранился, только чтобы начать осыпать её лицо, глаза и мокрые щеки лихорадочными поцелуями, словно пытался загладить вину за каждую секунду боли.

— Прости меня. Моя любимая, моя нежная... Не уходи. Никогда не уходи от меня.

Джек снова спрятал лицо в изгибе её шеи, его плечи мелко дрожали, а хватка на её теле стала почти удушающей, словно он боялся, что если ослабит руки хоть на дюйм, она растворится в этом паре.

— Я люблю тебя... слышишь? Больше жизни люблю.

На несколько секунд в кабине повисла тяжелая, вибрирующая пауза, нарушаемая лишь мерным гулом воды. Джек замер, перестав дышать, притиснутый своим лбом к её плечу. Он весь превратился в одно сплошное ожидание, и Джейн чувствовала, как под её пальцами ходит ходуном его сердце, словно он стоял перед эшафотом. Она почувствовала, как его пальцы судорожно, до боли сжали её бедра, когда он в последний раз, почти неслышно, выдохнул ей в кожу: «Пожалуйста...»

— Не уйду, Джек... — её голос сорвался, превратившись в горячий, отчаянный шепот, который перекрывал шум воды. Она подалась вперед, обжигая его своим дыханием прямо в губы. — Я люблю тебя... Только тебя, Джек. Только тебя одного во всем мире...

Она прижалась к его губам с такой пронзительной, исцеляющей нежностью, словно хотела влить в него эту уверенность, запечатать её глубоко под его кожей.

Джек зажмурился. Под её ладонями его сильное, напряженное до предела тело вдруг содрогнулось от крупной, неконтролируемой дрожи. Он судорожно, рваным глотком втянул воздух, словно утопающий, который наконец-то достиг поверхности. Вся его ярость, весь его липкий страх потери просто рассыпались в пыль.

Он уткнулся лбом в её мокрый лоб. Его большие ладони скользнули по её лицу — бережно, почти благоговейно, большими пальцами стирая капли воды с её щек.

— Моя хорошая... любимая... — его голос был глухим, надломленным хрипом, в котором смешались абсолютное облегчение и слепое обожание. Он прижался губами к её мокрому виску, затем к щеке, словно не мог надышаться ею. — Моя... только моя. Слышишь, Джейн? Только моя.

Джек нехотя дотянулся до хромированного рычага и выключил воду. Наступившая тишина показалась оглушительной после того эмоционального шторма, через который они только что прошли.

Пар продолжал клубиться вокруг них густым облаком, но без шума воды стало слышно, как они оба тяжело, рвано дышат. Джек не спешил опускать её на пол. Он прислонился затылком к кафелю, всё еще удерживая Джейн в кольце своих рук, и просто закрыл глаза. В этой тишине его «выдох», о котором он мечтал, наконец случился.

— Мы никуда не поедем, — севшим голосом произнес он, не открывая глаз. Он медленно опустил её, позволяя её ногам коснуться пола, но тут же укутал её в огромное полотенце, которое сорвал с крючка, не глядя. — К черту всё. Ты никуда от меня не выйдешь сегодня.

Он бережно перенес её на кровать и лег рядом, собственнически, но осторожно притягивая к себе. Его ладонь, всё еще хранящая тепло душа, скользнула под край полотенца и легла на её живот. Он начал медленно, едва ощутимо поглаживать кожу, словно успокаивая их обоих.

— Спи, принцесса, ты очень устала, — прошептал он, и его голос вибрировал от нежности. — А когда проснешься, мы поедим, посмотрим фильмы... хочешь? Или погуляем по парку... Сходим куда-нибудь, куда ты сама захочешь.

Он приподнялся на локте, завороженно глядя на её лицо, обрамленное влажными прядями.

— Ты такая красивая, Джейн... — он коснулся губами её щеки, вдыхая аромат её кожи и мокрых волос. — Поспи немного. А потом я сделаю всё, что ты захочешь. Всё, что попросишь.

Джек снова прижался к ней, закрывая глаза. Теперь, когда она была в безопасности в его руках, он и сам впервые за долгое время почувствовал, что может просто дышать.