Свидание в 20:00

Работа стала её спасением. Стоило переступить порог, надеть фартук и включиться в привычный ритм заказов, как навязчивый образ Джека начал бледнеть. Здесь был её настоящий мир: понятный, предсказуемый, безопасный. Здесь не было места опасным играм и тяжелым взглядам.
Домой она возвращалась выжатой до предела. Усталость свинцом наливала ноги, но стоило повернуть ключ в замке, как реальность резко изменилась. В нос ударил густой, сладкий аромат — запах фисташек и тёплого теста. Запах абсолютного уюта. На удивление, мама была дома — редкий и драгоценный момент. Она возилась на кухне, вынимая из духовки любимый пирог Джейн.
— Мама! Ты дома? — голос Джейн дрогнул, и она почувствовала, как тяжесть прожитого дня, накопленная в душных школьных коридорах, наконец начинает сползать с её плеч.
— Да-а, я сегодня освободилась пораньше, — отозвалась мама, лучезарно улыбаясь.
Вечер прошел в удивительном, почти забытом тепле. Пока за окном сгущались сумерки, они болтали о пустяках. Мама, всё ещё не оправившаяся от стресса после переезда, засыпала её вопросами. В каждом её слове сквозила тревога: приживётся ли Джейн? Не обижают ли её? Не слишком ли здесь всё чужое?
Видя это искреннее волнение, Джейн просто не смогла произнести правду. Она не решилась разрушить этот редкий момент покоя рассказами о преследовании, о Томе и о человеке, который превратил её жизнь в охоту.
— Там всё хорошо, мам, — мягко отвечала Джейн, тщательно контролируя каждую интонацию, чтобы голос не дрогнул. — Учителя действительно сильные, программа серьезная. Всё отлично. Честно.
После ужина, несмотря на протесты, мама наотрез отказалась от помощи с посудой, буквально выставив дочь из кухни отдыхать. В своей комнате, под мягким, золотистым светом настольной лампы, уроки шли непривычно легко. Тишина дома убаюкивала, вытесняя шум школьной перемены.
Закончив с делами, Джейн открыла общий чат со старыми подругами. Экран телефона мгновенно взорвался сообщениями: девочки наперебой сплетничали, шутили и подкалывали друг друга, создавая иллюзию, что та, прошлая жизнь, всё ещё рядом.
Когда очередь дошла до неё и в чате высветилось: «Ну, а у тебя что? Рассказывай!», Джейн на мгновение замерла. В памяти непрошеным гостем всплыло лицо Джека — его тёмный взгляд и та самая невыносимая, торжествующая ухмылка у входа.
— Ничего особенного. Всё по-старому, — быстро напечатала она.
Девочки в ответ дружно рассыпались смеющимися смайликами. «Тебе просто повезло с нами, Джейн, — прилетело сообщение от Кэсси, — иначе ты бы совсем заскучала в своем идеально правильном мире!» Но долго задерживаться на одной теме Кэсси не умела и тут же вывалила главный козырь: «Кстати, вы слышали? Адам и Натали, кажется, всё... расстались».
— Это было ожидаемо, — тут же отозвалась рассудительная Сидни. — Их токсичные отношения душили не только их самих, но и весь класс. Настоящий яд.
— А вы слышали? — Кэсси вошла в раж, строча сообщения одно за другим. — Говорят, она дочь какого-то бандита, поэтому Адам так долго не мог от неё уйти. Просто боялся!
— Да брось, это просто слухи, — отрезала Сидни. — Скорее всего, Натали сама их и придумала для веса. Чтобы казаться опаснее, чем она есть на самом деле.
Джейн читала переписку, и на губах играла слабая, чуть грустная улыбка. На фоне её нынешних будней — с этим давящим вниманием Джека, исчезновением Тома и вечным ощущением чужого взгляда на затылке — драмы старой школы казались сюжетом дешевого, но захватывающего сериала. Там всё было громко, напоказ, почти театрально. А здесь... здесь тишина была страшнее крика.
— Хватит уже об Адаме, — вдруг перебила поток сплетен Сидни. — Может, Джейн неприятно всё это слушать. Мы же знаем, как всё закончилось.
Но Кэсси было не остановить. Её пальцы летали по экрану:
— Джейн должна знать! Будь я на её месте, я бы хотела в деталях, в красках слышать о том, как он теперь страдает без неё. Это же лучшая месть!
Джейн не выдержала и искренне рассмеялась прямо в экран телефона. «Страдания Адама» сейчас волновали её меньше всего на свете. Она чувствовала себя зрителем, который смотрит старое кино, уже зная финал.
— Девочки, расслабьтесь. Меня это больше не задевает, — быстро напечатала Джейн, чувствуя, как слова ложатся на экран ровными, холодными кирпичиками. — Мы ведь даже не встречались, он мне просто нравился. Это всё в прошлом.
В чате повисла многозначительная пауза. Джейн почти видела, как Кэсси прищуривается на том конце провода.
— Неужели? Ты же сохла по нему с первого класса, а тут — здрасьте! — посыпались сообщения. — Может, дело в Томе? Или... — Кэсси сделала театральную паузу, — в том парне, который тебя достает? Признавайся, он симпатичный?
При упоминании Джека пальцы Джейн мгновенно похолодели. Перед глазами, как проклятый кадр из фильма, возник его силуэт на школьном крыльце и прозвучало это уверенное, собственническое: «Увидимся завтра». Осознание того, что завтрашняя встреча неизбежна, окатило её ледяной волной тревоги.
— Нет, не из-за кого, — быстро отчеканила она. — Просто те чувства были глупостью. Пора думать о чем-то серьезном.
Она безбожно кривила душой. Сидни уже видела себя в белом халате, Кэсси грезила заграничными вузами, а Джейн... она никогда не заглядывала в будущее дальше конца учебной недели. Она прилежно училась, скрывая за безупречными оценками липкий, парализующий страх перед неизвестностью. Кем стать? Куда идти? Эта пустота пугала её больше любых школьных задир, потому что от неё нельзя было просто убежать в другую школу.
Попрощавшись с девочками, Джейн по привычке зашла в ленту. Первым же постом — обновление Адама. На фото он стоял в обнимку с братом, выглядя на удивление спокойным и... свободным. Палец Джейн на мгновение завис над кнопкой лайка — старая, фантомная привычка отозвалась тупой болью в груди. Но она вовремя спохватилась и решительно отложила телефон. Хватит. Прошлого больше нет.
Она выключила свет. Темнота комнаты сразу стала густой и давящей. Джейн закрыла глаза, надеясь, что сон придет быстрее, чем мысли о Джеке, о его руках на её запястье и о том, что завтра ей снова придется войти в клетку, где он — единственный хозяин.

У шкафчиков воздух казался тяжёлым и спертым. Лиам выглядел так, будто провёл ночь на пепелище: осунувшееся лицо, хмурый излом бровей и взгляд, мечущийся по сторонам.
— Джейн, подожди, — его шёпот был похож на предостережение перед грозой. — Джек сегодня не в духе. Дома был ад, и он... он сейчас не контролирует границы. Просто не лезь на рожон, ладно?
Джейн не успела ответить — сердце только успело пропустить удар, как на плечо опустилась тяжёлая, властная ладонь. Она вздрогнула всем телом, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— А вот и моя вежливая девочка, — бархатный голос Джека над самым ухом заставил волоски на шее встать дыбом. — О чём сплетничаем?
Он выглядел пугающе идеально. Но в глубине его зрачков, за ледяным глянцем, застыл тот самый недобрый, колючий холод, о котором говорил Лиам. Одним резким, хозяйским движением он снял рюкзак с её плеч, словно забирал свою собственность.
— Вежливость за вежливость, — ухмыльнулся он, даже не взглянув на Лиама. — Вчера ты сказала «пожалуйста», так что сегодня я — твой носильщик.
— Верни сумку, — прошипела Джейн. Гнев смешивался с липким страхом — она чувствовала, как на них оборачиваются. — Джек, это не смешно. На нас люди смотрят!
— Пусть смотрят, — он беззаботно повёл плечом, демонстрируя полное пренебрежение к миру. — Куда несём? На химию? Или сразу в кабинет директора — оформлять жалобу на мою навязчивость?
Лиам тяжело выдохнул. В его взгляде, брошенном на Джейн, читалось почти обречённое «я пытался». Он молча развернулся и ушёл, не желая быть свидетелем этой медленной расправы над её спокойствием.
Его домашние проблемы не вызывали в ней жалости — только ярость от того, что он решил выплеснуть свой яд именно на неё.
— Ты невыносим, — бросила она, пытаясь удержать голос от предательской дрожи.
Джек наклонился ещё ниже. Запах табака и ледяного ветра окутал её, отрезая от остального коридора.
— Я знаю, — выдохнул он ей в самые губы. — Но ты ведь всё равно идёшь за мной, верно? У тебя нет выбора, Джейн. Ты вчера думала,что поставила точку?Нет, принцесса. Ты просто показала мне, что умеешь кусаться. И теперь мне чертовски хочется узнать, на что еще ты способна, когда у тебя кончатся вежливые слова.
Он развернулся и пошёл вперёд, не оборачиваясь, уверенный, что она последует за своим рюкзаком. И за ним самим.

Она выбрала тишину. Глухую, непроницаемую стену молчания. Джек не пытался заговорить, но его уверенная поступь в пустеющем коридоре звучала громче любых угроз.
У двери кабинета она резко замерла и развернулась. Ни слова. Только протянутая рука — требование вернуть своё.
Джек медлил. Он зацепился большим пальцем за лямку её рюкзака, не спеша отдавать добычу, и склонил голову набок. В его глазах светилось странное, почти болезненное любопытство, будто он препарировал её взглядом.
— И это всё? — протянул он, и в голосе змеёй проскользнула опасная насмешка. — А как же поцелуй в знак благодарности своему верному рыцарю?
Джейн не взорвалась. Она просто посмотрела на него. Она не стала спорить. Не стала торговаться. Просто опустила руку, развернулась и шагнула в класс. Если ценой рюкзака было участие в этом унизительном спектакле, она предпочтёт сидеть на уроке без единой ручки.
— Эй, — его голос изменился мгновенно. Наглая уверенность осыпалась, как сухая штукатурка. — Постой.
Она не замедлила шаг. Джек рванулся вперёд, перехватил её за локоть, но тут же отдёрнул руку, когда она вздрогнула от этого прикосновения, как от удара током.
— Я пошутил. Забирай, — буркнул он, почти насильно впихивая рюкзак ей в руки.
В эту секунду их пальцы соприкоснулись, и Джейн увидела то, о чём предупреждал Лиам. Костяшки на правой руке Джека были разбиты в кровь, кожа вокруг них налилась синевой и опухла. Стало ясно: его «паршивый вечер» закончился либо дракой, либо яростными ударами в бетонную стену.
Джейн выхватила сумку, чувствуя странный, болезненный укол в груди — то ли мимолётную жалость, то ли ещё более густой, липкий страх. Перед ней был человек, который не умеет справляться с собственной болью иначе, как через разрушение.
Джек заметил её взгляд и тут же спрятал изувеченную ладонь в карман куртки. Его лицо в мгновение ока превратилось в непроницаемую, холодную маску.
— Не бери в голову, Джейн. Иди учись, — бросил он через плечо.
Он зашагал прочь по коридору, не дожидаясь ответа и ни разу не оглянувшись. Его фигура быстро уменьшалась в перспективе коридора, оставляя Джейн один на один с дрожью в руках и осознанием того, что этот человек гораздо более сломлен, чем хочет казаться.

Зайдя в класс, Джейн первым делом посмотрела на третью парту у окна. Пусто. Тома не было и сегодня. Тревога, которая и так копошилась в груди, разрослась до размеров холодного, склизкого кома. «Где он? Почему молчит?» — вопросы бились в голове, как птицы в клетке, но голос учителя заставил её силой уткнуться в учебник.
Обеденный перерыв стал настоящим испытанием на прочность. Столовая гудела, но для Джейн мир словно схлопнулся до размеров одного стола — их общего стола с Томом, который теперь казался огромным и пустым. Каждый случайный взгляд в её сторону ощущался как насмешка.
Только она взялась за вилку, как стул напротив с грохотом отодвинулся. Джек. Он уселся так вальяжно, будто этот кусок пластика и линолеума принадлежал ему по праву рождения. Джейн тут же начала собирать вещи, чувствуя, как внутри закипает протест.
— Ого, — Джек усмехнулся, подпирая подбородок ладонью и не сводя с неё глаз. — Неужели я настолько страшен, что ты готова остаться голодной? Не знал, что ты из трусливых, Джейн. Обычно те, кому нечего бояться, не убегают при виде тени.
Она замерла. Слово «трусливая» полоснуло по самолюбию, заставив кровь прилить к лицу. Резко выдохнув, Джейн со стуком вернула контейнер на стол и села обратно.
— Умница, — протянул Джек, наблюдая за её резкими движениями. — Отрадно видеть, что школа не зря оплачивает твою стипендию. Ну что, вкусно?
Джейн не удостоила его ответом. Она заставила себя смотреть в тарелку, механически пережевывая еду, которая на вкус теперь напоминала картон.

— Молчанка? Обожаю эту игру, — Джек хитро прищурился, буквально впиваясь в неё взглядом. — Давай так: я буду задавать вопросы, а ты отвечать... глазами. Итак, вопрос первый: ты ведь безумно скучаешь по своему верному рыцарю Тому?
Джейн методично жевала салат, не поднимая головы, хотя каждый кусок теперь вставал поперек горла.
— О, этот взгляд говорит: «Джек, он такой зануда, я наконец-то вздохнула спокойно», — ответил он сам себе, довольно кивнув. — А знаешь, принцесса, зачем тебе Том? Зачем тебе кто-то, кто совершенно не умеет контролировать свои... порывы?
Он сделал паузу, ловя малейшее изменение в её лице.
— Допустим, твоё молчание сейчас спрашивает: «Порывы? Мне стоит о нём что-то знать?» — Джек снисходительно улыбнулся. — И мой ответ: нет, мой ангелочек. Не стоит засорять свою светлую головку лишним мусором.
Он подался чуть вперед, сокращая дистанцию.
— Ладно, вопрос второй. Тебе ведь безумно интересно, что у меня с рукой, верно?
Она не шелохнулась, хотя внутри всё дрожало от смеси пугающего любопытства и жгучего раздражения. Его разбитые, потемневшие костяшки стояли перед глазами как немой укор.
— Хм, читаю в твоих глазах: «Мне плевать, даже если ты её сломаешь», — Джек рассмеялся, и этот резкий звук на мгновение перекрыл гул школьной столовой. — Ложь, Джейн. Ты ведь сегодня только и делала, что поглядывала на меня. Признайся, я — самое яркое событие в твоем скучном дне.
Джейн медленно подняла голову. Её взгляд был максимально холодным, выверенным, почти безжизненным. Она старалась не выдать той бури, что бушевала под кожей.
— Вот это уже лучше, — тише добавил он, и его тон внезапно утратил насмешливость, став пугающе серьезным. — Почти убедительно. Если бы не то, как ты сжимаешь вилку. Ты вся натянута, как струна, Джейн. Расслабься. Я не кусаюсь... пока меня не попросят.
Он опустил голос до вкрадчивого полушепота, от которого по спине пробежал холодок:
— Не волнуйся, тебе это понравится. Я ведь умею быть и нежным.
— Ты закончил свой монолог, Джек? — Или у тебя в запасе еще десяток вопросов, на которые ты сам себе ответишь?
Джек замер, его губы тронула тень настоящей, не наигранной улыбки. Он дождался звука её голоса.
— О, ангелочек заговорил. Я уж думал, мне придется нанимать переводчика с твоего «ледяного» на человеческий.
Джейн не отвела взгляд. Напротив, она медленно, почти торжественно опустила руку в боковой карман своего рюкзака. Джек замер, ожидая чего угодно: диктофона с записью его угроз, перцового баллончика или учебника, который полетит ему в лицо.
Но она достала маленькую, стерильную упаковку эластичного бинта и тюбик мази от ушибов.
Джейн положила их на стол прямо перед его разбитой рукой. Звук легкого хлопка пластика о поверхность прозвучал в тишине столовой как выстрел.
— Что это? — хрипло выдавил он, не решаясь коснуться вещей.
— Это то, что тебе нужно больше, чем мое внимание, — Джейн подалась вперед. Она кивнула на его костяшки.
— Обработай это. Наверняка тебе больно.
Он смотрел на неё так, будто впервые видел. Без игры. Без привычной маски.
Он резко встал, нависая над столом. Тень от его фигуры полностью накрыла её.
— Сегодня вечером в восемь. У твоего дома. Нам нужно поговорить.
Джейн открыла было рот, чтобы высказать всё, что она думает о его приглашениях, но он уже развернулся.
— Приятного аппетита, принцесса. И доешь салат. Ты слишком бледная, это меня беспокоит.
Джек ушел, оставив её среди шума столовой в полном, звенящем смятении.