Я слышу твое «нет»

На следующее утро Том всё-таки появился. Когда Джейн сделала шаг навстречу, надеясь на объяснение, он буквально отшатнулся, пряча взгляд. В его фигуре сквозила затравленность, походка стала рваной, нервной. Он проскользнул мимо, даже не кивнув, оставив после себя лишь горькое чувство окаменелости внутри.

Джейн медленно обернулась. Джек застыл неподалеку, по-хозяйски прислонившись к стене с видом абсолютного триумфатора. Он ждал бури. Ждал, что она сорвется, начнет кричать, обвинять его в том, что он сделал с Томом.

«Хочешь шоу? — подумала Джейн, расправляя плечи и подавляя дрожь. — Получишь тишину».

— Доброе утречко, принцесса, — его голос сочился ядом. — Неужели вы с подругой поругались? Что, не поделили что-то в песочнице?

Вместо того чтобы отвернуться, она мягко улыбнулась и направилась прямо к нему.

— Доброе утро, Джек. Прекрасно выглядишь сегодня. Тебе идет этот цвет.

Джек на мгновение оцепенел. Победная ухмылка сползла с его лица, сменившись колючим подозрением. Он не привык к такой смене декораций.

— Твой дружок окончательно потерял дар речи, а ты светишься оптимизмом? — он попытался вернуть инициативу, вглядываясь в её лицо в поисках фальши. — Неужели я наконец-то избавил тебя от лишнего балласта?

— Возможно, ты прав, — она безмятежно пожала плечами, не отводя взгляда. — Иногда перемены — это именно то, что нужно. Спасибо за твою проницательность, Джек. Ты удивительно внимателен.

Весь день Джек пытался вывести её из себя. Он садился рядом, нагло закидывая руку на спинку её стула, и отпускал колючие шутки.

— Знаешь, Джейн, я тут подумал... Ты так много учишься, что скоро превратишься в одну из этих пыльных книг. Может, мне стоит выкупить библиотеку и закрыть её на ремонт, чтобы ты наконец-то обратила внимание на реальный мир? — он придвинулся ближе, ожидая вспышки гнева.

Джейн лишь слегка повернула голову и вежливо кивнула:

— Какая оригинальная мысль. Ты такой заботливый, Джек. Настоящий меценат.

Его это бесило. Её вежливость была похожа на толстое стекло: он видел её, но не мог дотронуться до её настоящих чувств.

На перемене Джейн подошла к своему шкафчику и замерла. На мгновение её маска идеального спокойствия треснула: она растерянно моргнула, глядя на этот цветочный хаос. Пространство вокруг было буквально завалено букетами — проход в коридоре сузился вдвое, а в воздухе стоял такой тяжелый аромат, что кружилась голова.

Джейн на секунду замешкалась, приоткрыв рот от изумления, но тут же взяла себя в руки. Она глубоко вздохнула, аккуратно отодвинула носком туфли один из букетов, чтобы не наступить на него, и спокойно открыла замок.

Из шкафчика прямо ей в руки выпал еще один букет — небольшой, но вызывающе дорогой. Джейн поймала его чисто машинально, по инерции. Из цветов выскользнула записка. Она быстро пробежала её глазами:

«Я же обещал, что куплю тебе другие цветы. Наслаждайся, принцесса».

К горлу подкатил жар, а пальцы на мгновение дрогнули. Глубокий вдох. Один, второй.

Джейн заставила себя успокоиться, подавляя внезапную дрожь.

После уроков, когда Джейн уже собиралась уходить (мысленно прикидывая, сколько времени займет дорога до кафе), Джек преградил ей путь. Он выглядел более собранным, чем обычно.

— Уже уходишь, принцесса? — он внимательно всмотрелся в её лицо. — Что, уже выкинула цветы?

Джейн остановилась, сохраняя дистанцию — Не слишком ли много, для могилы моего «приятеля», тебе не кажется?

— А, ты об этом... Ахуеть как много чести для него, — он качнулся вперед, сокращая дистанцию. — Но если я еще раз увижу его рядом с тобой... закажу ему склеп. Можем, кстати, выбрать вместе. Ты ведь любишь оригинальные вещи? Считай, это будет первый подарок на нашу дату.

— Джек, ты слишком добрый для этого мира, — почти шепотом произнесла она

— Доброта... это мое проклятие, Джейн, — Джек усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного вызова, лишь странная, надломленная горечь.

— Но давай не будем о плохом. Я заметил... — начал он, и его голос, обычно властный, сейчас звучал непривычно тихо, почти хрипло. — Я видел, как ты сидишь в библиотеке. Ты всегда надеваешь наушники, когда открываешь книгу. Словно... словно этот мир слишком громкий для тебя.

Он сделал полшага вперед, и в его взгляде, прикованном к её лицу, больше не было и тени насмешки. Только пугающая, обнаженная искренность человека, который впервые в жизни пытается дать, а не забрать.

— Я заказал их специально. С твоим именем. Не потому, что хочу тебя купить, Джейн, — он горько усмехнулся, и на его скулах проступили желваки. — Я знаю, что тебя не купишь. Просто... я хотел, чтобы у тебя была твоя тишина. Чтобы ты могла уйти в свою музыку и не слышать ничего, что тебе неприятно. Включая меня, если понадобится.

Он протянул подарок чуть ближе, и его разбитые костяшки на фоне дорогой упаковки выглядели как немой крик о том, как дорого ему дается эта мягкость .

— Прости за тот раз. В кабинете... я был психом. Я знаю, что ты не такая, какой я тебя выставлял. Ты — лучшее, что я видел в этом месте, — выдохнул он, и его глаза на мгновение заблестели от невыносимого напряжения. — Пожалуйста. Просто возьми их. Я хочу, чтобы ты знала: я слышу твое «нет», даже когда ты молчишь. И я готов учиться его уважать.

Джейн смотрела на коробку, и её «ледяное стекло» не просто треснуло — оно начало таять под этим невыносимым, лихорадочным жаром его признания. Она увидела в нем не «Блэквелла», а человека, который готов разрушить свою гордыню, лишь бы подарить ей пять минут покоя. Его подарок был самым личным и точным жестом, который она когда-либо встречала.

Она мягко закрыла крышку и вернула коробку ему.

— О, Джек, они потрясающие. По-настоящему роскошная вещь, — она снова улыбнулась своей новой, «непробиваемой» улыбкой. — Но я не могу принять такой щедрый подарок. Уверена, они гораздо больше пригодятся тебе. Хорошего вечера!

Она обошла его и направилась к выходу, даже не обернувшись. Она знала: если она примет этот дар, она признает его право быть в её жизни. Она откроет дверь, которую поклялась держать на замке. Если она позволит себе почувствовать к нему жалость или — УПАСИ БОЖЕ — благодарность, она проиграет. Джек не умеет любить наполовину. Его любовь — это лесной пожар, который выжигает всё дотла.

Джейн почти бежала к остановке, чувствуя, как в глазах щиплет от невыплаканных слез. Она ненавидела его за то, что он заставил её чувствовать. За то, что он нашел путь к её душе через музыку и тишину.

— Пожалуйста, просто оставь меня в покое, — прошептала она в холодный вечерний воздух, обнимая себя за плечи.

После того как Джейн вернула коробку с наушниками, она была уверена: наступит расплата. Она полночи прокручивала в голове сценарии его ярости. Джек не привык, чтобы его искренность швыряли обратно, как залежалый товар. Она ожидала увидеть его утром у входа — угрюмого, с потемневшим от гнева взглядом, готового разрушить её хрупкое спокойствие в наказание за этот публичный отказ.

Но утро ударило её по дых совсем иначе. Тишиной.

Джейн вошла в холл, инстинктивно втянув голову в плечи, готовая к удару, но Джека не было на привычном месте у перил. Его не было и у её шкафчика. Пустота на месте, где он обычно возвышался темной скалой, обезоружила её сильнее, чем любая его выходка.

Весь день он вел себя так, будто между ними был заключен пакт о ненападении. Но это не было игнорированием — это была осада вниманием.

Он начал дарить ей подарки. Каждый раз — пугающе точные, выбранные специально для неё, словно он читал её мысли сквозь закрытые веки. То это был изящный тонкий браслет, напоминавший плетением её черные косы, то редкие, коллекционные экземпляры книг.Джейн действовала по отработанному сценарию. Она подходила к нему — прямая, застегнутая на все пуговицы, с той самой «стеклянной» улыбкой — и возвращала вещи.— Это очень красиво, Джек. Но мне это не нужно. Благодарю.

Она видела, как он принимал эти отказы. Без вспышек гнева, без ядовитых комментариев. Он просто кивал, прятал подарок и смотрел на неё тем самым «обнаженным» взглядом, от которого у неё внутри всё переворачивалось.

Джек начал делать ей комплименты. Не те сальные фразы, которыми он обычно бросался в сторону чирлидерш, а тихие, почти интимные замечания.Джейн принимала эти слова так, как принимают сдачу на кассе — холодно, механически, стараясь не касаться пальцев «продавца», чтобы не почувствовать их жара.

Но внутри неё, за толстыми стенами «идеальной отличницы», началось медленное, мучительное разрушение.

Её пугало, что она начала проникаться к нему. Она ненавидела себя за то, что по утрам её взгляд первым делом искал его фигуру в толпе.Она не хотела этого чувствовать. Она напоминала себе каждую секунду: «Разные миры».

Он — баловень судьбы с разбитыми костяшками и бездонным кошельком. Она — девочка, чей мир держится на честности, труде.Принять его внимание — значило предать свою тишину, впустить в неё его разрушительный хаос. Джейн отчаянно боролась с собой, пытаясь убедить своё сердце, что это притяжение — просто побочный эффект его наглости.

Но когда вечером, сидя над учебниками, она ловила себя на том, что вспоминает его надломленный шепот у шкафчиков, она понимала: её крепость еле держится.