Запах первой любви

Ярость душила Джейн, оседая в горле горьким привкусом бессилия. Её бесило, что для Джека всё — её ледяное молчание, её протест, её страх — было лишь забавным «горохом об стену». Он превратил её жизнь в шахматную доску, где сам передвигал фигуры. «Пусть караулит у дома ,— мстительно пульсировало в голове, — меня он не дождется». У неё была работа, реальные обязательства и хрупкий мир, в котором не было места его маниакальным играм. Джейн смотрела на бинт и мазь, которые Джек так и не забрал. Они лежали на столе слишком спокойно, почти равнодушно — в отличие от мыслей, что метались у неё в голове.

Перед глазами всплыли его руки. Разбитые. Содранная кожа, сжатые кулаки... будто он бил не стену, а что-то внутри себя.

И слова Лиама — короткие, тяжёлые, как глухой удар:

«Дома был ад».

Картина сложилась сама, без её разрешения. Джек, стоящий один. Тишина, которая давит. Резкий удар. Ещё один. Стена принимает на себя всё, что он не может сказать.

Джейн резко отвела взгляд к двери, будто могла вырваться из этой сцены, просто не думая о ней.

«Это не моё дело. Просто не думай», — сказала она себе, сжимая край стола.

Но мысли не слушались.

Они цеплялись за него, за эти разбитые руки, за то, как он всегда выглядел так, будто ему всё равно... и за то, как это «всё равно» вдруг трескалось на глазах.

Она глубоко вдохнула, стараясь вернуть себе привычную холодную ясность.

Не её история. Не её проблема.

Когда по школе эхом разнеслось объявление об экстренном сборе, мир вокруг Джейн окончательно пошёл трещинами. Она была на грани: опоздание на работу уже перевалило за час, а сообщение от начальника — лаконичное и жёсткое «Срочно будь на месте!» — стало точкой невозврата. Плевать на дисциплину, плевать на «идеальную ученицу». Она сбивчиво бросила пару слов учителю и вылетела из здания, жадно глотая ледяной воздух, который обжигал лёгкие.

Она бежала к воротам, но внезапно затормозила так резко, что подошвы чиркнули по асфальту. Сердце сначала замерло, а потом забилось в самом горле.

У входа стояла машина. Не вызывающий чёрный глянец Джека, нет. Это был автомобиль, который она узнала бы из тысячи. А рядом — Адам. Тот самый Адам из её прошлой, «безопасной» жизни, где не было места страху и преследованиям. Он стоял, прислонившись к капоту, такой же спокойный и уверенный, каким она его помнила.

— Так вот где ты теперь прячешься, отличница? — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой когда-то внутри всё переворачивалось.

Джейн застыла, не в силах сообразить: галлюцинация это или долгожданное спасение? Сама не понимая, что делает, она бросилась к нему, и на её лице — впервые за долгое время — промелькнула искренняя, живая улыбка.

— Адам? Ты... как ты здесь оказался? Что ты тут делаешь?

— Решил проверить, как дела у «золотой девочки», — он внимательно изучал её лицо, будто искал в нём следы недавних бурь. — Не обижают здесь?

Джейн на секунду растерялась, тёплое узнавание боролось в ней с нарастающей паникой из-за работы. Она лихорадочно взглянула на часы.

— Слушай, Адам, я сейчас... очень, просто катастрофически опаздываю.

— На работу? — он кивнул, словно заранее знал ответ. — Знаю. Давай подвезу, со мной не опоздаешь. Ты же всё ещё в той кофейне? Давно я не пил твой кофе... Садись.

В этот момент машина Адама казалась ей единственным спасательным плотом в океане, который готов был её поглотить.

Адам нажал на газ, и школа начала стремительно отдаляться. В салоне пахло дорогим одеколоном и кожей — тем самым сочетанием, которое в памяти Джейн прочно ассоциировалось с беззаботными переменами и временем, когда самой большой проблемой была невыученная теорема. Запах ее первой любви...

— У тебя здесь были дела? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал повседневно, пока они плавно вливались в поток машин.

— Не совсем, — Адам мельком взглянул на неё, и в его глазах промелькнул знакомый азарт. — Просто решил проведать старую подругу, которая столько раз выручала меня на контрольных. Соскучился, знаешь ли.

Джейн почувствовала, как к щекам приливает жар. Она быстро отвернулась к окну, скрывая смущение за созерцанием проплывающих мимо витрин. Она не видела того, что происходило за их спинами.

А за массивной колонной у главного входа застыл Джек. Он видел всё.

Он видел её нервные взгляды на экран телефона, видел, как она, сбиваясь, выпрашивала разрешение уйти. Он уже собирался выйти из тени, остановить её, перехватить за локоть и заставить выслушать своё «в восемь у дома»... но сцена на парковке пригвоздила его к месту.

Он смотрел, как его «вежливая девочка», которая не подпускала его и на метр, которая шипела «не трогай меня», сама почти бегом направилась к этой машине. Видел, как она — доверчиво, добровольно — скользнула на пассажирское сиденье к другому. — Кто это, черт возьми, такой? — прошипел он в пустоту.

«У неё есть парень?» — эта мысль ударила под дых, острее любого ножа. В груди всё выжгло ледяной, первобытной ревностью. Джек привык, что мир вращается вокруг него, но сейчас он впервые почувствовал вкус поражения от кого-то, чьего имени он даже не знал. И этот вкус был

невыносимым, как пепел.

Дорога с Адамом проходила в странном оцепенении. Неловкость заполняла салон, как густой туман. Они никогда не были по-настоящему близки — лишь отличница и «звезда» класса, связанные цепочкой списанных работ.

— Ну, как новая школа? — Адам нарушил тишину, мягко перестраиваясь.

— Нормально, — коротко бросила она, не зная, как развить диалог. Ей хотелось спросить про Натали, про их громкое расставание, о котором гудели все чаты, но слова застревали в горле. — А у тебя как?

— Всё как обычно, — он подмигнул той самой улыбкой, от которой её сердце когда-то замирало. — Только скучно без любимой медалистки под боком.

Джейн снова смутилась. Он не изливал душу, не жаловался, и эта недосказанность оставляла тревожный осадок. Словно он играл роль.

— Ты ведь, кажется, не любишь кофе? — внезапно вспомнила она.

— Я люблю, — отозвался Адам, — просто мне от него потом плохо. Но я знаю, что ты его не жалуешь.

Джейн удивленно вскинула брови:

— А? Откуда ты...

— Всегда замечал, что ты пьешь только чай или воду, — спокойно пояснил он.

— Не люблю горький вкус, — призналась Джейн, глядя на свои руки.

— Можно же добавить сахар.

— Тогда получается , что я не люблю сам вкус кофе... и запах тоже.

Адам внезапно рассмеялся — открыто и весело.

— Я что-то не то сказала? — растерялась она.

— Не любишь кофе, а работаешь в кофейне? — Он снова взглянул на неё, и в его смехе не было злобы, только доброе подтрунивание.

Джейн засмущалась, чувствуя, как нелепо это звучит со стороны.

— Ты прав... это совсем не вяжется.

Адам плавно затормозил прямо у входа в кофейню, выдержав идеальный тайминг. Он заглушил мотор, и в салоне на мгновение воцарилась уютная, почти забытая тишина.

— Видишь? — он повернулся к ней, закинув руку на спинку её сиденья и снова одарив той самой обезоруживающей улыбкой. — Не опоздала. Даже пара минут в запасе осталась.

— Спасибо, Адам. Выручил.

— Джейн... — он позвал её, и в его голосе проскользнуло что-то важное. Она замерла, ожидая, что он признается в цели своего визита, но Адам лишь покачал головой: — Ничего. Иди.