Внезапный звонок

Джейн почти бежала по тротуару, не разбирая дороги. Вес учебников в сумке казался неподъемным, а взгляды, которые она кожей чувствовала за спиной, жгли сильнее солнца. Она мечтала только об одном — оказаться за стойкой кафе, спрятаться за шумом кофемашины и бесконечными чеками.

— Карамелька! — этот голос настиг её у самого поворота. Филипп притормозил рядом на своем сверкающем авто, приоткрыв окно. — Давай я тебя подброшу. Тебе же на смену? Не стоит портить такие ноги долгой ходьбой.

Джейн даже не повернула головы, лишь прибавила шагу, почти срываясь на бег.

— Отвали, Сент-Клер! — бросила она через плечо, и в этом коротком выдохе было столько яда, что Филипп невольно притормозил, глядя ей вслед с той самой горькой, болезненной улыбкой.

Она нырнула в переулок, срезая путь через пустые дворы. Сердце колотилось где-то в горле, а легкие обжигал холодный воздух. И тут, прямо перед ней, взвизгнув шинами по гравию, замерла до боли знакомая машина.

Джейн не колебалась ни секунды. Она рванула дверь на себя и буквально рухнула на пассажирское сиденье. Салон пах кожей, дорогим табаком и им.

Джек не произнес ни слова. Стоило двери захлопнуться, как он резко, почти грубо, перегнулся через консоль и сгреб её в охапку. Он прижал её к себе так сильно, что у Джейн перехватило дыхание, а его пальцы судорожно впились в ткань её форменной куртки.

— Боже, Джейн... — выдохнул он ей в шею.

Это не было похоже на объятие влюбленных. Это было похоже на то, как утопающий цепляется за единственный плот. Джек уткнулся лицом в изгиб её плеча, и его мелко трясло.

Они ехали в густой, вибрирующей тишине. Одной рукой Джек уверенно держал руль, а вторая... вторая жила своей жизнью под краем юбки Джейн. Его ладонь медленно, почти гипнотически скользила от самого колена вверх, пробираясь по внутренней стороне бедра. Он вел пальцами так плавно, что Джейн едва чувствовала касание, но в тех местах, где его кожа соприкасалась с её, вспыхивал настоящий пожар.

Добравшись до самого верха, Джек почти касался кружева белья, заставляя её замереть, а затем с тем же изматывающим замедлением скользил обратно вниз, чтобы через секунду повторить этот путь.

Джейн чувствовала, как по ногам одна за другой бегут волны мурашек, и Джек, заметив это, коротко и довольно хмыкнул.

— Принцесса, мне так нравится, как твое тело реагирует на меня... — его голос был низким, пропитанным темным восторгом.

Он на мгновение отвел взгляд от дороги и увидел, как она сидит, низко опустив голову. Щеки Джейн пылали густым румянцем. Джек невольно умилился этой её безоружной искренности, но останавливаться не стал — его рука продолжала свой неспешный, дразнящий танец.

Когда его пальцы опасно приблизились к кружеву белья, Джейн вздрогнула. Она резко свела ноги, плотно прижимая их друг к другу, пытаясь отстраниться или хотя бы остановить его.

Джек не убрал руку. Напротив, он лишь сильнее надавил ладонью на сомкнутые бедра, и на его губах промелькнула та самая ленивая, самоуверенная ухмылка Джека.

— Не закрывайся от меня, — его голос был низким, пропитанным темным восторгом. — О чем ты шепталась с Сент-Клером сегодня в столовой?

— Ни о чем... — выдохнула Джейн, чувствуя, как её сопротивление тает под жаром его ладони.

Джек настойчиво просунул пальцы глубже, преодолевая сопротивление её сжатых бедер и поглаживая тонкую ткань кружева.

— Принцесса, о чем? — повторил он, не сводя взгляда с дороги, но его голос вибрировал от сдерживаемой ревности.

Джейн закусила губу, глядя в окно. Её щеки пылали, а пальцы судорожно вцепились в обивку сиденья.

— О том, что он не дал тебе дослушать запись до конца... — наконец выдавила она. — И что если он не отстанет, я найду способ доказать тебе, что не виновна. И что я прощу тебе всё... Назло ему, лишь бы не видеть его довольную физиономию.

Джек на мгновение замер. Его рука на её теле напряглась, но уже не в дразнящем жесте, а в защитном, собственническом. Он резко выкрутил руль, перестраиваясь в крайний ряд.

— Моя умница, — выдохнул он, и в его глазах вспыхнуло что-то среднее между гордостью и жгучим раскаянием.

Когда они наконец притормозили у кафе, Джейн уже потянулась к ручке, мечтая поскорее оказаться на прохладном воздухе, но Джек не дал ей даже опомниться.

Он перехватил её руку, мягко, но настойчиво возвращая её на место. Джек навис над ней, создавая вокруг их личное, закрытое пространство, в котором больше не было места шуму улицы. Его взгляд, лишенный привычной дерзости, медленно изучал её лицо, словно он пытался убедиться, что она действительно здесь.

— И завтра... — он сделал паузу, и его голос опустился до едва слышного, серьезного шепота. — Надень штаны, Джейн. Пожалуйста.

— Хорошо , — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё затихает от этого непривычно мягкого тона.

— Умница, — Джек едва заметно улыбнулся.

Он бережно обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на него. Его пальцы, всё еще хранившие холод руля, теперь казались удивительно теплыми на её щеках. Он нежно поцеловал её сначала в одну щеку, затем в другую, словно забирая себе её смущение.

— Принцесса, ты никогда не должна стесняться меня, хорошо? — прошептал он, и в его глазах теперь была только тихая, почти молитвенная нежность. — Я люблю тебя. Ты просто не представляешь, как мне важно знать, что ты в безопасности. Даже от чужих глаз. Мой ангелочек...

Джек поцеловал её — медленно и глубоко, вкладывая в этот жест всё то раскаяние за утро, которое не решался произнести вслух. У него закружилась голова: в памяти мгновенно вспыхнули воспоминания о её теле, о том, какая она на ощупь без этой колючей школьной формы, о её тихих вздохах и о том, как она умеет отдаваться чувствам, забывая обо всем мире. Осознание того, что эта невероятная девушка принадлежит ему, выбило почву из-под ног.

Он нехотя отстранился и посмотрел ей в глаза затуманенным взглядом.

— Детка... — его голос сорвался на хрип. — Может, да ну её, эту работу? А? Поехали ко мне.

Он прижался своим лбом к её, тяжело и рвано дыша.

— Я просто запру дверь, и мы забудем обо всем. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Прямо сейчас.

Джейн с трудом сглотнула, чувствуя, как по телу до сих пор бегают мурашки от его признания и этих горячих рук. Она прикрыла глаза, собирая волю в кулак.

— Джек, я не могу, ты же знаешь, — прошептала она, хотя каждое слово давалось ей с трудом. — И сегодня мне правда нужно на работу. К тому же, в последнее время я у тебя нахожусь больше, чем у себя дома... Мама мне голову свернет. И тебе заодно.

Джек издал звук, похожий на стон разочарования, и на секунду сильнее вжался лицом в её плечо.

— Твоя мама меня придушит когда-нибудь, — пробормотал он, но всё же начал медленно ослаблять хватку.

— Ладно. Иди. Но я буду считать каждую минуту до конца смены, — он посмотрел на неё очень серьезно. — И завтра... штаны, ангелочек. Я серьезно.

Джейн только успела войти в рабочий ритм. Горячее дыхание Джека на её коже постепенно сменялось привычным ароматом обжаренных зерен и пара, но губы всё ещё покалывало от поцелуев. Она старалась не смотреть в зеркало за стойкой, зная, что её вид выдает её с головой.

Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о новом клиенте.

— Мне черный кофе и карамельный сироп.

Джейн замерла. Этот голос, подчеркнуто спокойный и обволакивающий, принадлежал человеку, которого она меньше всего хотела видеть.

Она медленно подняла голову и встретилась с холодными, цепкими глазами Сент-Клера. Филипп стоял у стойки, идеально вписываясь в интерьер и смотрел на неё с той самой нечитаемой полуулыбкой.

— Что ты тут делаешь? — вырвалось у неё раньше, чем она успела включить «профессионализм».

— Пришел кофе попить, — просто ответил Филипп, не отрывая от неё взгляда. — Разве это запрещено? Здесь варят лучший карамельный латте в округе... или мне так кажется из-за того, кто его подает?

Джейн почувствовала, как раздражение вскипает внутри, и просто закатила глаза, отворачиваясь к кофемашине. Её тошнило от его вечных двусмысленностей.

— О, мне так нравится, когда ты так делаешь, — негромко произнес Филипп, подавшись чуть вперед к стойке. Его голос стал ниже, интимнее. — Ты же знаешь, Джейн, это меня...

— Слушай, — она резко обернулась, перебивая его и ставя пустой стакан на стойку с глухим стуком. — Дай мне нормально поработать. У меня полная смена, куча заказов, и меньше всего мне нужны твои философские размышления о моих привычках.

Филипп не шелохнулся. Он продолжал изучать её лицо, и на мгновение его взгляд задержался на её губах.

— Ты сегодня какая-то... взвинченная, — заметил он, игнорируя её резкость. — Слишком много энергии. Обычно ты более холодна со мной. Что-то случилось? Или кто-то поднял тебе настроение?

— Теперь мне и жить нормально нельзя? — её голос прозвучал резче, чем она планировала. — Или ты хотел бы, чтобы я умерла от горя?

Филипп на мгновение замер, и его самоуверенная ухмылка слегка дрогнула. Он чуть прищурился, вглядываясь в её пылающее лицо, словно пытаясь отыскать в этих словах скрытый подтекст. В воздухе, пропитанном запахом кофе и майской жарой, повисло тяжелое, почти осязаемое молчание.

— Умерла от горя? — переспросил он почти шепотом, и в его голосе проскользнула странная, колючая нотка. — Не говори глупостей, Джейн. Ты же знаешь, я последний человек на земле, который хотел бы твоей смерти.

Он протянул руку, словно хотел коснуться её ладони на стойке, но Джейн вовремя отступила назад к аппарату.

— Просто налей мне кофе, карамелька. Я никуда не тороплюсь. Буду сидеть во-о-он за тем столиком у окна и смотреть, как ты работаешь.

Телефон в кармане фартука завибрировал, вырывая Джейн из оцепенения. Она бросила короткий взгляд на экран и, отойдя в сторону от кофемашины, нажала на кнопку приема.