Я ценю красивые вещи, даже если они немного... бу.

Джейн подошла к шкафчикам, чувствуя себя так, словно идет по минному полю. Филипп уже ждал её там, прислонившись спиной к металлической дверце. Его вид излучал абсолютное превосходство.

— Я прислушался к твоему совету, карамелька, — протянул он, и его глаза блеснули неприкрытым торжеством. — Вкус шампанского действительно был великолепен. Ты была права, празднование победы заслуживает лучшего винтажа.

Джейн даже не взглянула на него, методично перекладывая учебники.

— Рада за тебя, — коротко бросила она, захлопнула шкафчик и направилась в сторону аудитории.

Филипп последовал за ней, как тень. В классе он, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски занял место рядом с ней.

— Как себя чувствуешь? — вкрадчиво спросил он, заглядывая ей в лицо.

Джейн молчала, глядя прямо перед собой.

— Слушай, — Филипп наклонился ближе, понизив голос до доверительного шепота. — То, что Джек поверил в эту грязь, означает лишь одно: твоя гордость, которую ты поставила на кон отцу Джека, чтобы быть с ним... для него она лишь пшик. Он отказался от тебя при первой же встряске. Стоило ли оно того, Джени?

Джейн продолжала молчать, сжимая ручку в пальцах.

— Злишься? — Филипп усмехнулся, явно наслаждаясь её натянутым до предела спокойствием. — Молчишь... Значит, попал в цель. Знай, малышка, мне не жаль, что всё так вышло. Мне жаль, что тебе больно, возможно, обидно... но это пройдет. Я помогу этому пройти.

Он на мгновение замолчал, изучая её профиль с тем же жадным вниманием, с каким наблюдал за ней спящей. Только теперь его взгляд был хищным, собственническим.

— Может, купим тебе что-нибудь для поднятия настроения? Просто скажи — любая твоя прихоть. Или... — он сделал паузу, и его голос стал почти гипнотическим. — Или давай вообще улетим отсюда? Куда бы ты хотела?

— Филипп, оставь меня в покое, — наконец выдохнула она, и в её голосе зазвучала опасная усталость.

— Зря отказываешься, — он качнулся на стуле, ничуть не задетый её холодностью. — Лично я предпочитаю Эйфелеву башню на закате. Там есть один закрытый ресторан, где подают лучший суфле в мире. Только представь: ни сплетен, ни Джека, ни этого душного города. Только ты и я.

Джейн резко повернула голову, и её глаза, полные холодного презрения, наконец встретились с его торжествующим взглядом.

— Ты действительно думаешь, что билет первым классом и ужин с видом на Париж сотрут то, что ты сделал? Ты поджег мой дом, а теперь предлагаешь мне погреться у костра.

Филипп не отвел взгляда. Напротив, его улыбка стала шире, приобретая опасный оттенок.

— Какая разница, кто поднес спичку, если дом всё равно был построен на песке?

Филипп наклонился к ней еще ближе, понизив голос до интимного шепота, от которого по коже Джейн пробежал неприятный холод.

— Знаешь, — прошептал он, обдавая её шею дыханием. — Жизнь — это не кино, Джейн. Блэквеллы не спасают принцесс из трущоб. Они ими пользуются и выбрасывают, когда те ломаются. Но я не такой. Я ценю красивые вещи, даже если они немного... бу.

Джейн медленно повернула голову к нему.

— Знаешь, тебе ни капли не жаль, — тихо, но твердо ответила она. — Я усвоила урок, и он показал, как сильно ты жаждешь меня уничтожить. Это стоит каждой капли моей боли, Филипп. Каждой.

Филипп не вздрогнул. Напротив, он медленно расплылся в улыбке, в которой читалось искреннее удовольствие от её слов.

— Уничтожить? — он притворно удивился, откидываясь на спинку стула. — Карамелька, я хочу спасти тебя.

Он сделал небольшую паузу, обводя взглядом класс, где ученики то и дело бросали на Джейн косые взгляды, но тут же отворачивались, встречаясь глазами с Филиппом.

— Спроси себя, почему никто в школе не смеет смеяться над тобой сейчас? — он кивнул в сторону группы девчонок, которые шептались в углу. — Ведь у тебя нет защиты Джека. Он в другом классе, он вычеркнул тебя из своей жизни и даже не смотрит в твою сторону. По идее, тебя должны были растерзать еще на парковке.

Он снова подался вперед, заглядывая ей в глаза.

— Тишина в коридорах — это не случайность, Джейн. Это я. Никто не смеет тронуть то, на что я наложил руку. Джек бросил тебя одну разгребать это дерьмо, а я стою рядом. Так кто из нас на самом деле твой враг?

Джейн крепче сжала ручку, чувствуя, как внутри закипает ярость. Ей хотелось закричать.

— Твоя «защита» пахнет так же дурно, как и твои намерения, Филипп.

Филипп рассмеялся — коротко и сухо, но в этом звуке чувствовалось искреннее, почти болезненное восхищение.

— Остра на язык, как всегда, — протянул он, качнув головой. — Ты прекрасна, малышка Джени. Даже когда пытаешься казаться колючей.

— Твоя «малышка Джени», как ты только что сказал, немного бу. Так что найди себе более новую куклу, Филипп. Которую не ласкали руки Джека.

Улыбка Филиппа на мгновение дрогнула. Упоминание Джека подействовало на него как удар под дых. Его глаза сузились, превратившись в две темные щели.

— Ты думаешь, это должно меня остановить? — прошептал он, и в его тоне прорезалась опасная хрипотца. — Напротив. Это делает игру только интереснее. Джек может сколько угодно оставлять на тебе свои метки, но сейчас он в другом крыле школы, и ему плевать, с кем ты сидишь и что я тебе говорю.

Он наклонился к самому её уху, почти касаясь губами волос.

— Он вычеркнул тебя, Джейн. А я здесь. И если для того, чтобы ты это поняла, мне нужно забрать «игрушку» Блэквелла и переделать её под себя — поверь, я сделаю это с огромным удовольствием.

— Ты забыл маленькую деталь, Сент-Клер, — голос Джейн прозвучал на удивление твердо, разрезая его приторный шепот. — Я живой человек, а не глина, из которой можно лепить что тебе вздумается. Я ведь и ударить могу, если ты еще раз приблизишься ко мне. Не забывай: ты разрушил мой мир.

Филипп не отпрянул. Напротив, он издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли раскаяния. — О, карамелька, — протянул он, и в его тоне прорезалась пугающая нежность. — Именно поэтому ты мне так нравишься. Глина безлика, а в тебе сейчас столько жизни, сколько не было за всё время твоих «правильных» отношений с Блэквеллом. Ненависть тебе к лицу гораздо больше, чем смирение.

Он поднялся, поправляя пиджак, и сверху вниз посмотрел на Джейн, которая сидела, вцепившись пальцами в край парты.

— Ударь, если это поможет тебе почувствовать себя лучше, — он равнодушно пожал плечами. — Но твой мир разрушил не я, Джейн. Я лишь показал тебе, насколько хрупким он был. Я выбил опоры, на которых стояла твоя иллюзия, а Джек... Джек просто позволил тебе упасть. Увидимся на ланче, карамелька. Постарайся к тому времени не сломать свою ручку — она ведь не виновата, что ты выбрала не того парня.

Джейн выдохнула только тогда, когда за ним закрылась дверь. Воздух в классе всё еще казался тяжелым от его парфюма — запаха дорогой кожи и чего-то горького, от чего во рту оставался металлический привкус.

Уроки тянулись бесконечно, и когда пришло время обеда, Джейн поспешила в столовую, выбрав стол в самом дальнем углу. Она надеялась стать невидимой, но резкий скрежет отодвигаемых стульев заставил её вздрогнуть.

Джейн подняла глаза и замерла: перед ней стояли Джек и Лиам.

— Что, Стоун, ты против? — бросил Джек, буравя её тяжелым, колючим взглядом.

— Бро, пойдем отсюда. Сядем в другом месте, — Лиам нервно сжал плечо друга, пытаясь увести его, пока на них не уставилась вся школа.

— Нет, я хочу сидеть со своей бывшей, — отрезал Джек, с грохотом опуская поднос на стол.

Джейн сглотнула вязкий ком в горле. Она видела, как ходят желваки на его лице, и понимала, что он на грани.

— Ты уже сел, — тихо ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тебе не нужно мое разрешение.

Лиам, тяжело вздохнув, тоже сел рядом, и за столом воцарилась тяжелая, удушающая тишина. Джейн молча ковыряла вилкой в тарелке, не в силах проглотить ни кусочка, когда вдруг рядом возникла третья тень.

Филипп вальяжно опустился на свободный стул, сияя своей самой ядовитой ухмылкой.

— Какая идиллия! — протянул он, переводя взгляд с разъяренного Джека на бледную Джейн. — Что, малышка Джени, обсуждаешь с клиентом, сколько он задолжал тебе за полгода отношений?

В столовой стало так тихо, что было слышно гудение ламп. Джейн почувствовала, как рука Джека под столом сжалась в кулак так сильно, что затрещали суставы.

Джейн медленно повернула к нему голову.

— Филипп, я бы советовала тебе не беспокоиться о долгах, — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали окружающие. — Лучше подумай о своих, ведь за шампанское в честь «победы» рано или поздно придется платить.

Затем она подалась к нему, почти касаясь его уха, так что со стороны их шепот выглядел пугающе интимным. Для всей столовой и для Джека, сидевшего напротив, это казалось секретом, который их объединяет.

— Я точно помню, что говорила у тебя на дне рождении, — прошептала она, и её голос стал острым, как бритва. — Козырь, который ты использовал — лишь пустышка, ведь ты явно не дал дослушать запись до конца, не так ли? Если будешь и дальше так давить на меня, я докажу свою невиновность. Он поймет, какую ошибку совершил, доверившись тебе. Я смогу вернуть Джека. И я даже специально, назло тебе, прощу ему все слова в мой адрес — лишь бы не видеть твою довольную физиономию.

Она сделала паузу, чувствуя, как Филипп на мгновение перестал дышать.

— Так что ешь молча.

Филипп медленно повернул голову к Джейн. Теперь в его глазах не было насмешки — только опасный, колючий интерес. Он тоже придвинулся ближе, почти касаясь её уха, так что со стороны это выглядело как интимный секрет двух сообщников.

— Рискованно, карамелька, — прошептала он так тихо, что Джек мог видеть лишь движение его губ. — Ты блефуешь. Ты не из тех, кто прощает неверие, а особенно после всего, чем ты пожертвовала ради него.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по её шее, а затем он снова посмотрел ей в глаза.

— Но мне нравится твой оскал. Это куда забавнее, чем твои слезы. Хорошо, я буду «есть молча»... пока что. Но не забывай: если ты попытаешься выкинуть этот фокус с записью, я уничтожу тебя так, что даже Джек не сможет собрать осколки. Напомни мне, пожалуйста, карамелька, куда ты подала документы? UCL?

Филипп выпрямился, демонстративно взял с её подноса зеленое яблоко и с громким хрустом откусил кусок.

— Хм, кислятина. Совсем как атмосфера за этим столом, — громко произнес он, обращаясь уже ко всем.

За столом воцарилась тяжелая, вязкая тишина. Джейн заставила себя сделать глоток воды, не поднимая глаз. Она чувствовала на себе пристальный, обжигающий взгляд Джека, который сидел напротив, и торжествующую ауру Филиппа рядом. Лиам лишь молча сверлил дыру в своем подносе. Каждый из них играл свою роль, и этот обед казался бесконечной пыткой под прицелом сотен любопытных глаз.

Когда прозвенел звонок, Джейн первой поднялась и почти бегом направилась в кабинет.