Получается, я у тебя первый?... Это возбуждает.

Филипп запер дверь на замок, отсекая гул басов и пьяные выкрики за стеной. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием. Он сел на край кровати и вызвал номер, который уже выучил наизусть.

Один раз. Второй. Третий. Тишина...На четвертый раз, как только послышался щелчок соединения, в трубке раздался резкий, сонный и злой голос Джейн:

— Если я не беру трубку, это означает, что я не хочу с тобой разговаривать! — выпалила она. — Сент-Клер, у тебя совесть есть? Время три часа ночи!

Филипп тихо рассмеялся, откидываясь на подушки. Этот звук — её настоящий, живой гнев — подействовал на него лучше любого алкоголя.

— Оу, какая колючая... — протянул он, смакуя каждое слово. — А что, Блэквелл не научил тебя манерам? Или он сейчас слишком занят той брюнеткой в коттедже, чтобы следить за твоим языком?

Джейн хотела сбросить вызов, её палец уже дрожал над красной кнопкой, но следующий вопрос Филиппа заставил её замереть.

— Кстати, ты не интересовалась, что сейчас делает твой парень? Надеюсь, он всё-таки сдержал свой пыл. Знаешь, у этой девицы такие же длинные волосы, как у тебя, только взгляд... куда более опытный.

На том конце провода повисла тяжелая, удушающая тишина. Филипп почти физически чувствовал, как у Джейн перехватило дыхание.

— Что молчишь, карамелька? Неужели ты думала, что он будет сидеть в углу и рассматривать твою фотографию, пока вокруг столько соблазнов?

— Не называй меня так! — выплюнула она, и в её голосе вспыхнула ярость. — И не смей врать мне про Джека. Я знаю, какой он.

— Да неужели? Ты знаешь того Джека, которого он тебе показывает. А я вижу его сейчас. Как я могу не называть тебя карамелькой? Ты же такая сладкая, Джен... даже когда пытаешься казаться сильной.

— Ты больной, Филипп, — прошептала она. — Тебе лечиться надо. Оставь меня в покое.

— Оставить? Не могу. Малышка Джени... я соскучился. По-настоящему. По тому, как ты морщишь носик, когда злишься. По запаху той перекиси в кафе.

Филипп лениво растянулся на кровати, закинув руку за голову. Джейн уже была готова нажать «отбой», но Филипп, почувствовав это, нанес удар под дых:

— Ты рассказала ему о нашей тайне? Мне вот интересно... бинты на его руках — твоя работа? Получается, ты обработала его раны сразу после меня? — он сделал паузу, и его голос стал вкрадчиво-опасным. — Получается, я у тебя первый?... Это возбуждает. Но как на это отреагирует Джек?

Джейн почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Палец застыл в миллиметре от экрана. Он бил в самое больное — в её ложь во спасение.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — голос Джейн стал глухим от напряжения.

— Разве? Банальное любопытство, — Филипп перевернулся на бок, вглядываясь в темноту. — Просто представь его лицо, когда он узнает, что пока он разбивал мне скулу, ты уже ждала меня с бинтами.

— Ты не посмеешь, — прошептала она, сжимая телефон до боли в суставах.

— А ты проверь. Хотя я ведь не требую многого. Просто поговори со мной. Расскажи, как прошел день. Ты ведь не хочешь, чтобы твой идеальный рыцарь узнал, чью кровь ты смывала со своих ладоней перед тем, как обнять его?

Джейн не сбросила трубку. Она сидела в темноте своей комнаты, слушая его торжествующее дыхание.

— Как ты себя чувствуешь? — его голос вдруг стал мягким, почти заботливым, но от этой мягкости становилось тошно. — Я правда переживал. Тебе стоит лучше следить за здоровьем... говорят, тебя вырвало в школе. Это нехорошо.

— Филипп, это не твоё дело, — отрезала Джейн.

— Как это не моё? Мы ведь сидим рядом... — он сделал паузу, будто выбирая слова повкуснее. — Я не хочу, чтобы ты болела. Может, мне прислать тебе что-нибудь? Лекарства... витамины... Просто скажи, и я приеду. Мне не сложно. Для тебя — вообще нет.

— Всё, я отключаюсь.

Она уже начала убирать телефон от уха, но его голос остановил её — вкрадчивый, тянущийся следом, как невидимая удавка:

— Не стоит этого делать, карамелька... я ведь предупреждал.

Филипп выждал секунду, наслаждаясь её заминкой, и продолжил:

— У тебя очень красивый голос. Твой парень тебе это говорил? Или он слишком груб, чтобы замечать такие мелочи? Такой, как ты, нужна забота. Нормальное отношение. Я бы никогда не допустил, чтобы тебе было плохо. Чтобы ты так выглядела.

— Замолчи! — выкрикнула Джейн, чувствуя, как его слова проникают под кожу.

Филипп рассмеялся — хрипло и почти искренне.

— Ты такая милая, малышка Джени. Знаешь... мне кажется, сегодня ночью ты мне приснишься. Моё единственное яркое событие за весь этот бесконечный день.

Раздались короткие, механические гудки. Филипп еще долго лежал с блаженной улыбкой, слушая наступившую тишину. Ему было плевать на триумф команды и на моделей, ждущих внизу. Его личная победа заключалась в том, что последним, кого Джейн услышала перед сном, был не её «идеальный» Джек, а он. С этим пьянящим чувством власти он наконец провалился в глубокий, спокойный сон.

Джек проснулся от того, что тяжелый гул в голове при каждом движении отдавался в висках тупой, пульсирующей болью. В комнате стояла невыносимая духота, пахнущая перегаром и чужим парфюмом, а в памяти зияли серые провалы. Он попытался пошевелиться, но почувствовал рядом чужое тепло. Медленно, боясь дышать, он повернул голову и замер.

Сердце Джека пропустило удар — он едва не схватил инфаркт от ужаса, представив худшее. Резко откинув одеяло, он зажмурился, уже ожидая увидеть одну из тех моделей, которых Сент-Клер весь вечер подталкивал к его креслу, но вместо тонкого женского плеча увидел... заспанную физиономию Лиама.

— Какого черта ты тут делаешь?! — рявкнул Джек, отпихивая друга ногой.

Уокер недовольно приоткрыл один глаз и, не глядя, запустил в Джека подушкой.

— Да завали ты... Забыл, как я тебя тащил на своем горбу через весь коттедж? Ты вчера вырубился прямо на барной стойке, едва не разбив лицо о стаканы. Скажи спасибо, что я не бросил тебя там на растерзание фанаткам, а притащил в номер и запер дверь.

Джек облегченно выдохнул, чувствуя, как липкий страх наконец отпускает. Быстро приняв ледяной душ, чтобы смыть с себя тяжесть вчерашнего вечера, он вместе с Лиамом спустился в столовую.

Там уже вовсю кипела жизнь. Филипп сидел во главе длинного стола, выглядя подозрительно свежим и бодрым для человека, который провел ночь в эпицентре такого безумия.

— Хреново выглядишь, Блэквелл, — лениво бросил он, даже не отрываясь от газеты, едва Джек опустился на стул. — Видимо, барная стойка оказалась жестче, чем твоя кровать.

— Не твое дело, Сент-Клер, — отрезал Джек, вливая в себя черный кофе, который казался на вкус как жженая резина.

Лиам сел рядом, бросая на Филиппа подозрительный взгляд, но общая атмосфера за столом быстро скатилась к привычному для их команды цинизму. Брайан, с аппетитом уничтожая омлет, восторженно обратился к остальным:

— Слушайте, я тут недавно в клубе одну цыпу присмотрел, просто нереальная! Номер тогда сучка не дала, строила из себя недотрогу, всё глазами в пол... — Брайан заржал, толкнув Тейлора в плечо. — Но вчера я увидел её здесь, и мы с Тейлором ее по очереди прямо в гостевой комнате...

Оказалось, «недотрогам» просто нужно правильное количество элитного виски, чтобы они перестали изображать святых и вспомнили, для чего им нужны колени.

Взрыв хохота сотряс стол.

— Да-да, — подхватил Тейлор, вытирая слезы от смеха. — Они все такие тихие, пока не почувствуют запах денег и статус. Сначала делают вид, что им неловко даже слово сказать, а через час уже умоляют не останавливаться.

Парни наперебой вставляли сальные шуточки, обсуждая детали, а Джек чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Каждый раз, когда они говорили о «недотрогах», он невольно вспоминал Джейн — её тихий голос, её нежелание быть в центре внимания и те грязные намеки, которыми Филипп пытался отравить его мысли на тренировке.

— А ты, Филипп, где вообще был? — Тейлор вытер слезы от смеха и обернулся к Сент-Клеру. — Ты будто испарился в самый разгар. Упустил всё мясо!

Филипп медленно отставил стакан с апельсиновым соком и загадочно ухмыльнулся, бросив на Джека мимолетный, колючий взгляд.

— Да так... решил лечь пораньше, — спокойно ответил он, и в его голосе проскользнула странная, почти нежная интонация. — И вам советую. Будете такими же довольными, как я сегодня. Знаете, иногда тишина и правильные мысли в трубке приносят куда больше удовольствия, чем вся эта шумная толпа.

Джек замер со стаканом в руке. Ему не просто не понравился этот тон — его прошила ледяная догадка. Сент-Клер выглядел не просто бодрым; он выглядел как хищник, который ночью наконец-то загнал свою жертву в угол.

Эндрю, который до этого сидел тише воды и уткнулся в экран, вдруг замер, а его брови поползли вверх. Он медленно поднял голову, обводя парней ошарашенным взглядом.

— Эй, вы че, бессмертные? Нахрена вы фотографии с вечеринки в общий школьный чат скинули? — выпалил он, не веря своим глазам. — Туда же обычно только учебную ерунду и расписание олимпиад кидают! Там же учителя... и девчонки!

В столовой мгновенно стало тихо, только чья-то вилка со звоном упала на пол. Парни, как по команде, похватали телефоны.

— Ох, черт! — выругался Брайан, листая ленту, которая обновлялась каждую секунду. — Там весь компромат. Весь наш «отдых» как на ладони. Кто этот дебил, который нажал «отправить всем»?

Лукас, прищурившись, увеличил один из снимков и ткнул пальцем в экран, обращаясь к Филиппу:

— Сент-Клер, а ты времени зря не терял! Гляньте, как он на эту брюнетку смотрит... — Тейлор присвистнул. — Как будто сожрать её готов прямо там. Слушай, Фил, милашка же, дашь номер?

Филипп лишь загадочно ухмыльнулся, не сводя глаз с побледневшего Джека. На фото Филипп действительно прижимал к себе темноволосую девушку. Его взгляд был пугающе лихорадочным, жадным — он смотрел на неё, но все за столом понимали: он видит в ней кого-то совсем другого. Кого-то, чьи волосы пахнут лавандой и перекисью .

Эндрю продолжал листать чат, и его лицо вытянулось еще сильнее.

— Ох... Блэквелл, а я-то думал, ты весь вечер в обнимку с барной стойкой провел. А оказывается, ты был в центре событий!

Он развернул телефон экраном к Джеку. На фотографии, сделанной с подчеркнуто «грязного» ракурса, была запечатлена сцена: девица в полупрозрачном белье танцевала дерзкий стриптиз прямо на столе, а Джек сидел в паре сантиметров от неё. В кадр попал момент, когда она, изгибаясь, почти касалась его лица, а чья-то тонкая женская рука собственнически покоилась на плече Джека, притягивая его ближе к действу.

Выглядело всё так, будто Джек — главный фанат этого шоу. На его лице, затуманенном алкоголем, застыло выражение, которое любой мог принять за похотливое предвкушение. Взгляд казался липким, а полуулыбка — подтверждением того, что он наслаждается каждой секундой этого грязного перформанса.

Джек чувствовал, как внутри всё леденеет. Он понимал: этот чат сейчас читает вся школа. И Джейн, которая ждет его и верит в «просто тренировки», увидит это первой. В её тихом, хрупком мире, где даже громкий смех был редкостью, эти кадры станут смертным приговором. Без права на апелляцию.

Филипп лениво откинулся на спинку стула, наслаждаясь тем, как по лицу Джека медленно расползается мертвенная бледность.

— Какая жалость, Джек... — вкрадчиво произнес он, смакуя каждое слово. — Кажется, твоя «принцесса» только что получила очень наглядное пособие по биологии. В самом высоком разрешении.

Лиам сидел как вкопанный, чувствуя, что еще немного — и всё здесь разлетится к чертям. Он не переживал о собственной репутации — его совесть была чиста, ведь он весь вечер провел, уткнувшись в экран телефона за игрой, и лишь в четыре утра на своих плечах потащил Джека спать. Но сейчас Уокер понимал: алиби Лиама не спасет Джека. С этого дна его уже не вытащит никто. Джек дрожащими руками включил свой телефон. Экран взорвался каскадом уведомлений. Десятки пропущенных от Джейн за прошлую ночь... Она звонила ему. Звонила, пока он был в отключке и одно-единственное сообщение, от которого у него перехватило дыхание.

«Джек, я не собираюсь выслушивать твои очередные оправдания. Ты можешь вспылить на меня из-за неотвеченного звонка или из-за придурка, который назвал меня Джени, а я должна послушно ждать, когда ты остудишь свой пыл? Не смей мне звонить. Ты же так хотел на эту чертову вечеринку в субботу? Там и встретимся, но поедем мы по отдельности. И не смей со мной спорить — ты не в том положении».

Каждое слово било наотмашь. Джек лихорадочно нажал на вызов, прижимая трубку к уху так сильно, что заныли костяшки.

— Давай же, принцесса , возьми... — шептал он, меряя шагами столовую под злорадным взглядом Филиппа.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».

Джек снова открыл сообщение. Он прочитал его раз, второй, чувствуя, как мир вокруг рассыпается в труху. В какой-то момент пальцы онемели, и он просто выронил телефон на стол, не в силах больше на него смотреть.

Филипп, внимательно следивший за каждой переменой в его лице, тут же подался вперед. Он медленно, почти издевательски потянул телефон к себе двумя пальцами, разворачивая его так, чтобы видеть текст.

— Оу, кажется, карамелька не оценила твой «культурный досуг», — Сент-Клер лениво пробежал глазами по строчкам и пододвинул телефон обратно к Джеку. — «Поедем по отдельности»... Звучит как официальное приглашение для кого-то другого составить ей компанию, не находишь?

Джек медленно поднял голову. В его глазах больше не было просто злости — там была ледяная, концентрированная ненависть.

— Ты это сделал, — прохрипел Джек, не поднимая глаз от телефона. — Ты специально подстроил этот кадр.

— Я просто нажал на кнопку в нужный момент, — Филипп лениво пожал плечами, смакуя каждую секунду чужой агонии.

Ситуация в столовой накалилась до предела. Пацаны из команды, которые еще пять минут назад ржали над «голыми задницами» в чате, теперь сидели с ошарашенными лицами, переводя взгляд с разъяренного Джека на невозмутимого Филиппа. До них наконец-то дошло, что это не случайный «слив» спьяну, а спланированная диверсия.

— Филипп, тупой ты кусок говна! — Брайан первым нарушил тишину, с грохотом отодвигая поднос так, что остатки сока выплеснулись на стол. — Это ты, что ли, слил эти фотографии? Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

Тейлор, потирая лицо, добавил с явным беспокойством:

— Чувак, там же всё! Мои родители этот чат мониторят через день. Ты нас всех подставил под удар!

Филипп даже не повел бровью. Он медленно обвел их презрительным взглядом, словно смотрел на надоедливых насекомых под микроскопом.

— Ой, заткнитесь вы, — лениво бросил он, откидываясь на спинку стула и закидывая руку за голову. — Все местные газеты и так знают наизусть ваши голые задницы. Вы же там вечно на первых полосах в разделе скандалов. Тоже мне, «невинные овечки» нашлись.

Эндрю, который до этого молча листал сообщения, поднял на него тяжелый взгляд:

— А нахуя ты это сделал, Сент-Клер? В чем прикол? Нахуя подставлять команду и Джека в таком свете?

— В правде, Эндрю... — Филипп сделал паузу, и его глаза лихорадочно блеснули. — Прикол всегда в правде. Я просто показал миру наше истинное лицо. Без фильтров и масок «золотых мальчиков».

Лукас протер глаза, словно пытался проснуться от этого кошмара. Он долго вглядывался в лицо Филиппа, пытаясь найти там хоть каплю прежнего товарища, а потом глухо спросил:

— Это же не из-за бабы, Фил? Ты же не настолько поехал кукухой, чтобы рушить репутацию всей команды из-за какой-то...

Филипп мгновенно преобразился. Его расслабленная поза исчезла, он подался вперед, и в его голосе прорезался ледяной, режущий металл.

— Прикуси свой язык, Лукас, пока я его тебе не оторвал, — прошипел он. В столовой стало так тихо, что было слышно мерное гудение вентиляции. — Не «бабы». А дамы. Имейте уважение, если не хотите, чтобы следующая порция компромата была лично про ваши семейные скелеты в шкафу.

Марк, капитан команды, выглядел так, будто на него обрушилось здание. Он долго молчал, переваривая услышанное, и наконец заговорил:

— Сент-Клер, я всегда на твоей стороне, но эта хуета за гранью. Ты подставил команду. Тренер с нас шкуру сдерет, не говоря о том, что скорее фотографии разлетелись и по нашим соперникам. И всё ради... я так и не понял, ради чего?

Итан,не чувствуя, как край пропасти крошится под его ногами, решил вставить свои «пять копеек» в защиту мужской солидарности. Он махнул рукой в сторону Джека, всё еще не осознавая, что заигрывает со смертью:

— Слушай, Фил, завязывай. Она же девушка Джека, ты, блядь, понимаешь это? Не очередная девка из клуба, которую можно делить между собой или выставлять на всеобщее обозрение. Вот когда Джек с ней наиграется, тогда и делай что хочешь, хоть в чат кидай, хоть...

Он не успел закончить фразу.

Скрежет ножек стульев по кафелю прозвучал как выстрел. Джек и Филипп, которые секунду назад были готовы вцепиться друг другу в глотки, одновременно и абсолютно синхронно рванулись к Итану, встав к нему вплотную с двух сторон.

Джек выглядел так, будто сейчас начнется физическая расправа. Его забинтованные кулаки уперлись в край стола, а лицо превратилось в маску первобытной ярости.

— Итан, сука, заткнись, — прорычал Джек, и каждое его слово вибрировало от ненависти. — Если ты еще раз сравнишь мою девушку со шлюхами, которые тебе раздвигают ноги, я лично вырву твой кадык. Я больше не желаю слышать из ваших грязных уст имя Джейн. Никогда. Ты меня понял?

— Ты слышал Блэквелла? — голос Филиппа прозвучал на контрасте — тихий, вкрадчивый и оттого еще более жуткий. Он наклонился так близко к Итану, что тот вжался в спинку стула. — Он, конечно, объясняет как варвар, но не менее эффектно.

Филипп на мгновение замолчал, рассматривая Итана как пятно на дорогом костюме.

— Итан, друг мой, стоит лучше следить за языком, иначе я выкуплю дешевый отель твоей семьи на свои карманные деньги — поверь, у меня еще останется на хороший обед. Не на тех ты показываешь свои зубы, я ведь их раздроблю. Сначала твой бизнес, а потом и жизнь.

Джек, тяжело дыша, на мгновение встретился взглядом с Филиппом — в этот миг они оба были готовы убить за неё, но по разным причинам.

Он резко повернул голову к остальным, обводя притихших парней бешеным взглядом:

— И все остальные тоже! — голос Джека прорезал тишину столовой, как лезвие. — Любой, кто еще раз откроет свой гнилой рот, чтобы обсудить её... любую деталь, её работу или это чертово «пари»... вы будете иметь дело лично со мной. Она — неприкосновенна. Её имя больше не обсуждается. Никогда.

Закончив с командой, Джек резко развернулся к Филиппу. Он схватил его за грудки, рывком притягивая к себе и сокращая расстояние между их лицами до опасного минимума.

— А ты, сукин сын, — прохрипел он прямо в лицо Сент-Клеру, чья ухмылка даже сейчас не померкла, — жив лишь из-за своего отца. И из-за той бумажки, которую он подписал с моим. Не смей думать, что ты здесь в безопасности.

Филипп лишь криво усмехнулся, глядя в глаза Джеку с вызовом:

— Береги связки, Джек. Тебе еще завтра на балу ими оправдываться... Если она, конечно, захочет тебя слушать.