Следы на коже

Джейн вышла, всё еще чувствуя тревогу, но как только дверь захлопнулась и машина Джека сорвалась с места, его самообладание рухнуло. Он набрал номер, который знал наизусть из школьной базы.

— Ты где? — голос Джека был похож на рокот приближающейся бури.

— А зачем тебе? — послышался расслабленный, чуть издевательский голос Филиппа.

— Бля... где ты?! — рявкнул Джек так, что на том конце провода воцарилась секундная пауза.

Филипп, явно не осознавая всей серьезности ситуации, продиктовал адрес парковки у спортзала. Джек прилетел туда через десять минут. Стоило ему выйти из машины, как он увидел Филиппа, стоявшего рядом с Лиамом. Лиам что-то весело рассказывал, но, увидев перекошенное лицо друга, осекся.

Джек не стал ничего объяснять. Он подошел вплотную и с размаху впечатал кулак в морду Филиппа. Удар был такой силы, что тот отлетел на капот стоявшей рядом машины.

— Ты что творишь?! — закричал Лиам, в шоке бросаясь между ними и пытаясь ухватить Джека за плечи. — Джек, остынь!

Но Филипп, вытирая кровь с разбитой губы, не собирался отступать. В его глазах вспыхнула ответная ярость.

— Что, правда глаза колет, золотой мальчик? — прохрипел он и, оттолкнув Лиама, с воплем набросился на Джека.

Завязалась жестокая драка. Лиам метался между ними, пытаясь разнять парней, но удары градом сыпались с обеих сторон.

— Она всё равно узнает, какой ты подонок! — выплюнул Филипп, пытаясь достать Джека в челюсть. — Рано или поздно она поймет, что ты её просто сломал!

— Закрой свой рот! — Джек повалил его на асфальт, нанося удар за ударом. — Больше никогда... слышишь, никогда не смей писать ей!

Ярость Джека вспыхнула с новой силой. Он схватил Филиппа за ворот куртки и прижал к капоту так, что металл жалобно лязгнул.

— Какого хрена, Филип?! — прорычал Джек, и его лицо было в сантиметре от противника. — Ты же знал, что она моя! Какого черта ты ей пишешь всю эту грязь?!

Филипп сплюнул кровь на асфальт и криво усмехнулся, глядя Джеку прямо в глаза. В его взгляде не было страха — только застарелая обида.

— Она не была твоей, Джек! Никогда не была! Вспомни, сколько она от тебя бегала? Как она шарахалась от одного твоего имени! Сука... — Филипп тяжело задышал. — Думаешь, я не мог забрать её еще тогда, в день Олимпиады? Я просто дал тебе фору, Джек. По старой дружбе. Но ты распорядился моим подарком как идиот.

Джек замахнулся для нового удара, но слова Филиппа заставили его замереть.

— Для тебя она была спортивным интересом, — прохрипел Филипп, пытаясь оттолкнуть руки Джека. — Очередным трофеем в твоем списке. И вдруг ты заявляешься и говоришь о чувствах, что хочешь отношений с ней, что влюбился!

Лиам застыл на месте. Его руки опустились, а глаза округлились от шока. До него наконец дошло, из-за чего весь этот сыр-бор.

— Филипп... — медленно произнес Лиам. — Ты что, реально пишешь Джейн? Ты в своем уме? Она же с Джеком! Все в школе знают, что они пара!

— Да плевать мне на «всех»! — выкрикнул Филипп. — Джек, ты сам во всем виноват. Я ведь даже не замечал ее. Подумаешь, медалистка... думаешь, у меня таких не было? — Филипп рассмеялся. — Но тогда в клубе, когда я увидел ее... А она хороша, не так ли? Ее черное платье... черт! До сих пор крышу сносит. Уводить девушку у друга — это как минимум не галантно, особенно после его сопливого признания. Но это было тогда. А сейчас мне плевать. Она тоже мне нравится, Джек, так же как и тебе, а может даже больше. И я хочу забрать ее себе!

Джек навис над одноклассником как тень.

— Кому она нравится? Тебе, Филипп? — прорычал он, и в его гласах послышался пугающий смех. — Да иди ты на хуй! Тебе — тому, кто проводит больше времени в борделях, чем дома? Тебе — любителю секса втроем? Ты больной ублюдок. Ты и близко не достоин произносить её имя своими грязными губами.

— Джек, заткнись! — выкрикнул Филипп, вскакивая на ноги. — Неужели ты забыл, что и ты там был? Всё, что вытворял я — делал и ты! Мы из одного теста, Джек. Разница только в том, что ты нацепил маску святого ради этой девчонки, а я не скрываю, кто я такой. Ты такой же гнилой внутри, как и я. И видео с Роуз — это только верхушка айсберга!

Джек рванулся к нему, но Лиам успел вцепиться в него мертвой хваткой.

— Я изменился, — тихо, сквозь зубы процедил Джек. — А ты так и остался куском дерьма.

— Изменился? — Филипп расхохотался. — Ты просто надел намордник, Джек. Но внутри ты всё тот же цепной пес. Я помню всё, что мы делали. Думаешь, отмыл руки? Стоит тебе коснуться Джейн, и она почует запах той гнили, в которой мы варились все эти годы.

Глаза Джека полыхнули безумием. Он рванулся с такой силой, что Лиаму пришлось навалиться на него всем весом.

— Филипп, если ты еще раз подойдешь к Джейн... я клянусь... ты пожалеешь об этом так, как никогда в жизни!

Филипп медленно, почти лениво вытирал кровь с подбородка.

— Знаешь что, Джек? — он понизил голос до вкрадчивого шепота. — Джени мне слишком нравится. Она такая милашка... эти её карие глаза... Ты знал, как они светятся при свете? А как она забавно морщит носик, когда смущается... и как она смеется... Мне всегда было интересно: останутся ли на её фарфоровой коже следы от моих пальцев? Она же такая бледная. Наверное, каждое касание оставляет отчетливый след...

— Твою мать, Филипп, заткнись! — крикнул Лиам.

— Она такая невинная, правда? Скажи, Джек, а ты уже пробовал её на вкус? — Филипп подался вперед. — Я ведь глаз с неё не свожу на уроках. Видел бы ты, как она прикусывает губу, когда думает над задачей... Хотя... не смеши меня. Она тебе не даст, она же не из тех шлюх, к которым ты привык. Ты боишься к ней прикоснуться, дрожишь над ней, как над фарфоровой куклой. А я... — Филипп мерзко хихикнул. — Знаешь, Джек... каждый раз, когда я деру очередную подстилку, я закрываю глаза. И вижу на её месте твою принцессу. Я представляю, как её волосы путаются в моих пальцах, когда я прижимаю её к подушкам... Как на её белоснежной коже расцветают следы — мои следы.

Джек вдруг перестал вырываться. Он затих.

— Ты даже не представляешь, — тихо произнес он, — что я сделаю с тобой, если ты хотя бы посмотришь в её сторону еще раз. Лиам, отпусти. Я ухожу.

Он резко развернулся и зашагал к машине. Лиам остался стоять посреди парковки. Филипп сделал шаг вслед Джеку:

— Я ведь не просто хочу её, Джек. Я одержим. Каждой деталью, каждым дюймом. Она не будет работать. Ей не придется больше ни о чем просить. Я превращу её в свою личную вещь.

Джек замер. Его пальцы вцепились в ручку двери так, что металл жалобно застонал.

— Мою — до последнего миллиметра её тела. Навсегда. И знаешь, что самое забавное? Ты сам мне её отдашь. Потому что ты — зверь, Джек. Рано или поздно ты сорвешься, — закончил Филипп.

Джек рванулся назад, но Лиам снова вцепился ему в плечи:

— Джек, не надо! Он тебя провоцирует! Он просто хочет, чтобы ты его добил!

— Давай! — закричал Филипп. — Ударь меня еще раз! Пусть Джени увидит, какой ты зверь! Пусть посмотрит на твои окровавленные руки и поймет, что ты ничем не лучше тех выродков, от которых ты её «бережешь». Ты же хочешь меня прикончить за то, что я представляю, как вхожу в неё? Давай!

Воздух на парковке закипел. Лиам не выдержал первым.

— Заткнись, мразь! — взревел он и с разворота впечатал кулак прямо в зубы Филиппа.

Джек медленно подошел и присел рядом с ним.

— Ты больной ублюдок. Думаешь, я не понимаю, какую игру ты затеял? Столько грязи наговорил, чтобы что? Специально быть избитым? Папочке хочешь нажаловаться, чтобы убрать меня с дороги? — Джек оглянулся по сторонам. — А может, тут есть камеры? Филипп... мы с тобой из одного теста, и я знаю, что ты всегда играешь грязно. Хочешь забрать мою Джейн себе? Интересно, как?

— Твой отец никогда не позволит вам быть вместе. Ты это и без меня знаешь. Ты для него — наследник империи, а она... Обычная девчонка с окраины.

— Договорил? Со своим отцом я сам разберусь — голос Джека прозвучал ледяным. — Ты можешь представлять её в своей пустой голове в любых позах. Но реальность в том, Филипп, что она сейчас ждет меня. И когда она смотрит на меня, она видит мужчину. А когда посмотрит на тебя — увидит кусок дерьма в луже собственной крови.

Джек поднялся и кивнул другу:

— Поехали, Лиам. Оставь этого фантазера со своими влажными мечтами.

Они уже развернулись, когда хриплый, булькающий смех Филиппа заставил их спины напрячься.

— Знаешь, в чем твоя главная ложь, Джек? — Филипп приподнялся на дрожащих руках, глядя им в спины. Его глаза лихорадочно блестели в свете фонарей. — Ты боишься не того, что я её трону. Ты боишься того, что однажды она сама захочет ко мне прийти. Потому что со мной ей не нужно будет притворяться «хорошей девочкой». Я — это всё то, что она в тебе так отчаянно пытается не замечать. И когда она устанет от твоей святости... я буду ждать.

Джек не обернулся. Он лишь сильнее сжал кулаки и ускорил шаг к машине, но эти слова уже повисли в воздухе парковки, как ядовитый туман.