Шахматная партия

После геометрии Джейн осознала, что в спешке оставила записи в библиотеке. Павильон находился в глубине школьного парка, среди цветущих магнолий, и путь туда всегда успокаивал её. Забрав тетрадь, она не спеша возвращалась обратно по аллее, когда заметила у развилки дорожек элегантную пожилую даму в жемчужно-сером кашемировом пальто. Она выглядела совершенно потерянной среди одинаковых живых изгородей.

— Леди Маргарет? — Джейн ускорила шаг, узнав бабушку Филиппа. — Добрый день! Вы заблудились?

Старая дама обернулась, и её лицо мгновенно осветилось искренней радостью.

— О, Джейн! Здравствуй, деточка. Как удачно, что я тебя встретила. Как твоё самочувствие после вчерашнего торжества? Ты выглядишь немного утомленной, но всё так же очаровательна.

— Спасибо, всё хорошо, просто утро понедельника всегда немного сумбурное, — улыбнулась Джейн. — А вы какими судьбами в Академии?

— Кажется, архитекторы этого заведения слишком буквально восприняли идею «храма науки» как лабиринта для посвященных, — Маргарет развела руками, изящно поправляя сумочку. — Я ищу кабинет директора, мне нужно уладить кое-какие дела попечительского совета, но, кажется, я уже трижды прошла мимо одной и той же статуи Платона.

— Позвольте, я вас провожу, — Джейн мягко взяла её под локоть. — Здесь действительно легко запутаться, если не знать коротких путей. Директорский корпус совсем в другой стороне.

Они пошли по аллее, и леди Маргарет внимательно наблюдала за профилем девушки. В её взгляде не было привычной для светских дам оценки - только теплое, почти материнское любопытство. В Джейн не было той крикливой уверенности, которой грешили остальные ученицы Академии; в ней чувствовалась тихая, глубинная сила.

— У тебя редкий дар, Джейн. Умение не просто держать спину, а сохранять ясность взгляда, когда вокруг всё пытается тебя ослепить. Я видела, как ты держалась с Элеонорой. В тебе есть то благородство, которое не покупается титулами и не шьется в ателье. Это свет, дорогая. И, поверь моему опыту, в этом городе он — самая дефицитная вещь.

Джейн почувствовала, как к горлу подкатил комок.

— Спасибо, леди Маргарет, — прошептала Джейн, искренне глядя в добрые глаза старушки. — Ваши слова... они значат для меня больше, чем вы можете представить.

Они как раз подошли к массивным дверям администрации, когда из-за угла стремительным шагом вышел Филипп. Его взгляд был направлен в никуда, он явно был чем-то раздражен, но, заметив знакомый силуэт, мгновенно преобразился.

— Карамелька! Так вот ты где, — его голос прозвучал с той самой вкрадчивой хрипотцой, которая всегда заставляла Джейн внутренне напрячься.

Но увидев бабушку, Филипп резко замер. Его плечи расправились, а лицо приняло выражение безупречной вежливости, хотя в глазах всё еще плясали опасные искры.

— Бабушка? — он кивнул леди Маргарет, скрывая удивление. — Не знал, что ты решишь навестить нас сегодня лично.

Джейн, смущенно закатив глаза от его очередного прозвища, быстро кивнула обоим. Она чувствовала, как Филипп буквально препарирует её своим взглядом даже в присутствии родственницы.

— Мне пора на следующий урок. Хорошего дня, леди Маргарет.

Она почти бегом скрылась за поворотом коридора, мечтая поскорее оказаться в классе. Филипп смотрел ей вслед с таким неприкрытым обожанием, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал от напряжения.

— Дорогой, — Маргарет внимательно посмотрела на внука, когда шаги Джейн стихли. — Ты назвал её «карамелька»? Неужели девушка, о которой ты столько говорил... эта твоя «особенная»... это она?

— Да, бабуль, это она, — Филипп даже не пытался скрыть правду. Он жадно ловил каждое мгновение, когда мог произнести её имя или статус вслух.

— Филипп... — в голосе бабушки прорезалась тревога. — Но она ведь девушка Джека. Твоего друга. Они любят друг друга, это видели все вчера в поместье. Ты же не собираешься вставать между ними?

— Он мне не друг, бабушка, — Филипп перевел взгляд на леди Маргарет, и в его глазах вспыхнул холодный, расчетливый азарт. — Ты прекрасно знаешь, что в нашем мире не бывает друзей. Есть только те, кто успел первым, и те, кто оказался сильнее.

— Это путь в никуда, — вздохнула Маргарет, качая головой. — Сам Ричард одобрил их союз. Против воли Блэквелла-старшего не идет никто, ты же знаешь это лучше других.

Филипп лишь загадочно улыбнулся, вспоминая слова Джейн о «тени» и ту странную сделку, которую он почуял в воздухе поместья. Ричард Блэквелл никогда не делает подарков просто так.

— Бабуль, если бы дедушка или отец всегда сдавались только потому, что это «неправильно», у нас бы сейчас не было и половины того, что мы имеем. Ричард одобрил не любовь, он одобрил выгодный контракт. И я намерен узнать, в чем его суть.

— Даа,дорогой, но почему «карамелька»? — Маргарет внимательно изучала лицо внука. — Ты ведь никогда не любил сладости

— Я люблю сложности, — Филипп перевел взгляд на пустой коридор, словно всё еще видел там её силуэт. Она — самая вкусная ложь в этой Академии. Называть её по имени — значит ставить её в один ряд с этими пустыми куклами в коридорах. А она... она мой личный сорт зависимости, кажется всем податливой и милой, идеальной «тенью» для Джека. Но попробуй надавить чуть сильнее — и она сломает тебе зубы.

Он вкрадчиво взял бабушку под руку, ведя её к кабинету директора.

— Кстати, бабуль... ты ведь хорошо общаешься с будущим сенатором Харрисоном? Напомни, сколько лет его дочери? Кажется, Ричард очень тепло отзывался о перспективах объединения их капиталов...

Маргарет покачала головой, и её взгляд на мгновение стал грустным.

— Дорогой, я не думаю, что чувства — это то, во что стоит играть. Ричард вчера был слишком убедителен.

— Бабуль, — Филипп остановился, и его голос вдруг стал лишен всякого сарказма. — Ты ведь хотела бы видеть такую девушку в нашем доме? Не как гостью, а как свою невестку?

Маргарет замолчала. Перед её глазами снова возникла Джейн: её прямая спина, ясный, лишённый страха взгляд и то, как бережно она придерживала её под локоть на аллее. В этой девочке была порода, которая не покупается за деньги. Маргарет представила, как Джейн могла бы заполнить их пустые залы чем-то настоящим.

— В ней есть то, чего нет у других, Филипп, — тихо признала она. — Это правда.

— Вот видишь. И хотеть её — не преступление, — Филипп вкрадчиво улыбнулся, и в его глазах снова вспыхнул азарт. — Ричард не «одобрил» её, бабуля. Он просто временно разрешил сыну эту слабость. Блэквелл никогда не пойдет против слияния с Харрисонами. Сенаторское кресло стоит дороже, чем мечты отличницы.

Маргарет глубоко вздохнула, представляя, какую цену Джейн придется заплатить, когда Ричард решит, что «праздник» окончен.

— Скажи честно, бабуля, — Филипп наклонился к её уху, — если выбирать между пустой куклой-дочерью сенатора и Джейн... кого бы ты выбрала для меня?

Маргарет посмотрела на внука. Она знала, что он манипулирует ею, но образ Джейн в их семье был слишком заманчив.

— Ты невыносим, — прошептала она, но в её глазах промелькнуло согласие. — Ты ищешь оправдание своей охоте.

— Я ищу справедливости, — Филипп выпрямился, и его улыбка стала почти хищной. — Джек не заслуживает её, если готов мириться с планами отца. А я... я не собираюсь мириться. Тем более у той девочки... — Филипп на мгновение замолчал, картинно нахмурив лоб, будто пытался выудить из памяти неважную, проходную деталь. — Как её там звали? Дочь сенатора?

— Эмма, её зовут Эмма, внучок, — Маргарет невольно улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь седых волос. — Она очаровательна в своём роде. Светловолосая, всегда в центре внимания, настоящая любимица прессы.

— Ну вот, — Филипп хищно прищурился. — У них с Джеком гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Глупая, капризная девочка, не знающая слова «нет», и наследник империи, привыкший получать всё по щелчку пальцев. Они — идеальное зеркальное отражение друг друга.

Он сделал небольшую паузу, давая бабушке прочувствовать абсурдность этого союза по сравнению с тем, что она только что видела в Джейн.

— Ричард не ищет сыну душу, бабуля. Он ищет ему подходящую оправу, — голос Филиппа стал вкрадчивым, почти гипнотическим. — Эмма Харрис — это политический капитал. А Джейн... Джейн — это слишком яркое пламя, которое Ричард планирует потушить, как только оно выполнит свою задачу по «социализации» его сына.

Маргарет глубоко вздохнула, представляя себе эту шахматную партию. Она видела, как Филипп буквально смакует каждое слово, как его одержимость Джейн переплетается с желанием доказать свою правоту.

— Если ты докажешь мне, что твои намерения серьезнее, чем просто желание досадить Джеку... — Маргарет сделала паузу, внимательно изучая лицо внука. — Я устрою обед с сенатором Харрисоном. Но помни: если ты её обидишь, ты будешь иметь дело со мной.

Филипп почтительно поцеловал её руку, и в его глазах вспыхнул торжествующий блеск: партия началась.

— Ты действительно считаешь, что Джейн для них — лишь временная декорация? — тихо спросила она, когда они уже стояли у порога.

— Я в этом уверен, — Филипп выпрямился, и его лицо приняло выражение абсолютной, ледяной решимости. — И я не собираюсь позволить Блэквеллу-старшему выбросить такое сокровище на свалку истории только потому, что сенатор предложил ему более выгодный контракт.

Он вспомнил, как Джейн смотрела на Джека — с той самой преданностью, которая делала её пугающе уязвимой. Эта мысль обожгла его изнутри, заставляя пальцы в карманах пиджака сжаться в кулаки.

— Если Ричард играет в «тени», то я выведу эту игру на свет, — прошептал он, открывая перед бабушкой дверь в приемную. — Посмотрим, как запоет мой «друг», когда узнает, что я нашел ему идеальную невесту. И её зовут вовсе не Джейн.

Филипп смотрел на закрытую дверь приемной, и его улыбка медленно гасла, сменяясь выражением жгучей, почти болезненной решимости. Он солгал бабушке лишь в одном: он не искал справедливости. Ему было плевать на сенатора и на его глупую дочь,на Джека и на планы Ричарда.

Он просто не мог допустить, чтобы теплая лаванда её волос досталась кому-то, кто не способен оценить её беспощадный ум. Если для того, чтобы сорвать с неё «изумрудный шелк» Блэквеллов, нужно было сжечь весь город, он бы уже чиркал спичкой.