Осколки бордового шелка

К вечеру, когда пришло время возвращаться в реальность, атмосфера стала более нежной, но не менее густой. Джек надел на неё свою толстовку, и она буквально утонула в ней, пахнущей его парфюмом и кожей. По дороге к её дому он молча остановился у мусорного контейнера и, не глядя, швырнул туда пакет с бордовым платьем Филиппа.

— Завтра я приеду за тобой, принцесса, — он припарковался у её дома, глуша мотор. Он притянул её к себе за воротник толстовки, целуя так, будто они прощаются на годы. — Не хочу тебя отпускать. Кажется, я только сейчас начал жить.

Джейн обняла его за шею, прижимаясь всем телом.

— Знаешь, Джек... а твоя идея про то, чтобы жить вместе в Англии, она всё заманчивее и заманчивее.

Джек улыбнулся — Англия всегда была моим личным адом, планом моего отца по моей дрессировке. Но из-за тебя... когда я узнал, что ты решила туда поступать... детка... это же судьба...Всё, иди, принцесса, — он нехотя отстранился, поправляя её растрепанные волосы. — Не хочу, чтобы Изобель меня убила.

Джейн вышла из машины, чувствуя себя самой счастливой девушкой в мире.

Утро в школе казалось обманчиво спокойным. Джек, сияющий и защищающий, не выпускал её ладонь, пока они шли по коридору. У её шкафчика он прижал её к металлической дверце, и его голос, низкий и хриплый, опалил её ухо:

— Принцесса, может, скажешь маме, что ночуешь у Сидни? Или Кэсси?

Джейн закатила глаза, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Джеееек...

— Просто я хочу тебя, — он горько и одновременно нежно улыбнулся, глядя на неё так, будто в этом здании больше никого не было. — Хочу, чтобы ты была со мной всегда.

Джек неохотно ослабил хватку, но всё еще блокировал её своим телом, заставляя Джейн буквально впитывать его тепло. Он заглянул ей в глаза, и его взгляд смягчился.

— К черту планы. Как ты вообще спала? — тихо спросил он, перебирая пальцами прядь её темных волос. — Я полночи пялился в потолок, чувствуя твой запах на своих подушках. Думал, с ума сойду от тишины в квартире.

Джейн закусила губу, пытаясь сдержать улыбку, которая так и просилась наружу.

— Ужасно, Джек. Мама устроила мне допрос с пристрастием, почему я вернулась в твоей толстовке.Пришлось импровизировать на ходу про «пролитый сок» и «заботливого друга».

— Заботливого друга? — Джек усмехнулся, и в его глазах блеснул знакомый огонек. — Надеюсь, ты подчеркнула, насколько я заботлив в определенных вопросах.

— Прекрати! — она шутливо толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. —Ты хоть позавтракал?

— Кофе был горьким, дом — пустым, — он снова склонился к её уху, игнорируя проходящих мимо учеников. — Я официально заявляю: у меня зависимость, принцесса. И мне нужна новая доза тебя. Прямо сейчас.

Он заставил её поднять голову, заглядывая в её глаза.

— Так что там насчет Кэсси? — прошептал он. — Уверен, она с радостью тебя «приютит» для легенды, пока мы будем обсуждать наши лондонские планы... в моей спальне.

Джейн почувствовала, как щеки обжигает румянцем.

— Ты неисправим.

Джейн, всё еще улыбаясь, высвободилась и направилась в класс. Но стоило ей переступить порог, как радужный кокон лопнул. Филипп уже сидел на своем месте, вальяжно раскинувшись, и его взгляд мгновенно приклеился к ней. Она молча села рядом и уткнулась в книгу, пытаясь отгородиться стеной из страниц.

— Карамелька, доброе утро, — пропел он, смакуя каждое слово.

— Доброе.

— Как дела? Твой парень не сильно ругал тебя за мой выбор платья?

Джейн снова закатила глаза, не отрываясь от текста. Филипп тихо рассмеялся:

— Мне так нравится, когда ты так делаешь... Настоящая милашка.

Он замолчал, но Джейн кожей чувствовала, как он любуется ей, словно изучая ценный трофей.

— Знаешь, мне очень понравился твой подарок, — внезапно произнес он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искренность. — Даже бабушка его оценила... У тебя талант видеть людей. Теперь этот пистолет — моя любимая игрушка.

— Очень рада, что угадала с подарком, — холодно отозвалась Джейн.

Филипп продолжал сверлить её взглядом, и вдруг его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а глаза опасно сузились. Он заметил крошечное, едва заметное красноватое пятно на её шее, чуть выше ключицы. Ему не нужно было объяснять, что это. Он слишком хорошо знал природу таких меток.

В следующую секунду он действовал как хищник. Филипп резко схватил её за руку и рванул к себе, почти вплотную. Его пальцы другой руки грубо оттянули высокий воротник её одежды, обнажая кожу.

— Эй! — Джейн попыталась вырваться, её сердце забилось в горле. — Отпусти!

Она хотела убрать его руку, но Филипп мгновенно перехватил её второе запястье, сжимая его с такой силой, что кости едва не хрустнули. Его лицо теперь было в дюйме от её, и в его глазах полыхала ярость, перемешанная с брезгливостью.

— Что это такое?! — прошипел он, кивком указывая на засос.

Филипп сжимал её запястья так сильно, что Джейн видела, как белеют его собственные костяшки. В классе воцарилась липкая, неестественная тишина — одноклассники замерли, боясь пропустить хоть слово из этой безобразной сцены.

— Отвечай, когда я спрашиваю! — прорычал он, и в его голосе Джейн услышала не просто злость, а глубокую, уязвленную гордость хищника, чей трофей посмел принадлежать кому-то другому.

— Мне больно! Отпусти! — вскрикнула Джейн, пытаясь дернуться, но он впечатал её запястья в край стола, лишая малейшей возможности шевельнуться.

Филипп на мгновение замер. Его пальцы на её пульсе дрогнули от её крика, но он не разжал хватку. Он смотрел на красное пятно на её шее так, словно хотел выжечь его взглядом, стереть саму память о том, что Джек прикасался к ней.

— Больно? — переспросил он, и в его голосе прорезалась опасная, ледяная нотка. —Нет карамелька, это мне больно.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, Филипп! — Джейн наконец нашла в себе силы выплюнуть эти слова ему в лицо, хотя её руки дрожали. — Ты мне никто!

Лицо Филиппа исказилось. Он на мгновение оскалился, и этот оскал был пугающим.

— О-о-ох, ошибаешься, карамелька, — прошептал он, и его дыхание обожгло ей щеку. — Я твой враг, помнишь? Я уничтожу всю твою сказку до самого основания. Зря ты дала мне козырь... А точнее, зря ты легла под него сразу после этого.

Он снова мазнул взглядом по багровому следу на её шее, и в этом взгляде было столько презрения, что Джейн захотелось сжечь свою кожу.

— И именно из-за этого я решил сделать свой ход прямо сейчас, — закончил он.

— Мистер Сент-Клер! Что здесь происходит?! Немедленно отпустите мисс Стоун! — голос учителя химии прозвучал высоко и неуверенно, но Филипп даже не обернулся. — Я не отдам тебя ему, — прошептал он, и в этом шепоте было столько безумия, что Джейн стало по-настоящему страшно. — Даже если мне придется разрушить твою жизнь, чтобы он не смог ею пользоваться. Поверь мне, карамелька, я только начал.

Он резко разжал руки, отталкивая Джейн от себя. В следующую секунду он с оглушительным грохотом перевернул парту, за которой они сидели. Учебники и тетради разлетелись по полу, а звук удара металла о кафель заставил всех вздрогнуть. Не говоря больше ни слова, Филипп стремительно вышел из класса, с силой захлопнув за собой дверь.

Филипп шел по коридору, едва разбирая дорогу. Ярость ослепляла, она пульсировала в висках тяжелыми молотами. Его всегда считали холодным и расчетливым, но сейчас этот лед превратился в раскаленную лаву.

Он резко остановился у стены и со всей силы, вкладывая в удар всю свою ненависть и отчаяние, ударил кулаком в каменную кладку. Послышался глухой хруст. Кожа на костяшках мгновенно лопнула, и по стене поползла тонкая алая струйка. Филипп смотрел на свою кровь, тяжело дыша, но эта боль не принесла ему ни капли облегчения. Она была ничем по сравнению с тем ядом, который разливался внутри.

Его колотило. Он чувствовал этот горький привкус ревности — чувства, которое он презирал в других и которое теперь буквально душило его самого. Ему хотелось сорваться с места, ворваться обратно в класс, вышвырнуть Джейн из-за парты, закинуть на плечо и увести подальше от этого города, от Джека, от всех. Или найти Блэквелла прямо сейчас, вцепиться ему в горло и выбить из него это самодовольное выражение лица счастливого любовника.

Но он не мог.

Филипп стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой. Он понимал: у него нет прав. Нет прав на неё, нет прав защищать её или злиться на то, что она выбрала не его. В глазах школы он был просто высокомерным придурком, а в глазах Джейн — врагом. Он сам выбрал эту роль, когда решил играть с ней, как с игрушкой.

— Черт бы тебя побрал, Стоун... — прошипел он, глядя на разбитую руку.

В голове всплыла картинка: метка на её шее. Этот чертов след, как печать собственности. Джек поставил на ней клеймо, и Филипп чувствовал себя так, будто это его самого лишили чего-то жизненно важного.

Ревность — плохое топливо для стратега, но отличное для разрушителя. Филипп достал телефон здоровой рукой. Кровь испачкала экран, но ему было плевать. Он вытер её рукавом пиджака и открыл файл с записью.

— Ты сама сказала, Джейн... — прошептал он, и его взгляд стал мертвым. — Раз я не могу обладать тобой, то и он не будет. Я не заберу тебя себе, но я заберу тебя у него.

Он знал, где сейчас Джек. Тот обычно околачивался у кофейного автомата в северном крыле перед вторым уроком. Филипп двинулся туда, намеренно не пряча разбитую руку. Пусть все видят. Пусть Джек видит.

Джек действительно был там. Он стоял, прислонившись к стене, и листал что-то в телефоне, на его губах всё еще играла та самая легкая, расслабленная улыбка парня, который провел лучшую ночь в своей жизни.

Филипп остановился в пяти шагах.

— Эй, Блэквелл! — голос Сент-Клера прозвучал как удар бича.

Джек медленно поднял голову. Увидев Филиппа — взъерошенного, с окровавленной рукой и безумным блеском в глазах — он лишь усмехнулся.

— Что, Сент-Клер? Решил побоксировать со стеной? Она хотя бы не дает сдачи, в отличие от меня.

— Она хотя бы не продается, в отличие от твоей девки, — Филипп подошел вплотную. — Ты вчера так старательно оставлял на ней свои метки, Джек... Но ты забыл спросить, сколько твой отец заплатил ей за то, чтобы она позволила тебе это сделать.

Джек переменился в лице. Улыбка мгновенно исчезла, сменившись ледяным холодом.

— Закрой рот, пока я не сделал твое лицо похожим на твою руку.

— А ты послушай, — Филипп выставил вперед телефон и нажал на воспроизведение. — Это — правда, которую она доверила мне на балу. Послушай, как твоя «святая» Джейн признает, что она — всего лишь часть сделки.

Из динамика донесся голос Джейн, вырванный из контекста, сухой и признательный:

«...Я надела твое платье... я продалась...»

Джек замер. Его мир, построенный на воскресном счастье, затрещал по швам.

— Ты же сам гадал, почему она надела мое платье? — Филипп подался вперед, его голос сочился ядом прямо в лицо Джеку.

Глаза Джека налились кровью. Мир вокруг него сузился до одной точки — до перекошенного в ядовитой ухмылке лица Филиппа.

— Она умоляла меня молчать, Джек, — продолжал Филипп, игнорируя кулак, занесенный над его лицом. — Дрожала, чтобы ты не узнал, что каждое её «люблю» имело четкий ценник, установленный твоим отцом.

Джек рывком сократил расстояние, сминая воротник дорогой рубашки Филиппа в кулаке так, что костяшки побелели. Он прижал Сент-Клера к шкафчикам с такой силой, что металл жалобно лязгнул.

— Заткнись! — прорычал Джек, и его голос больше напоминал звериный рык. — Ты лжешь. Ты просто захлебываешься собственной желчью, потому что она не посмотрела в твою сторону!

Филипп даже не попытался защититься. Он лишь чуть подался вперед, прямо к лицу Джека, и его окровавленная рука коснулась груди Блэквелла, оставляя красное пятно на его светлом худи.

— Неужели ты вправду подумал, что «святая Джейн» действительно тебя полюбила? — прошептал Филипп, и в его голосе была такая убийственная уверенность, что Джек почувствовал, как сердце пропускает удар. — Что девочка из низов просто так, из чистых чувств, вытерпит твоего отца, все твое дерьмо и мои выходки? Ты жалок, Джек. Ты настолько отчаялся быть любимым, что купился на самую дешевую постановку в своей жизни.

Джек замахнулся для удара, его плечо дернулось, но слова Филиппа, словно невидимые путы, сковали его движения. В голове вспыхнули моменты вчерашнего утра: её улыбка, её слова о Лондоне, её податливость под его руками... Неужели всё это было лишь частью сценария?

— Она — проект твоего отца, Джек. Кукла, которую он нанял, чтобы ты не сорвался с катушек перед отъездом, — Филипп добавил последний штрих, глядя прямо в расширенные зрачки противника. — Ты не ее парень. Ты ее работа.

В этот момент в конце коридора появилась Джейн. Она бежала, тяжело дыша, ее волосы растрепались, а в глазах застыл первобытный ужас. Она увидела их: Джека, прижавшего Филиппа к стене, и Филиппа, который выглядел как дьявол-искуситель.

— Джек! — закричала она, ее голос сорвался.

Джек медленно повернул голову в ее сторону. Он всё еще держал Филиппа за воротник, но его хватка ослабла. Он смотрел на нее так, будто видел впервые. Его взгляд скользнул по ее лицу, зацепился за ту самую метку на шее, которую он оставил вчера с такой любовью, и теперь этот след казался ему клеймом позора.

В коридоре становилось всё теснее. Лиам, шел сквозь толпу, не глядя по сторонам. Он был полностью поглощен разговором по телефону, и на его лице блуждала самодовольная улыбка.

— Моя огненная Кэсси, не шути так со мной, а то я ведь могу прийти и доказать, что мои слова не расходятся с делом... — он рассмеялся, но внезапно осекся.

Толпа впереди замерла. Лиам опустил телефон, глядя на то, как Джек вжимает окровавленного Филиппа в шкафчики, а рядом стоит бледная как смерть Джейн.

— Джек? Бро, что случилось? — Лиам сделал шаг вперед, чувствуя, как воздух вокруг друга буквально вибрирует от ярости.

Но Джек его не слышал. Он даже не обернулся. Его взгляд, тяжелый и темный, был прикован к Джейн. В этом взгляде была мольба, перемешанная с закипающим безумием.

— Это правда? — тихо спросил Джек.

Джейн открыла рот, но из горла вырвался лишь хриплый звук. Она видела разбитую руку Филиппа, видела торжество в его глазах и понимала, что каждое её слово сейчас будет звучать как ложь.

— Я... я...

— Блять, так правда или нет?! — рявкнул Джек, и этот крик заставил Лиама вздрогнуть.

Джейн молчала, не в силах вымолвить ни слова оправдания. Это молчание стало последней каплей. Лицо Джека исказилось от боли, которая мгновенно превратилась в холодную ярость. Он резко сорвался с места и направился прямо к ней.

Лиам, почувствовав неладное, мгновенно среагировал. Он перегородил Джеку путь, выставив руки вперед.

— Джек, успокойся! Черт возьми, что происходит? Остынь, ты её пугаешь!

— Лиам, сгинь! — Джек не просто попросил, он прорычал это, и в следующую секунду с силой толкнул лучшего друга в плечо.

Лиам отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах, а Джек уже был возле Джейн. Он мертвой хваткой вцепился в её предплечье, сжимая пальцы так, что она невольно вскрикнула.

— Пойдем. Нам нужно поговорить без свидетелей, — процедил он сквозь зубы и, не обращая внимания на протестующий возглас Лиама, поволок её прочь по коридору в сторону лаборантской.