1:1

Дом Тейлора превратился в настоящий эпицентр хаоса. Музыка была настолько громкой, что вибрация пола чувствовалась даже через подошвы кед. В гостиной, которую превратили в импровизированный танцпол, царила атмосфера чистого, неонового безумия.

Девочки из группы поддержки — Эшли, Мия и еще пара девчонок в коротких топах — оккупировали центр зала. Они двигались синхронно, словно это была не вечеринка, а выступление в перерыве матча. Их смех тонул в басах, волосы рассыпались по плечам, а в руках постоянно мелькали яркие коктейли с зонтиками. Они были в своей стихии: вспышки телефонов, селфи каждые пять секунд и бесконечные крики: «О боже, это моя любимая песня!».

Вокруг них крутились парни из команды, пытаясь перекричать музыку и выглядеть максимально круто. Кто-то уже устроил соревнование по «бир-понгу» на кухонном острове, и каждый точный бросок сопровождался оглушительным ревом толпы.

Джейн стояла чуть в стороне, прислонившись к холодной стене. Весь этот блеск, шум и напускное веселье казались ей какой-то параллельной реальностью, в которую она попала по ошибке. Ей было некомфортно — не от людей, а от самой необходимости «быть на виду» и соответствовать статусу «девушки Джека Блэквелла».

Она посмотрела на свой стакан. В нем был какой-то крепкий пунш — Тейлор явно не жалел алкоголя.

Джейн сделала еще один глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость катится по горлу. Алкоголь медленно становился её единственным союзником на этот вечер. Он помогал заглушить навязчивое чувство, что за ней постоянно наблюдают, и делал голоса вокруг чуть менее резкими. Она видела, как Джек в паре метров от неё о чем-то спорит с Тейлором по поводу предстоящей игры, то и дело бросая на неё взгляд.

Джейн снова приложилась к стакану. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в этом шуме, чтобы никто не задавал вопросов и не ждал от неё остроумных ответов.

На другом конце зала она заметила Филиппа. Он не танцевал. Он стоял, окруженный стайкой девчонок.

— Еще по одной? — Лиам, пролетавший мимо с полным кувшином, подмигнул ей.

Джейн молча протянула стакан. Сейчас ей было всё равно

Кэсси, уже окончательно поймавшая волну драйва, с громким смехом повисла на шее у Лиама. Она что-то прокричала ему прямо в ухо, перекрывая грохот колонок, и, не дожидаясь ответа, потащила его в самую гущу танцпола. Лиам, сияя от счастья, подхватил её за талию, и через секунду они уже растворились в толпе — двое абсолютно счастливых людей, которые просто наслаждались моментом, целовались и не замечали ничего вокруг.

Джейн проводила их взглядом, и на губах у неё заиграла мягкая, чуть заторможенная улыбка. Хмель наконец подействовал: шум голосов стал казаться отдаленным гулом прибоя, а яркие огни гирлянд начали плавно расплываться в красивые неоновые пятна.

Стены дома вдруг стали давить. Ей отчаянно захотелось тишины и прохлады.

Джек в этот момент стоял спиной к ней, увлеченно доказывая что-то Тейлору и Брайану, активно жестикулируя. Пользуясь тем, что он на мгновение ослабил свой «надзор», Джейн поставила пустой стакан на край стола и, стараясь идти ровно, направилась к стеклянным дверям, ведущим на задний двор.

Как только она переступила порог, ночной воздух ударил в лицо спасительной прохладой. Здесь, у кромки бассейна, музыка всё еще была слышна, но она больше не била по вискам. Джейн глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё немного успокаивается. Она прошла чуть дальше, вглубь сада, где свет от дома становился мягче, и присела на невысокую каменную ограду.

Голова приятно кружилась. Джейн закрыла глаза, подставляя лицо слабому ветру. Она думала о том, как странно сложился этот вечер: французские колкости, дерзкая Эмма, гордый взгляд Джека... Всё это казалось декорациями к какому-то сложному спектаклю, в котором она, против своей воли, играла главную роль.

— Слишком много шума для одной маленькой мышки, не так ли? — раздался тихий, до боли знакомый голос где-то совсем рядом.

Джейн не вздрогнула. Видимо, алкоголь сделал её слишком спокойной. Она медленно открыла глаза и повернула голову. Филипп стоял в паре шагов от неё, прислонившись к стволу дерева. В его руке не было стакана, а на лице не было той дежурной улыбки «своего парня».

Он смотрел на неё — открыто, без масок, и в лунном свете его взгляд казался почти обжигающим.

Филипп медленно опустился на каменную ограду рядом с ней, сохраняя небольшую дистанцию, но так, что она кожей чувствовала исходящее от него напряжение. Он смотрел на воду бассейна, в которой дрожали отражения огней, и в его голосе прозвучало искреннее замешательство.

— Не знал, что ты знаешь французский, — тихо произнес он, качая головой. — Ты произнесла это так... будто это твой родной язык.

Джейн не повернула головы. Она продолжала смотреть в темноту сада, и на её лице играла та самая мягкая, слегка отрешенная улыбка, которую дарит опьянение.

— Я научилась, читая французскую литературу, — ответила она, и её голос в ночной тишине звучал почти как шепот. — Лет к десяти уже могла читать в оригинале.

Филипп негромко присвистнул. Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с уважением.

— Не слишком ли много знаний для ребенка? Десять лет — это время для игр, а не для Мольера.

Джейн наконец посмотрела на него. Алкоголь стер привычные барьеры, и сейчас она не видела в нем врага или манипулятора.

— Мама вечно была на работе, — просто сказала она, пожав плечами. — У меня тогда не было гаджетов, чтобы проводить свое время... Единственное, что было — это библиотека мамы. Так проходили мои дни. Книги были моими единственными друзьями.

Филипп завороженно смотрел на неё. В свете луны её кожа казалась фарфоровой, а вся она — какой-то нереальной, ускользающей.

— То есть... — он запнулся, пытаясь осознать услышанное. — Ты учила это не потому, что нравится, а потому, что было скучно? Просто от одиночества?

Джейн перевела взгляд на него. Её глаза блестели, и в них промелькнула тень той самой маленькой девочки, запертой в огромной библиотеке.

— А ты? — спросила она, чуть прищурившись и подпирая подбородок ладонью. — Учил потому, что любишь? Или потому, что статус обязывает быть идеальным Сент-Клером?

Филипп замолчал. Этот вопрос ударил в самую цель. Он привык, что знания, языки и манеры — это просто броня, часть имиджа, которую в него вдалбливали с детства. Он никогда не задумывался, любит ли он это.

— 1:1, Стоун, — наконец выдавил он, и его улыбка на этот раз была горькой, но настоящей. — Кажется, мы оба заложники своих обстоятельств. Только твои пахнут старой бумагой, а мои — ожиданиями отца.

Он помолчал, а затем вдруг лукаво улыбнулся, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— Но если ты такая прилежная девочка из библиотеки... почему ты сейчас сидишь здесь со мной? Может, пора отвлечься от образа? Я ведь видел, как кто-то «зажигал» на барной стойке в ту ночь в клубе.

Джейн резко обернулась к нему, и её глаза округлились. Хмель на мгновение отступил, сменившись жгучим чувством, которое из-за алкоголя ощущалось скорее азартным, чем постыдным.

— О боже, Филипп! — она в ужасе закрыла лицо ладонями, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Откуда ты... Это то, что стоит вычеркнуть из памяти навсегда! Я до сих пор умоляю Сидни удалить это видео, а она твердит, что это «наследие для потомков».

— Так есть еще и видео? — Филипп искренне рассмеялся, и в его глазах вспыхнул охотничий азарт. — Покажешь? Я готов выкупить права на этот эксклюзив по любой цене.

Джейн наконец убрала руки от лица, её губы подрагивали от смеха, смешанного с досадой.

— Конечно же нет! — отрезала она, качнув головой. — Мне кажется, от одного этого воспоминания я трезвею на глазах. Это была... минутная слабость. И катастрофически много алкоголя.Джека до сих пор передергивает, когда он об этом вспоминает.

Филипп приподнял бровь, в его голосе проскользнула холодная нотка любопытства:

— Хм, интересно, почему? — мягко спросил он. — Ему не понравилось само выступление или то, что на тебя смотрел кто-то, кроме него?

Джейн вздохнула — Не знаю... А как бы ты отреагировал, если бы твоя девушка, изрядно выпив, устроила шоу на барной стойке?

Филипп не ответил сразу. Он медленно сократил расстояние между ними, так что она почувствовала тонкий аромат его парфюма, смешанный с ночной прохладой.

— Смотря кем бы я был в этой истории, — произнес он, и его голос стал на тон ниже. — Если бы я был на месте Джека... я бы, наверное, стащил тебя оттуда через тридцать секунд. Не потому, что это «плохо» или «стыдно». А потому, что я чертовски жадный, Джейн. И не люблю делиться тем, от чего у меня самого перехватывает дыхание.

Он поймал её взгляд, не давая отвернуться.

— Но если ты спрашиваешь, заставило бы это меня отвернуться? — он коротко усмехнулся. — нет. Наоборот. Это был первый раз, когда я увидел за твоими книжными полками живой огонь. И, честно говоря, Стоун... мне очень захотелось к нему прикоснуться.

Джейн пристально посмотрела на него — секунду, другую — пытаясь осознать, как быстро разговор перешел из области воспоминаний в область чего-то опасного.— Филипп... — она натянуто улыбнулась, глядя куда-то в сторону освещенных окон особняка. — Мне кажется, Джек уже ищет меня. А тебя, скорее всего, потеряла Эмма.

Она решительно встала с каменной ограды, поправляя платье. Ночной воздух больше не казался таким спасительным — теперь ей хотелось скрыться от этого слишком проницательного взгляда Сент-Клера.

Филипп остался сидеть на ограде, провожая её взглядом. Когда стеклянная дверь скользнула в сторону и Джейн, слегка пошатываясь, нырнула обратно в шумный зал, Марк проводил её взглядом, а затем перевел его на выход.

Через секунду в дверном проеме показался Филипп. Он не торопился, на его губах всё еще играла та самая странная, полузабытая улыбка, которую он приберегал только для моментов настоящего триумфа.

Марк отделился от стены и преградил ему путь, небрежно выставив локоть.

— Друг, — голос Марка был низким и спокойным, но в нем отчетливо слышался металл. — Не слишком ли ты близок с чужой девушкой?

Филипп остановился, медленно перевел взгляд на руку Марка, а затем посмотрел ему прямо в глаза. Он не выглядел испуганным. Скорее — скучающим.

— Близок? — Филипп усмехнулся, поправляя манжет рубашки. — Мы просто обсуждали классическую литературу, Марк.

Он был выше и шире в плечах, и его тень полностью накрыла Филиппа.

— Мне плевать на литературу, Фил. Но я вижу, как ты на неё смотришь. И Джеку очень не понравится твое внимание. Ты же знаешь его... — Марк сделал паузу, понизив голос до угрожающего шепота. — Он не умеет делиться. И он не умеет прощать тех, кто лезет на его территорию. Если он увидит вас вместе еще раз, я не стану его держать.

Филипп склонил голову набок, и в его глазах блеснул холодный, расчетливый огонек.

— Не играй с огнем, Сент-Клер, — отрезал Марк. — Твоя Эмма уже ищет тебя у бара. Иди к ней, пока Блэквелл не превратил этот вечер в боксерский поединок.

Филипп ничего не ответил. Он лишь похлопал Марка по плечу — жест, который выглядел скорее как вызов, чем как примирение — и, обогнув его, вальяжно направился к барной стойке.