Карамельный сироп в тон твоему имени

Филипп переступил порог кафе с таким видом, будто заглянул в антикварную лавку в поисках чего-то бесценного и очень хрупкого. Он проигнорировал очередь, вальяжно оперся локтями о стойку и впился взглядом в Джейн. В его глазах, обычно холодных, сейчас горело лихорадочное любопытство.

— Знаешь, я в полном замешательстве, — протянул он. Его голос в стерильной тишине кофейни прозвучал непривычно мягко, почти интимно. — Помоги профессиональным советом: латте или капучино? Что из этого поможет мне продержаться до утра и не сойти с ума от... избытка мыслей?

Джейн даже не подняла головы от кофемашины.

- Не знаю, Филипп. А что конкретно ты предпочитаешь? Легкий вкус или что-то потяжелее?

- Хм... мне стоит подумать, - он постучал пальцами по полированному дереву стойки. - А какой обычно берут чаще? Ну, те, кто не хочет заморачиваться?

- Обычный американо, - сухо отрезала она, наконец взглянув на него.

Филипп поморщился, и его разбитая губа чуть дернулась.

- М-м-м... Скучно, карамелька. Слишком предсказуемо для такого вечера.

Джейн глубоко вздохнула, стараясь сохранить остатки терпения.

- Тогда что?

— Дай мне самый крепкий кофе... двойной ристретто, — он сделал паузу, ловя её взгляд и не давая ей отвернуться. — И добавь карамельный сироп. В тон твоему имени.

Джейн закатила глаза так выразительно и устало, что Филипп невольно подался вперед, сокращая расстояние между ними.

— О, мне чертовски нравится, как ты это делаешь! — почти восторженно прошептал он, и его дыхание коснулось её щеки. — Сделай это еще раз. Пожалуйста. Это самое искреннее, что я видел за весь этот чертов день.

Джейн промолчала, с грохотом ставя металлический питчер на поддон. Она чувствовала его взгляд кожей — липкий, изучающий, оценивающий.

— Как твоя лодыжка? — вдруг спросил он, и в его голосе проскользнула тень настоящей тревоги, которую он тут же прикрыл усмешкой. — Всё еще хромаешь?

— Спасибо, уже не болит, — коротко бросила Джейн, вытирая стойку с излишним усердием.

— Знаешь, у тебя определенно талант в науке, — Филипп лениво проследил за движениями её рук, — но со спортом у тебя полная катастрофа. Ты слишком... неловкая для этого мира, Джени.

Джейн остановилась и медленно подняла на него глаза. В них больше не было усталости — только холодная, отточенная ясность.

— А ты слишком талантлив в спорте, Филипп, но абсолютно бездарен в человеческих чувствах. У всех свои минусы.

Филипп замер на секунду, переваривая «пощечину», а затем рассмеялся — громко, искренне.

- Знаешь, - мне, наверное, стоит еще как-то сморозить глупость, чтобы ты не переставала на меня так смотреть. Твое презрение... оно такое искреннее, Джени.Куда честнее, чем улыбки всех девиц в нашей школе.

Он замолчал, наблюдая, как она вспенивает молоко.

- Как думаешь, - вдруг добавил он, понизив голос, - если я буду приходить сюда каждый вечер и нести полную чушь, ты в конце концов привыкнешь ко мне? Или начнешь подсыпать мне яд вместо сиропа?

Джейн поставила перед ним чашку, и пар от кофе на мгновение скрыл её лицо.

- Яд закончился, Филипп. Пришлось использовать карамель. Пей и уходи.

- Жестоко, - он сделал глоток и прищурился. - Но сладко. Почти как ты, когда не пытаешься меня убить взглядом. Его взгляд, темный и лихорадочный, приковал её к месту.

— Знаешь, — его голос понизился до опасного полушепота, — на твоем месте я бы не разбрасывался словами о том, что яд закончился.

Филипп поставил чашку и вдруг постучал пальцами по дереву стойки — ритмично, раздражающе.

— Что ты делала в четверг? — спросил он так внезапно, что Джейн едва не выронила холдер.

— Работала, — отрезала она, стараясь не выдать дрожь в руках.

— Знаю, — Филипп подался вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Я заезжал. В шесть вечера. Тебя не было на смене, Джени. Твой коллега сказал, что ты отошла по «личному делу» час назад.

Джейн замерла, кожей чувствуя, как его подозрительность затягивается на её шее.

— Решил заделаться моим шефом, Сент-Клер? — она выплюнула это с ядом, маскируя страх. — Или у тебя график посещения притонов освободился, и ты решил следить за моим расписанием?

Филипп проигнорировал колкость.

— А у тебя отличные идеи, карамелька. Может, мне действительно выкупить эту кофейню? Оформить бумаги к утру и стать единственным, перед кем тебе придется отчитываться за каждое «личное дело»?

Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул опасный азарт.

— Представь: я буду приходить сюда каждый день.

Джейн облокотилась на стойку напротив него, сложив руки на груди.

- Ты серьезно, Филипп? - она прищурилась, разглядывая его побитое, но всё еще холеное лицо. - Приходить сюда каждый вечер и нести чушь? Ради чего? Ради сомнительного удовольствия видеть, как я закатываю глаза?

Филипп замер с чашкой у губ. Его взгляд стал непривычно серьезным, почти лишенным того ядовитого блеска, к которому она привыкла в школе.

- А если и так? здесь... - он обвел взглядом полупустое кафе, - здесь пахнет жареными зернами и твоим искренним желанием выставить меня за дверь. Это бодрит лучше любого кофеина.

Он сделал еще один глоток, смакуя сладость карамели.

- К тому же, - добавил он, и в его голосе снова прорезалась вкрадчивая нотка, - мне просто нравится смотреть, как ты работаешь. Как ты точно выверенно нажимаешь на кнопки, как стучишь этим своим... холдером? В этом есть какой-то ритм. Почти гипнотический.

Джейн невольно усмехнулась, качая гововой.

- Ты больной, Сент-Клер. Тебе просто скучно, и ты выбрал меня в качестве новой игрушки.

- Ошибаешься, - Филипп подался вперед, так что между ними осталось всего пара сантиметров.- Игрушки быстро ломаются или надоедают. А ты... ты с каждым разом становишься всё интереснее. Скажи, ты всегда такая правильная? Всегда по инструкции, по правилам, по расписанию? Или под этим белым фартуком скрывается кто-то, кто тоже иногда хочет просто... сморозить глупость и не думать о последствиях?

Джейн замерла, чувствуя, как его вопрос проникает под кожу.- Мои последствия обходятся мне слишком дорого, Филипп, - ответила она, и её голос стал суше. - У меня нет папы с чековой книжкой, который подотрет за мной любые ошибки. Так что да - я всегда по инструкции. И в инструкции написано, что гость должен выпить свой кофе и освободить место.

- Какая жалость, - Филипп не спешил уходить. - А я как раз хотел спросить... если я закажу вторую порцию, ты снова сделаешь это? Ну... закатишь глаза? Ради этого я готов выпить хоть ведро твоего карамельного варева.

- Надеюсь, это была шутка, Филипп, - отрезала она, и в её голосе зазвенел холод. - В последнее время мне, тебя слишком много. Каждое утро, каждый урок...

Филипп не отстранился. Напротив, он посмотрел на неё с той пугающей честностью, которая всегда предвещала беду.

- А мне тебя не хватает... - тихо произнес он.

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и вязкие, как тот самый карамельный сироп. Филипп не улыбался. Его взгляд, лишенный привычного ехидства, жадно скользил по её лицу, словно он пытался запомнить каждую деталь, пока они здесь одни.

Джейн почувствовала, как по спине пробежал знакомый холодок. Она сделала шаг назад, создавая между ними безопасную дистанцию, которую он так нагло пытался сократить.

- Филипп, у меня есть парень, - твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. - Не переходи черту.

Филипп лишь картинно закатил глаза, и в этом жесте было столько пренебрежения, что у неё перехватило дыхание.

- Все в курсе, малышка Джени, - лениво бросил он, вертя в пальцах пустую чашку. - Поверь, об этом гудит вся школа. И мне абсолютно плевать. Наличие парня не мешает мне пить здесь кофе, верно?

В этот момент к стойке подошел другой клиент - пожилой мужчина в промокшем плаще. Джейн мгновенно преобразилась: на её лице появилась вежливая, теплая улыбка, а голос стал мягким и приветливым.

- Добрый вечер! Вам как обычно? - спросила она, и в её глазах на секунду мелькнул живой, добрый огонек.

Она быстро приготовила заказ, пожелала мужчине хорошего вечера и, проводив его взглядом, снова повернулась к Филиппу. Улыбка тут же исчезла, сменившись привычной маской отчужденности.

Филипп проводил клиента тяжелым взглядом, а затем снова впился глазами в Джейн. Его лицо выглядело потемневшим от плохо скрываемой досады.

- А мне ты так не улыбалась, - прошипел он, и в его голосе прорезалась детская, обиженная нотка, смешанная с ядом. - Я ведь тоже твой клиент, Джени. Плачу те же деньги.

Он подался вперед, опираясь локтями о стойку, и его взгляд стал почти осязаемым.

- Может, мне попросить у тебя книгу жалоб? —вкрадчиво добавил он. - Напишу там, что персонал ведет себя... предвзято. Игнорирует чувства постоянных посетителей. Как думаешь, твоему менеджеру понравится такой отзыв?

Джейн молча скрестила руки на груди, глядя на него и улыбнулась.

Филипп на мгновение лишился дара речи. Он застыл, во все глаза глядя на Джейн, чья улыбка сейчас была слаще любого карамельного сиропа, но в глазах при этом плясали холодные, торжествующие искры.

- Филипп, ты не постоянный клиент, - произнесла она, и этот «медовый» тон подействовал на него сильнее, чем если бы она на него накричала.

- Надеюсь, вам всё понравилось? - пропела она, лучезарно улыбаясь прямо ему в лицо. - Вы же знаете, где находится дверь?

Он хрипло рассмеялся, качая головой.

- Оу... Вот так, значит? Указываешь мне на дверь с улыбкой ангела?

Он поднялся, на ходу бросая на стойку еще одну купюру. Его взгляд, потемневший и опасно-завороженный, в последний раз скользнул по её лицу.

- Ты чертовски хороша в этом, Джени. Знать, где находится дверь - полезный навык. Жаль только, что я не из тех, кто уходит навсегда после первой же просьбы.

Он задержался у самого выхода, придерживая дверь плечом, и обернулся.

- Кофе был отличный. Но твоя улыбка... - он сделал паузу, смакуя момент, - ...она была еще вкуснее. До завтра, карамелька.

После ухода Филиппа Джейн чувствовала себя так, словно из неё выкачали весь воздух. Каждая чашка, каждый щелчок кофемашины отдавались в голове гулом. Звук кофемашины бил по вискам, а в голове крутилось его вкрадчивое «в шесть вечера». Он не просто спрашивал — он выносил приговор.

«Нет», — она резко тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. — «Он не знает».

Если бы Филипп пронюхал о её визите в «стеклянный склеп» Ричарда, он бы не играл в загадки. Он бы разбил эту правду прямо здесь, смакуя каждый осколок. Сент-Клер не хранит секреты, он превращает их в патроны.

Она механически протирала стойку, когда колокольчик снова звякнул, но на этот раз в зал ворвался вихрь знакомой, живой энергии.

Джек буквально светился. Он подошел к ней, не обращая внимания на редких посетителей, притянул к себе и накрыл её губы долгим поцелуем. Его пальцы привычным жестом зарылись в её волосы, нежно поглаживая затылок.

- Ангелочек мой... - выдохнул он, отстранившись лишь на сантиметр. - У меня потрясающие новости. Отец хочет, чтобы ты пришла на наш семейный ужин. Представляешь?

Джейн замерла, чувствуя, как сердце совершило болезненный кувырок. Холодная паника сковала грудь.

- Ты не говорила, что вы уже познакомились, - Джек рассмеялся, и в его глазах вспыхнула гордость. - Он под впечатлением, Джен. Сказал, что у тебя «стальной стержень».

Джейн через силу заставила свои губы растянуться в ответной улыбке. Ей было больно вспоминать ту встречу с Ричардом Блэквеллом - его оценивающий взгляд, холодные слова о «ресурсах» и негласное предупреждение. Но видеть Джека таким счастливым... она просто не могла признаться ему, что этот «стержень» едва не переломился под давлением его семьи.

Джек взял её лицо в свои ладони, внимательно всматриваясь в каждую черточку, словно проверяя, не привиделось ли ему это сокровище.

- Джейн, послушай меня... - его голос стал серьезным, вибрирующим от искренности. - Я никогда не дам тебя в обиду. Никому. Ни отцу, ни Сент-Клеру, ни всему этому миру. Ты моя принцесса. Моя умница. А то, как ты мило краснеешь...

Он нежно поцеловал её в обе щеки, и Джейн почувствовала, как к горлу подступил комок.

- Я даже не знаю, как выразить всё, что чувствую к тебе, - прошептал он, прижимаясь своим лбом к её лбу. - Но знай: я никогда и ни на что это не променяю. Ты - самое настоящее, что у меня есть.

Джейн порывисто обняла его, пряча лицо на груди. Она запустила руки под его куртку, чувствуя через тонкую ткань рубашки мерный, мощный стук его сердца. Ей хотелось вплавиться в него, стать частью этого ритма, чтобы никакие тени прошлого и шепоты Филиппа не могли до неё дотянуться.

Когда они наконец сели в машину, Джек, загадочно улыбаясь, дотянулся до заднего сиденья и протянул ей объемный пакет из дорогого бутика.

- Это тебе. Для ужина. Хочу, чтобы ты сияла ярче всех камней.

Джейн заглянула внутрь. На дне, в облаке папиросной бумаги, лежало изумрудное платье из тяжелого, струящегося шелка. Глубокий, благородный цвет драгоценного камня ослеплял.

Она ошарашенно подняла глаза на Джека.

- Джек... оно же... - она запнулась, не находя слов.

- Оно подчеркнет твои глаза, - просто ответил он, заводя мотор. - В нем ты будешь недосягаема.

- Джек... я не могу принять такой подарок, - тихо произнесла она, не решаясь коснуться ткани. - Оно слишком дорогое. Я не привыкла к таким вещам.

Джек плавно притормозил у обочины и заглушил мотор. В салоне воцарилась уютная тишина, нарушаемая только тихим шорохом дождя по крыше. Он медленно повернулся к ней, и в его глазах не было привычного властного блеска - только мягкое, почти просительное выражение.

- Принцесса, нет ничего дороже тебя, - он накрыл её холодную ладонь своей, горячей и надежной. - Пожалуйста. У меня ведь день рождения, сделай мне такой подарок... Я сам выбирал его. Час стоял в бутике, представляя, тебя.

Джейн молчала, кусая губу. Она видела, как он старается, как он буквально по крупицам выстраивает этот мост доверия, усмиряя свой нрав и учась быть просто другом, просто любящим парнем.

- Детка? - Джек заглянул ей в лицо, и в его голосе прорезалась тень искреннего испуга. - Тебе не понравилось? Черт, я, наверное, зря выбрал сам... Прости. Давай сейчас развернемся? Поехали в торговый центр, выберешь сама всё, что захочешь. Любое платье, в котором тебе будет комфортно. Только не молчи.

- Нет, Джек... мне очень нравится... - прошептала она, стараясь унять дрожь в голосе. Она подняла на него глаза, и в них отразилось всё её смятение. - Просто... мне неловко. Я не привыкла к таким вещам. Это платье... оно словно из другого мира

- Какая же ты милашка, Джейн, - выдохнул он, и в его голосе не было и тени раздражения. Только бесконечное обожание.

Он медленно убрал руки с руля и полностью развернулся к ней, сокращая расстояние до минимума.

- Послушай меня, - тихо, но твердо произнес Джек, заглядывая ей в глаза. - Я не хочу давить на тебя. И уж тем более не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Но платье обратно я не приму. Оно твое. Пусть висит в шкафу, пусть ждет своего часа или просто напоминает о том, как я о тебе думал, когда выбирал его.

Он нежно коснулся её щеки, и Джейн почувствовала, как тепло его ладони унимает внутреннюю дрожь.

- Ты можешь надеть в этот вечер всё, что хочешь, - продолжал он, и его губы тронула искренняя, теплая улыбка. - Джинсы мои любимые, которые в прошлый раз мы испачкали в джеме, или платье или этот шелк - мне плевать. Ты во всём будешь блестеть, потому что свет исходит от тебя, а не от шмоток. Только не обижайся на меня за этот жест, хорошо? Я просто хотел сделать тебе приятно.

Джейн почувствовала, как в горле снова застрял комок.

- Я не обижаюсь, Джек... - прошептала она, прижимая пакет с изумрудным шелком к груди. - Наоборот. Спасибо тебе. За то, что ты такой.

Он облегченно улыбнулся и, быстро чмокнув её в нос, снова завел мотор.