Теперь я по праву могу называть тебя Джени

Филипп сел на стул Сары с такой хозяйской уверенностью, будто это место принадлежало ему всегда. Его лицо за ночь припухло, синяки налились тяжелым багровым цветом, но во взгляде, устремленном на Джейн, не было и капли раскаяния — только липкое, пугающее торжество.

— Привет, Джейн. Как спалось? — его голос прозвучал приглушенно из-за разбитой губы, но в нем отчетливо слышалось издевка.

Джейн испуганно замерла, прижимая учебник к груди. Она оглядела класс: Сара сидела в другом конце кабинета, старательно отводя взгляд.

— Тут сидит... Сара, — едва слышно проговорила Джейн, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия.

— Оу... — Филипп подался чуть ближе, и Джейн невольно отшатнулась, вспомнив вчерашний вечер в кафе.

— Она пересела. Говорит, ты слишком скучная. А я вот так не считаю. Я решил исправить эту ситуацию.

Он проследил за тем, как она до белизны в костяшках сжимает учебник.

— Ты так вцепилась в эту книгу... Думаешь, она тебя защитит? — он криво усмехнулся, и трещина на его губе неприятно натянулась. — Джек защищает тебя от меня, а кто защитит тебя от Джека?

Он положил свои руки на парту — те самые руки, которые она вчера так бережно обрабатывала. Джейн бросила быстрый взгляд на дверь кабинета.

— Филипп, пожалуйста, вернись на своё место, — попросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Скоро начнется урок.

— А мне и здесь неплохо, — он медленно потянулся к её ручке, лежащей на тетради, и коснулся её пальцев своими. — Знаешь, Джен, я всю ночь думал о том, как ты дула на мои раны.

— Я не думаю, что это уместно... — Джейн старалась говорить твердо, хотя кончики пальцев предательски дрожали. — Филипп, просто сядь туда, где ты сидел раньше.

— Почему, Джейн? — он подался вперед, сокращая дистанцию так, что она почувствовала запах его парфюма, смешанный с аптечной мазью. — Я тебе настолько неприятен? Или ты до смерти боишься своего парня?

Глаза Джейн забегали по классу. Она видела, как одноклассники начинают оборачиваться.

— Я не боюсь его, — выдохнула она, пытаясь вернуть самообладание. — Просто не хочу... Слушай, Филипп, чего ты хочешь? Ты ревнуешь Джека ко мне? Хочешь вернуть себе своего друга? Я не против вашего общения, правда. Просто прошу — не создавай драму. Я люблю тихую жизнь, понимаешь? Спокойную.

Филипп рассмеялся — хрипло и зло. Этот смех заставил нескольких учеников на передних партах вздрогнуть.

— Друга? — переспросил он, вытирая выступившую на губе сукровицу. Он наклонил голову, и синяк на его скуле стал еще отчетливее в холодном свете ламп. — Ты выбрала Джека Блэквелла и хочешь спокойную жизнь? Это всё равно что греться у костра и просить его не дымить. Раз ты не боишься его... — Филипп понизил голос до заговорщического шепота, — надеюсь, ты рассказала ему о вчерашнем? О том, как нежно ты помогала мне с моими ранами?

Джейн замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается. Она смотрела на Филиппа и понимала, что начинает мелко дрожать. Его слова звучали как приговор.

— Не рассказала? — он издал короткий издевательский смешок, в котором не было ни капли веселья. — Я так и подумал. Твой идеальный Джек не так уж идеален, если ты боишься доверить ему такую «мелочь», верно?

Джейн хотела возразить, хотела сказать, что просто не желала новой драки, но слова застряли в горле. Филипп подался чуть ближе, его глаза лихорадочно блестели.

— Ну что ж, Джени... — он специально выделил это имя, смакуя его на языке. — Надеюсь, наша общая тайна делает нас ближе, чем просто одноклассников, которые выручают с ручками. Раз у нас есть секреты от Джека, значит, теперь я по праву могу так тебя называть.

Как только прозвенел звонок, Джейн сорвалась с места. Она хватала вещи так лихорадочно, что рука дрогнула, и любимая ручка с глухим стуком покатилась по полу. На секунду она замерла, хотела поднять, но страх перед близостью Филиппа перевесил — она решила оставить её и просто сбежать.

— Джени, ты уронила, — его голос догнал её у самого прохода.

Филипп медленно поднял ручку и, сократив расстояние в два шага, протянул её Джейн. Его движения были тягучими, почти кошачьими. Джейн вынуждена была остановиться. Она быстро потянулась, чтобы забрать вещь, но Филипп не разжал пальцев.

Он держал ручку крепко, заставляя Джейн стоять почти вплотную к нему. Филипп молча всматривался в её глаза, а затем его взгляд медленно, намеренно опустился на её губы. В классе еще оставались люди, но для него в этот момент существовала только она. Он словно пробовал это мгновение на вкус, упиваясь её замешательством и страхом.

Наконец он разжал руку, позволив ей забрать ручку.

— Будь осторожнее, карамелька, — прошептал он, и это новое прозвище прозвучало как липкое обещание.

Джейн не ответила. Она вылетела из класса, чувствуя, как горят щеки и как бешено колотится сердце. В коридоре было полно людей, но ей казалось, что на ней горит клеймо этой «общей тайны». Она судорожно сжала ручку в кулаке, словно та была пропитана ядом Филиппа.

Ей нужно было найти Джека. Прямо сейчас. Увидеть его, чтобы смыть этот вкрадчивый голос из своей головы. Но стоило ей завернуть за угол к его кабинету, как она увидела его — Джек стоял в окружении друзей, смеялся, и его руки, всё еще забинтованные её заботливыми руками, покоились в карманах куртки.

Джейн замерла в тени коридора, наблюдая за Джеком издалека. В груди разливался холод. «Если я расскажу... если... Ведь вчера не было никакой тренировки, Джек». Пазл в её голове сложился в пугающую картину. Она сердцем чуяла: лицо Филиппа — это дело рук Джека. И если сейчас она добавит масла в огонь, рассказав о вчерашнем визите в кафе и сегодняшней «карамельке», случится непоправимое. Джек не просто разозлится — он уничтожит Филиппа, а Филипп только этого и ждет, чтобы выставить её парня монстром.

Джейн резко развернулась и пошла к кабинету следующего урока, стараясь не смотреть по сторонам. Она чувствовала себя загнанным зверьком. Впереди была литература, и она кожей ощущала, что соседняя парта снова не будет пустовать. Филипп нашел её слабое место — её страх за Джека. И теперь он будет давить на него, пока она не сломается.

Зайдя в класс, она увидела, что Сара снова сидит в другом ряду, а Филипп уже ждет её, вальяжно развалившись на стуле.

— Опаздываешь, Джени, — меланхолично заметил он, не поднимая глаз. — Я уже начал скучать. Садись, у нас сегодня Шекспир. Как раз про любовь, которая заканчивается горой трупов. Твой стиль, не находишь?

Джейн молча села рядом, чувствуя, как невидимая удавка его присутствия затягивается всё туже. Филипп не сводил с неё глаз, и Джейн кожей чувствовала этот липкий, изучающий взгляд. Он словно препарировал её мысли, наслаждаясь каждым проявлением её беспокойства.

Миссис Грин поправила очки и обвела класс скучающим взглядом.

— Итак, сегодня мы приступаем к сцене на балконе. Нам нужны добровольцы. Кто хочет попробовать передать страсть и обреченность юных влюбленных?

В классе повисла тишина. Джейн вжала плечи, молясь, чтобы её не заметили, но Филипп вдруг резко поднял руку — ту самую, с заживающими ссадинами.

— Мы с Джейн попробуем, — его голос прозвучал уверенно, почти приказно.

По классу прошел шепот. Все знали, что Джейн — девушка Джека, и видеть её в паре с побитым Филиппом было... странно.

— Что ж, смело, Филипп, — кивнула миссис Грин. — Джейн, прошу, выходи к доске.

Джейн встала, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Она вышла на середину класса, и Филипп встал напротив неё — слишком близко. Он не сводил с неё глаз, и в этом взгляде было столько торжества, что ей захотелось закричать.

— Начинай, Ромео, — скомандовала учительница.

Филипп сделал шаг вперед. Он не смотрел в книгу. Он знал текст наизусть или просто говорил то, что горело у него внутри.

— «О, милая! О, жизнь моя! О, радость! Она и не знала, что она — моя...» — он намеренно изменил одно слово в переводе, и это прозвучало как выстрел. — «Её глаза вещают... О, я отвечу им! Нет, я слишком смел: она не мне вещает...»

Он протянул руку и почти коснулся её подбородка, заставляя Джейн смотреть ему прямо в глаза.

— Твой ход, Джульетта, — прошептал он так тихо, что услышала только она. — Скажи это. Скажи, как ты меня боишься.

Джейн сглотнула, её голос дрожал, когда она начала читать по книге:

— «О Ромео, Ромео! Зачем ты Ромео? Отринь отца и имя измени... А если нет, поклянись мне в любви — и я больше не буду Капулетти».

— «Отринь отца...» — Филипп горько усмехнулся, явно намекая на то, что он говорил Джеку вчера о его «империи». — «Святая, я клянусь...»

Он внезапно перехватил её руку — крепко, до боли, прямо перед глазами учителя и класса.

— «Любовь — как дым, возникший от вздохов...» — он продолжал цитировать, но его глаза в этот момент обещали ей совсем не поэзию. — Тебе идет эта роль, Джен. Роль той, кто разрывается между долгом и... тем, кто её по-настоящему понимает.

Миссис Грин восторженно всплеснула руками, её глаза за толстыми линзами очков лихорадочно блестели.

— Потрясающе! Просто браво! — воскликнула она, прерывая затянувшуюся паузу. — Филипп, это было... невероятно глубоко. Такая экспрессия, такая готовность защищать своё чувство...

Она сделала размашистую пометку в журнале, довольно кивая.

— Джейн, дорогая, техника чтения на высоте, но... немного больше чувств, мисс Стоун! Это же Шекспир! В этой сцене Джульетта буквально сгорает от страсти и страха. Вам стоит брать пример с Филиппа Сент-Клера. Он будто не играл, а прожил каждую строчку. Вот это я понимаю — полное погружение! Садитесь.

Джейн на ватных ногах поплелась к своей парте. Каждое слово учительницы вонзалось в неё как игла. «Брать пример с Сент-Клера...» — это звучало как насмешка судьбы.

Филипп шел за ней по пятам, его тень накрывала её спину, создавая ощущение погони. Как только они сели, он вальяжно откинулся на спинку стула, не сводя с неё победного взгляда.

— Слышала, Джени? — прошептал он, склонившись к самому её уху, так что она почувствовала запах его парфюма, смешанный с тем самым вчерашним антисептиком. — Даже Грин видит, что между нами искрит сильнее, чем в твоих приторных отношениях с Блэквеллом. Знаешь, Джульетта... в этой пьесе все умерли, потому что им мешали быть вместе. Я бы на твоём месте задумалась: кто в нашей истории играет роль Тибальта?