План на будущее

Каникулы пролетели как одно мгновение, оставив после себя лишь мягкий, согревающий шлейф из общих воспоминаний. Эти дни и вечера в их внезапно сложившейся «мини-банде» приносили столько искреннего тепла, сколько никто из них не чувствовал за все бесконечные школьные годы.

Эрик и Сидни напоминали две идеально подогнанные детали одного сложного пазла. Он практически не отходил от неё, и в их близости не было суеты: они то увлеченно спорили о чем-то, понятном только им двоим, то часами хранили молчание, сидя в обнимку. И эта тишина была для них красноречивее и важнее любых клятв.

Лиам тоже изменился до неузнаваемости. Узнав горькую правду о детстве Кэсси, он осознал, каким сокрушительным весом легло на её плечи его внезапное, шумное признание. Он нашел в себе силы отступить, добровольно выбрав роль «просто друга» - лишь бы она позволила ему остаться в её жизни и вытащила из холодного безмолвия «черного списка».

Чтобы доказать, что его намерения - не очередная мимолетная интрижка, Лиам совершил символический акт: он удалил свою старую страницу в соцсетях, кишащую случайными именами и лицами, и протянул Кэсси скромный клочок бумаги со своим номером.

- Это мой новый номер, - негромко пояснил он, поймав её удивленный взгляд. - Его знают только Джек, Эрик и Джейн. Хотя Джек, конечно, всё еще ворчит, что я вообще есть у неё в контактах... - Лиам усмехнулся, но тут же стал предельно серьезным. - Еще его записала Сидни, чему я, признаться, удивлен. Ну и родители. И ты.

Он замолчал, заглядывая ей в самую душу:

- Я просто хочу, чтобы ты знала, Кэсс... в этом списке остались только те люди, которые мне действительно важны.

Кэсси долго смотрела на него, пытаясь осознать эту пугающую и манящую открытость. Она не произнесла ни слова, но медленно, почти благоговейно, спрятала записку в карман.

В такие вечера, когда за окном сгущались сумерки, они делились своими мечтами. Кэсси преображалась, когда говорила о путешествиях: она так увлеченно планировала, как покорит этот огромный мир, что Лиам забывал, как дышать. Он лишь смотрел на неё с тихой, восхищенной улыбкой, в которой читалось: он готов сорваться за ней хоть на край света, лишь бы быть её тенью.

Сидни же с самого детства видела себя только в белом халате хирурга. Для неё будущее было четким графиком из учебы и практики. Эрик, крепче прижимая её к себе, уверенно произнес:

- Сид, я открою для тебя собственную больницу, как только закончу учебу. Ты же веришь мне?

Сидни лишь посмотрела на него - в этом взгляде было всё её доверие, вся надежда на то, что их «пазл» никогда не рассыплется под ударами взрослой жизни.

В те редкие минуты, когда заходил разговор о будущем, Джейн внезапно гасла, словно в ней перегорала последняя лампочка. Пока Кэсси с горящими глазами чертила маршруты по карте мира, а Сидни уверенно рассуждала о разрезах и зажимах, Джейн чувствовала, как внутри неё разрастается холодная, липкая пустота.Она панически боялась этих разговоров. Весь её «успех», о котором твердили учителя, казался ей грандиозным обманом. Она чувствовала себя величественной библиотекой с высокими стенами и резными полками, где в идеальном порядке расставлены тысячи томов. Но если открыть любой из них - там будет лишь белизна. Ни одной строчки. Ни одной собственной мысли или желания. Она научилась идеально усваивать чужое знание, но так и не поняла, зачем ей своё.

Джейн судорожно сжала пальцы на коленях. Джек молча притянул её к себе, укрывая своим теплом, словно пытался заполнить её внутренний вакуум собой.

- Что случилось, моя принцесса? - прошептал он ей в висок, и в его голосе была такая нежность, от которой у Джейн защемило в груди.Она лишь слабо улыбнулась, не поднимая глаз. Как объяснить человеку, который привык брать от жизни всё, что ты - просто набор формул и правил, у которого нет цели? Она ничего не сказала, только сильнее вжалась в его плечо, молясь, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.

Когда спросили о ее планах, она нервно сжала пальцы, чувствуя, как взгляды друзей буквально прожигают в ней дыры. Тишина в комнате стала густой, давящей.

- Я пока не решила, куда подавать документы, - продолжала она, стараясь вернуть голосу ровность, но рука непроизвольно потянулась к сумке. - Но... мне пришло приглашение. UCL.

Джейн медленно подняла голову и посмотрела на Джека.— Этот университет находится в Англии, - выдохнула она, и её голос дрогнул. - Он очень далеко. Я не говорю, что обязательно отправлю туда заявку, но... я хотела бы там побывать.

Джек замер. Его рука, лежавшая на столе, невольно сжалась в кулак, но взгляд оставался прикованным к её лицу.

— Почему -то сердце хочет именно туда. Словно... словно все эти пустые страницы в моей голове могут заполниться только там.

Но Джек молчал. Он смотрел на неё так, будто в эту секунду решалась не её судьба, а его собственная. Он знал, что его ждет.

LSE.

Лондон.

Знал, что его «срок» уже подписан отцом. И то, что её сердце тянулось в ту же сторону, куда его гнала цепь семейного долга, казалось ему самым невероятным подарком судьбы.

- Но это не точно... - добавила она, и её голос почти потонул в гуле голосов за соседними столиками. - У нас же есть ещё время... так что...

Она оборвала фразу, не в силах вынести тишины.

Внутри неё всё сжималось от страха. Она не хотела ссориться с ним из-за будущего. Но больше всего она боялась расстояния. Океан, часовые пояса, разные жизни - мысль о том, что его мотора больше не будет слышно под окном,казалась ей физической болью. Но при этом Джейн, понимала: это может быть неизбежно.

Джек медленно накрыл её дрожащую ладонь своей. Его пальцы были горячими, и это прикосновение на мгновение заземлило её, вырывая из паники.

- Время, значит? - негромко повторил он, -хорошо , принцесса. Пусть будет время.

Он придвинулся ближе, игнорируя притихших друзей, и прошептал ей в самое ухо:

- Только не думай, что «расстояние» - это то, что я позволю случаю решить за нас.

Джек буквально не мог надышаться ею, стараясь проводить рядом каждую свободную минуту. Ему всегда было мало её объятий, мало поцелуев, мало того нежного тепла, которое она излучала. Её запах - едва уловимый, родной - действовал на него лучше любого успокоительного, а смех, которого он когда-то так долго и упорно добивался, теперь заставлял его сердце трепетать каждый раз.

Впервые в жизни Джек всерьез задумался об университете. Но мысли о будущем теперь приносили не гнев,а восторг.

После каникул вся компания собралась, чтобы проводить Эрика. Джейн долго не выпускала брата из объятий, пока, наконец, не отстранилась с доброй улыбкой.

- Всё, хватит, - сказала она, вытирая непрошеную слезинку. - А то Сидни решит, что я тебя ревную.

Эрик весело рассмеялся и, покосившись в сторону друга, заговорщицки подмигнул сестре:

- Джек уже ревнует,надеюсь тебя,а не меня.

Лиам, верный своему стилю, без умолку шутил и подкалывал друзей, пытаясь за громким смехом спрятать подступившую грусть от скорой разлуки. Когда очередь дошла до прощания парней, Джек, оставаясь верным своей сдержанности, просто крепко, по-мужски пожал Эрику руку.

- Береги себя, - коротко, но искренне произнес он.

Эрик посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде было всё доверие, которое накопилось за эти праздники.

- А ты береги Джейн.

- Даже не переживай об этом, - ответил Джек.

После каникул всё быстро вернулось в привычное русло. Школьный ритм захватил их с новой силой: уроки, тесты и бесконечная беготня по коридорам. Джейн снова вышла на работу в кафе. Ей по-прежнему было непросто совмещать обязанности: нужно было вовремя сдавать эссе, готовиться к занятиям и при этом успевать обслуживать столики, не теряя концентрации.

Джеку было трудно смириться с тем, что теперь их время снова ограничено. Он часто заходил к ней, просто чтобы заказать кофе и лишний раз увидеть её за стойкой. Его присутствие одновременно и отвлекало её, и придавало сил пережить долгую смену.