Кто выпил из тебя жизнь?

7 месяцев назад:

Она ушла, не оборачиваясь.
Только когда расстояние стало безопасным, позволила себе выдохнуть. Сердце билось слишком быстро, будто она не просто прошла мимо человека, а убежала от опасности. Ей нужно было на работу, и это было единственным, за что она цеплялась сейчас, как за якорь.
Кафе встретило её знакомым звоном колокольчика и запахом свежего кофе. Всё было на своих местах, привычное, понятное.
— О, Джейн, ну как первый день? — спросила коллега, завязывая фартук.

— Нормально, — пожала плечами Джейн. — Школа как школа.

Без лишних слов она включилась в работу. Заказы, подносы, улыбки клиентам. Руки двигались автоматически, тело знало этот ритм наизусть. За эти годы она привыкла: принял заказ, передал на кухню, принёс, пожелал приятного аппетита. Здесь от неё не ждали ничего лишнего. Ни эмоций. Ни откровений.

Работа всегда помогала ей не думать.

Когда смена закончилась, она ехала домой, уставшая, но странно спокойная. День выжал из неё всё, что мог.

Дома она даже не стала включать свет. Скинула обувь, бросила рюкзак у двери и рухнула на кровать, не переодеваясь. Тело наконец позволило себе расслабиться.

Сон накрыл её быстро.
Глубокий. Без снов.

Утром телефон взорвался ещё до будильника.
Джейн сонно прищурилась и увидела десятки уведомлений в общем чате. Сообщения сыпались одно за другим, будто ночь прошла без них.

«Ну как первый день?»
«Ты жива?»
«Рассказывай всё!!!»

Она пролистала выше и невольно улыбнулась, читая, как у подруг кипит жизнь.

Оказалось, в их школе появилась новенькая. И не просто новенькая.

«Она, прикинь, знакома с Адамом», — писала Сидни.
«Летом вроде встречались».
«И она его кинула на деньги».
«Он в бешенстве, он же её любил».

Джейн замерла.

«Прикинь, какой попадос», — добавила Сидни.
«А ты видела, как Адам на неё смотрел? Он, по-моему, до сих пор её любит», — тут же подхватила Кэсси.
«Ой, Кэсси, не выдумывай. Если бы меня так кинули, я бы тоже так смотрела», — отрезала Сидни.

Через секунду пришло новое сообщение.

«Ой блииин, Джейн, извини», — писала Кэсси. — «Я забыла, что он тебе нравился...»

«Он просто идиот», — тут же ответила Сидни
«Так ему и надо», — подхватила Кэсси
«Вот-вот! Я же всегда говорила, что все парни дебилы», — поставила жирную точку Сидни

Джейн отложила телефон.
Что-то кольнуло в груди — тихо, почти незаметно, но больно.

Адам ей действительно нравился. Смелый, громкий, смешной. Она и сама не могла толком объяснить почему. Он никогда не смотрел на неё так, как смотрят, когда замечают. Они были просто одноклассниками. И этого ей хватало. Быть рядом. Этого было достаточно.

Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и быстро встала. Умылась, сняла косички. Волосы мягкими волнами легли на плечи, оставив после себя лёгкую небрежность. Она заколола пряди у лица заколкой и, бросив взгляд в зеркало, вышла из дома.

У школы было людно.
У расписания стоял Джек.

Она его не заметила.

Все мысли были об Адаме. О том, как странно всё переплетается, как легко можно ранить человека, даже не желая этого. Ей стало его жаль. Она бы не хотела, чтобы кто-то чувствовал себя так плохо.

Джек выцепил её в толпе мгновенно — взгляд сам нашёл знакомый силуэт, проигнорировав всех остальных. Сегодня её чёрные волосы рассыпались по плечам волнами; он невольно отметил, что она не стала заплетать их. Джейн шла сквозь школьный шум со своим вечным видом «не от мира сего»: взгляд расфокусирован, лицо спокойное, почти отрешённое. Она казалась слишком правильной, слишком красивой для этого пыльного коридора.
Он уже был готов сделать шаг навстречу, сорвать с губ привычное приветствие. Но она прошла мимо. Просто проскользила тенью, даже не повернув головы в его сторону, словно он был частью интерьера, а не человеком, на которого обычно оборачиваются все.
Джек замер. В груди шевельнулось странное, едкое чувство — смесь недоумения и закипающей злости. Ему хотелось окликнуть её, схватить за руку, заставить посмотреть на себя и признать его существование. Но этот порыв разбился о появление Тома.
Том позвал её легко, по-свойски. И Джек увидел то, что ударило его сильнее любого оскорбления: Джейн «очнулась». Она улыбнулась ему — не вежливо-холодно, как улыбалась учителям или знакомым, а искренне, по-настоящему.
Они стояли рядом, и в их близости чувствовалась какая-то естественная гармония. Том что-то увлечённо объяснял, наклоняясь к ней, а она слушала, кивая в такт его словам. Они выглядели так, будто вокруг них существовал невидимый купол, внутри которого Джеку не было места. Не потому, что его выгнали, а потому, что его там никогда не ждали.
Когда они вместе вошли в класс, Джек остался в пустом коридоре. Внутри всё горело. Его бесила эта её улыбка, адресованная другому.

Джек медленно выдохнул, пытаясь унять пульсирующее в висках раздражение. Он привык властвовать над вниманием окружающих, привык, что мир подстраивается под его правила. Но Джейн только что эти правила растоптала.
В тот момент он понял одну пугающую вещь: ему уже мало просто того, чтобы она его заметила. Теперь ему нужно было, чтобы из всех людей в этой комнате она осознанно выбрала именно его.

Весь вчерашний вечер превратился в бесконечный повтор одной и той же сцены у библиотеки. Он снова и снова видел, как она уходит — уверенно, легко, не оставив ему даже мимолётного взгляда на прощание. Он тогда остался на месте, понимая: пойти следом — значит признать поражение. Это было бы слишком очевидно, слишком отчаянно. Совсем не в его стиле.
Даже в тишине заднего сиденья автомобиля, пока город за окном превращался в смазанную полосу огней, мысли о ней не отпускали. Он видел её во всём: в аккуратных косичках, которые казались вызовом этому хаотичному миру, в её глазах, где не читалось ни капли привычного ему трепета. Она обыграла его на его же поле, даже не вступая в спор. И это бесило. Но еще сильнее — затягивало.
Дома тишина только подливала масла в огонь. Раздражение мешало уснуть, заставляя ворочаться и злиться на собственную слабость. В итоге он сдался. Несколько касаний экрана — и вот её профиль. Закрытый, лаконичный, почти пустой. На аватарке она смеялась, и этот кадр, наполненный солнцем и жизнью, казался Джеку чем-то запретным. Он долго смотрел на это фото, прежде чем нажать кнопку запроса. Короткий жест, за которым стояло слишком много ожиданий.
Утро началось не с кофе, а с проверки уведомлений. Пусто.
Запрос висел в воздухе, как немой отказ. Это жалило сильнее, чем открытая грубость. Джек проигнорировал завтрак, быстро собрался и почти вылетел из дома. Водитель ждал, мотор урчал, а Джек впервые за годы ловил себя на странном, почти детском желании: поскорее оказаться в школе. Не ради уроков или друзей.
Ему нужно было увидеть её. И на этот раз он не собирался позволять ей пройти мимо

Теперь он просто стоял и смотрел, как она проходит мимо, чувствуя, как внутри просыпается что-то темное и тягучее. Он не мог дать этому имя. Упрямство?
Азарт?
Или нечто более опасное, пустившее корни глубже, чем он готов был признать? Ясно было одно: роль стороннего наблюдателя ему больше не подходила.
Весь урок прошел для него в тумане. Джек сидел в кабинете, но мысли его были в коридоре. Он ждал звонка так, словно это был сигнал к началу решающей битвы. Это было похоже на свидание, о котором знала только одна сторона, и эта однобокость ситуации злила его ещё сильнее.
Когда класс наконец опустел, он занял позицию в коридоре. Он старался выглядеть расслабленным, непринужденным, хотя в голове, как заезженная пластинка, прокручивались десятки сценариев и фраз. Ни одна не казалась достаточно острой, достаточно... достойной её.
Джейн вышла из класса последней. Волосы черным водопадом легли до талии,она всё еще была там — в утреннем смс. Она потянулась к лямке рюкзака, и в этот момент чья-то рука с глухим стуком ударила по шкафчику прямо у её головы.
Джек перегородил ей путь, нависая так низко, что их разделяли сантиметры. Его дыхание было прерывистым, а в глазах горел настоящий пожар.
— Ты прошла мимо меня утром, — это был не вопрос. Это был обвинительный приговор, произнесенный хриплым, сорванным голосом.
Джейн медленно подняла голову. Она посмотрела на него — прямо в эти горящие глаза.
— Прости, Джек. Я тебя не заметила, — ответила она безупречно вежливо, но голос звучал тускло.
— Не заметила? — он хрипло рассмеялся, и в этом смехе было больше ярости, чем радости.
— Ты расплела косы... — прошептал он, и его голос вдруг стал опасно мягким. — Но ты сделала это не для меня. В твоих глазах пусто, ангелочек. Кто выпил из тебя жизнь за одну ночь?
Джейн молчала стараясь не смотреть на него.
— Ты всегда такая серьезная, или этот взгляд зарезервирован только для отличников?
Он был готов к чему угодно: к ответному удару, к холодному презрению, к искре гнева в её глазах. Но Джейн снова его обезоружила.
— Наверное, я никогда об этом не задумывалась.
Короткая, вежливая улыбка — та самая, «универсальная», не значащая ровным счетом ничего — и она скрылась .