44 глава. часть 2

Мой последний сон просто не мог не всплыть в моей памяти после всего услышанного. Те чувства, что Мередит испытывала, глядя на извечную помеху в ее с Марком отношениях, я могла ощущать столь же ярко, как и собственные чувства. Поэтому вполне закономерно, что в данном супружеском противостоянии я встала на сторону супруги:

— Я думаю, вам следовало бы попытаться представить ситуацию глазами Мередит. Находясь в браке, вы продолжаете поддерживать теплейшие отношения с вашей бывшей любовницей, и… — я сглотнула, вспомнив еще некоторые известные мне подробности. — Опасения вашей жены вполне можно понять, — я качнула головой.

Марк позволил себе саркастичную, ядовитую усмешку: мол, «и ты туда же».

— Это вопрос доверия, — произнес он, по-прежнему смотря в потолок. — Это, знаете ли, раздражает, когда от тебя только и ожидают, что предательства и подвоха.

— Я понимаю, но… — выдохнула я, и странное чувство, будто бы я пытаюсь объяснить поведение не постороннего мне человека — Мередит —, а свое собственное, схватило меня за сердце. — Компромисс, Марк. Предложенная Оливией работа — не единственная на свете, и…

Марк шумно выдохнул и уронил на лицо обе ладони — чтобы потереть его.

— Не начинайте опять, — приглушенно — из-за закрывающих рот ладоней — сказал он. — Пройденный этап. Решенная проблема. Плевать.

— Ладно, — согласилась я, не желая вступать в бессмысленный спор. — И вы, я так понимаю, все же поехали?

— Да, я поехал, — хриплым, осевшим голосом ответил Марк и отнял руки от лица. Глаза его, покрасневший и мутные после усиленного их трения, на секунду метнулись к моим.

***

«Я оставил Мередит и подпаленную квартиру под присмотром Эштона и Блейк и поехал. Буквально через несколько дней после пожара я уже был в двух тысячах километрах от Нью-Йорка.

Однако считаю должным отметить, что от Калифорнии, в которой на тот момент обреталась Лив, место моей работы находилось на расстоянии гораздо большем. (Мередит могла бы и подтянуть знание географии, прежде чем стрелять в меня беспочвенными обвинениями — просто к слову.)

Работал я ближе всего к штату Луизиана — на несколько сотен километров южнее от Нового Орлеана. Местом моей работы была водная буровая установка, что однажды вгрызлась в дно Мексиканского залива и по сей день ежедневно приносит тысячи баррелей нефти и миллионы кубических метров газа. В обязанности мои входили осмотр оборудования, его ремонт и приготовление… Но вряд ли вам это интересно, не так ли?

Скажу лишь, что главной сложностью работы был местный климат. Когда я устроился, был самый разгар июля; и жара стояла невыносимая. В конце трудового дня мой рабочий комбинезон можно было выжимать, словно мочалку. Все мои мечты ограничивались сугробами и ваннами из кубиков льда.

Но я не жаловался. Я получил то, чего хотел — смену обстановки, конкретное занятие и хороший оклад. Наконец-то я почувствовал, что занят делом.

С Мередит мы, естественно, порой созванивались, но наши разговоры в основном не приносили мне никаких положительных эмоций. Жена, судя по всему, была уверена, что каждый вечер я надеваю веселую гавайскую рубашку, сажусь на автобус до Нового Орлеана и всю ночь бегаю за местными шлюхами. И это было чертовски раздражающе. Учитывая, что самое веселое, что я мог себе позволить после работы — это вялая мастурбация на порно. На большее я просто не был готов: слишком уж изматывался за день.

И я никак не мог вдолбить это в ее полную параноидных идей голову. Не мог объяснить, что это физически невозможно — отработать десять изнуряющих часов под палящим солнцем и желать после этого чего-то большего, чем душ и сон.

— Знаешь, если бы ты сама устроилась на работу… Хоть на какую-нибудь… Тебе от безделья заняться нечем — начинаешь придумывать всякое фантастическое дерьмо, — стряхивая сигаретный пепел в банку из-под консервов, бурчал я в телефонную трубку. — Я, черт тебя дери, живу в общаге, вокруг — одни мужики. Женщину последний раз видел, когда ездил за продуктами. Кассиршу. Ей лет пятьдесят было. Я еще не совсем отчаялся, знаешь ли, — я затянулся.

— Да кто тебя знает, Марк… — прошелестел голос Мередит. — Что ты сейчас делаешь? — неожиданная хрипотца обозначилась в нем.

— Курю, телик смотрю, — ответил я просто, не осознавая пока, к чему клонит супруга и что значит этот ее тон.

— Да? А я, знаешь, сейчас в ванне, и… Не могу перестать думать о том, как было бы хорошо, если бы и ты был тут, — голос Мередит дрогнул, надломился, и это было…

Я сглотнул, когда понял, что сейчас происходит.

— И… на тебе сейчас ничего нет, выходит? — сигарета сама собой оказалась впечатанной в дно банки, а рука моя потянулась к ширинке.

— Кто же принимает ванну в одежде, Марк? — в тоне супруги зазвучали игривые нотки.

Я рвано выдохнул.

— И что ты делаешь, когда думаешь обо мне? — мое сердцебиение участилось, во рту резко стало безумно сухо.

— А ты как думаешь?..

— И прямо сейчас ты..? — я расстегнул джинсы.

— Ага, — на том конце провода послышался всплеск воды.

Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и…

Да, порой у нас все же случались очень приятные телефонные разговоры…

Но, как бы то ни было противно Мередит, с Оливией у нас тоже случались телефонные разговоры. И тот, что случился уже под конец моего двухмесячного пребывания на вахте, принес мне неожиданные известия. Лив сообщила, что нашла, в какой офис могла бы пристроить мою задницу. Мол, в том отделении нашей компании, где она работает, как раз освободилось неплохое место. Требовался технический специалист, который консультировал бы отдел маркетинга (какие детали следовало бы купить, как можно было бы оптимизировать процесс производства и так далее) и следил бы за качеством продукции. Мне эта должность вполне подходила — и даже куда больше соответствовала моей специальности, чем ремонт бурильного оборудования.

Так что я настроился, что вскоре обрадую Мередит новостью о переезде в Калифорнию.
Насколько я знал, Золотой штат многим представляется этакой землей обетованной. Да и для того образа жизни, который был привычен моей супруге (ленивое бездействие), место было просто идеальное. Ведь гораздо приятнее бездействовать, круглый год валяясь на пляже с прохладительными напитками, верно?

Я, правда, не учел, что городок тот, в который мы должны были прибыть, не находится непосредственно у океана и мало похож на место действий сериала «Беверли-Хиллз 90210»… Но, следуя правилам всех успешных рекламщиков, решил не уточнять это в своем громком заявлении «Мы едем в Калифорнию, жена!»

Я вообще не собирался говорить ей об этом, пока не вернусь в Нью-Йорк. А вернулся я практически сразу же, как получил от Лив заманчивое предложение. Так что дело осталось за малым — просто поставить Мередит перед фактом нашего переезда. Ну и, разумеется, постараться завернуть этот факт в красивую словесную оболочку. «Помнишь, когда нам было лет по пятнадцать, ты говорила, что мечтала бы жить на западном побережье, и я вот подумал…»
Но, как оно часто бывало между нами с Мередит, все пошло не столь гладко, сколь мне бы того хотелось. На протяжении всего моего красочного рассказа о перспективах, которые станут нам доступны, стоит нам оказаться в Золотом штате, супруга то тяжко вздыхала, то терла лоб ладонью и качала головой.

— Я все обдумал, — пытался убедить ее я, словно рекламные брошюрки раскладывая перед ней свои аргументы в пользу переезда. — Мы поручим Блейк найти арендаторов; зачем же жилплощади простаивать зря? Зря ремонтировали, что ли? На эти деньги, думаю, вполне можем снимать целый дом — ведь городок там небольшой, и арендная плата…

— Так, может, вообще продадим эту квартиру? — это была первая фраза Мередит за последние минут пять, и меня немало удивила радикальность ее предложения.

— Ты не звучишь так, будто действительно этого хочешь, — я пристальнее всмотрелся в лицо супруги. — На самом деле я тоже думал об этом, просто мне казалось, что ты не примешь такой вариант. Ведь тогда вернуться нам будет сложнее.

— Да мне уже все равно, — вздохнула Мередит, смотря на свои сцепленные в замок пальцы. — Я же понимаю, что если тебе в голову какая идея придет, то все — ничего с этим не сделаешь. И никак тебя не переубедишь. Я бы вообще никуда не ехала. Но я понимаю, что для тебя это не будет проблемой — поедешь один. А отпускать тебя одного, к Снейк… Так что давай уж сделаем все по-твоему. Но знай: если что-то пойдет не так, то у меня есть полное право сказать, что я на тебя полностью положилась, а ты вновь облажался, — она растянула губы в недовольную полоску.

— Ах, вот оно что, — я и не ожидал, что общение с Мередит вновь начнет раздражать меня в первый же день нашего воссоединения после двухмесячной разлуки. — Что ж, дорогая, в этот раз я не облажаюсь. И у меня будет полное право сказать тебе, что ты (как, собственно, и всегда) наехала на меня без повода.

На том и порешили».

***

— Да уж, после таких договоренностей ничего хорошего определенно не будет, — произнесла я негромко.

— Как это быстро вы все предсказали. А я, наивный, смел надеяться, что у нас все наладится, — Марк, совсем расслабившийся на моей софе, прикрыл глаза.

После этого его жеста ленивая тишина повисла в воздухе. Я, сидя рядом с молодым человеком, бедром упираясь в его бедро, скользила взглядом по его расслабленному телу; и про себя отмечала, что могла бы заниматься этим долгое и долгое время.

Чем глубже становилось молчание между нами, тем больше я плавилась в этой липкой тишине, тем больше я размякала. Стало безумно лениво, захотелось прилечь. И, клянусь, будь на этой хлипкой софе побольше места…

Тем не менее, чувствуя грузную сонливость в набухших веках, я продолжала сидеть рядом с, казалось, задремавшим уже Иствудом. Наслаждалась близостью его красивого тела, жадно глотала его тепло, его запах. Наконец, не вполне осознавая, что делаю, я опустила ладонь на его предплечье, провела по чернильным картинкам, вбитым под кожу, большим пальцем.

Один глаз Марка с любопытством приоткрылся.

— Я просто… — поспешила оправдаться я; впрочем, руки не отняла. — Мне просто интересно: а что вообще значат эти татуировки?

— Ну… учитывая, что делал их не я, а моя пиратская копия, которая раньше пользовалась этим телом, я не знаю, — Иствуд слегка качнул головой — но рука его продолжала лежать спокойно. Мои прикосновения молодому человеку явно были приятны. — Думаю, что это просто картинки. Хотя я вот всегда старался делать татуировки со смыслом.

— У вас тоже были тату? Ну, в этой вашей… «Мередит-вселенной»? — я по-прежнему продолжала скользить по руке Иствуда осторожными касаниями.

— Угу. Были. Вот здесь, — он совершенно нежданно взял в свою ладонь мою руку — дыхание мое на мгновение перехватило, и горячая дрожь пробежалась по всему моему телу — и положил себе на грудь, на сердце. Глаза его хитро улыбались. Большой палец расположился во внутренней, особо, как оказалось, восприимчивой к прикосновениям части моей ладони.

— И что там было? — еле справляясь с задачей говорить складно, спросила я. Чувствуя тем временем горячую плоть под моими пальцами, упругое сердцебиение под миллиметром тонкой хлопковой ткани футболки.

— Там было написано «белка». Так Мередит называли в детстве иногда, — пояснил молодой человек, продолжая держать мою руку.

— Ах, ну… ясно, — выдохнула я, и рука моя выскользнула из горячей ладони Иствуда.

«Мог бы хотя бы в такой момент не говорить о ней, чертя тебя дери…» — зажглась злая мысль в моей голове.

— Кстати, раз уж мы заговорили о татуировках… — молодой человек внезапно оживился и бодро вскочил с диванчика. — Я тут обнаружил кое-что недавно, — он встал передо мной, продолжающей сидеть на софе, — так, что лицо мое оказалось практически на уровне его паха, и…

И принялся расстегивать ширинку.

— Э-эм… — я чуть отшатнулась назад и подняла вопросительный взгляд к его глазам.

— Ой, извините… — руки Марка замерли на мгновение, и сам он принял такой вид, будто бы только что понял, сколь неоднозначные действия совершает. Тем не менее, действия эти не прекратились; лишь сам молодой человек чуть сдвинул свое тело в пространстве. Чтобы не заниматься раздеванием прямо перед моим лицом.

Хотя, говоря «раздевание», я, увы, преувеличиваю. Иствуд лишь чуть приспустил штаны и повернулся ко мне своим прекрасным задом.

Ух, как же душно стало в комнате в этот момент…

— Вы просто посмотрите на это, — наконец, молодой человек оттянул край своего нижнего белья, и я оказалась от его голой ягодицы в такой непосредственной близости, о которой и мечтать не смела.

Впрочем, прежде чем я осознала, что должна сейчас — по идее — уже срывать и свои трусики, несколько нескромных смешков взорвались в моем горле.

А дело в том, что на прекрасной заднице Иствуда существует, как оказалось, еще одна татуировка.

Крошечный кексик, украшенный прелестным розовым кремом и разноцветной стружкой.

Розовый. Кексик.

На ягодице.

— Боже мой! — я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком уж громко. — А у вашей… «пиратской копии», оказывается, очень своеобразное чувство юмора!

— Ага, — буркнул Иствуд, подтягивая штаны и пряча от меня свой восхитительный зад. — Я-то думал, что я рок-звезда, черт меня дери, серьезный парень… А тут вдруг это.

— И вы только недавно это заметили? — я, наконец, сумела отодрать свой липкий взгляд от нижней части тела Марка и подняла его к кристально-голубым глазам — тоже довольно привлекательной части его тела.

— Я знаете ли, не имею привычки целенаправленно разглядывать свою задницу, — тот же, окончательно справившись с ширинкой, вновь присел рядом.

«Многое упускаете, между прочим», — проглотила я реплику, а вслух озвучила следующее:

— Так и что же с этой вашей Калифорнией?