глава 5. часть 3

- Господи, Леа! Ты жива? - подлетела ко мне Ханна, пока я размышляла о тщетности бытия у автоматов с кофе и разглядывала капучино в своих плохо функционирующих руках. - Я слышала... он напал на тебя? - ее воздушная ладонь опустилась на мое плечо, а глаза участливо посмотрели в мои.

- Ага. Напал, изнасиловал и съел, - мрачно буркнула я, пытаясь шевелить пальцами свободной руки - без скрипа и затруднений этого сделать мне не удавалось. - Больше слушай сердобольных медсестричек. Все в порядке, - я подняла глаза на озабоченное лицо подруги.

«Ничего теперь не будет в гребаном «порядке».

Благодаря тебе».

- И почему ты еще здесь? Гамлет ведь разрешил тебе ехать домой, - брови Ханны сложились домиком.

Действительно, а почему я еще здесь? Наверное, потому что у Гамлета нет полномочий отпускать кого бы то ни было куда бы то ни было?

Тем не менее, поездка домой, в крепкие объятия горячей ванны, и впрямь немало меня прельщала. Мне хотелось смыть с себя все запахи сегодняшнего прецедента, соскрести их со своей кожи жесткой мочалкой.

От волос и одежды до сих пор поднимался стойкий аромат крови, сигаретного дыма и - деликатной верхней ноткой композиции - горького грейпфрута. Скорее всего, мне только чудился весь этот благоухающий букет: подобные запахи не могут быть настолько въедчивы, не могут устоять против литров воды и лавандового мыла. Особенно против последнего - этот белый брусок, воняющий всеми садами Средиземноморья, является настоящим достоянием уборной для персонала центра.
Однако мои обонятельные рецепторы до сих пор умудрялись вылавливать из окружающей действительности молекулы Марка Иствуда.

Ох, какая прелесть: я даже мысленно начала называть его сокращенным именем!

Стокгольмский синдром, не иначе.

Словом, уже через полчаса моя красная машинка крутила колеса, удаляясь от лечебницы с каждым их оборотом. Держать руки на руле было не самой простой задачей: запястья до сих пор ныли и заставляли меня недовольно сопеть время от времени. Тем не менее, мои внутренности не сгорали от адской обиды или злости, что было бы логично, не будь я склонна к оправданию самых ужасных поступков кого бы то ни было. О, в этом вся я: главная заступница маньяков и психопатов.
А ведь Иствуда теперь вполне можно причислить к обеим вышеназванным категориям. Тут уже никакие мои благородные порывы оправдать его преступление лишь аффективным состоянием не сработают. Что-то с его мозгами явно не так.

Только возникает одна неувязочка: почему же Ханна настойчиво втирала мне, что нахождение Иствуда в холодных стенах коррекционного центра - умело провернутая его адвокатом афера? Того, что я увидела сегодня, вполне достаточно, чтобы сказать: «Он здесь вполне обоснованно!»
Данный вывод в корне менял ситуацию. Теперь мне необходимо пересмотреть тактику своего поведения с заключенным и переориентировать себя на серьезную работу. И нет, я даже не собираюсь прислушиваться к словам Иствуда и отказываться быть его врачом.

Может быть я бы и подумала над столь разумным предложением, однако... Последняя сегодняшняя реплика Маркуса, адресованная мне, не напоминала угрозу разряда «в следующий раз я точно закончу начатое и прикончу тебя!». В его словах мне скорее послышались какие-то зачатки опасений и (смешно подумать) заботы о том, чтобы следующая наша встреча не закончилась моим летальным исходом.
Так или иначе, мысли о произошедшем я решила отложить на другое время. Прибыв домой, я почувствовала острую нехватку релаксации и нежных, тонких запахов. Ванная, как я уже отметила выше, была просто идеальным сочетанием этих двух вещей, и я, вращая головой и хрустя всеми шейными позвонками, направила свое измотанное этим днем тело именно туда.

В обитель ароматных баночек и всяких пенящихся штук с собой я прихватила бутылку белого. И, пока ванна заполнялась горячей водой, задумчиво барабанила ногтями по темно-зеленому стеклу.

Вся моя жизнь толкает меня в объятия алкогольной зависимости, определенно.

Сначала мой мозг показывает мне веселые картинки, потом гребаный Халк решает вырвать мне руки... Что дальше? Дражайшая матушка Джеймса все же пошлет наемного убийцу по мою душу?

Когда пена уже грозила выброситься за борт своего акрилового вместилища, я наконец скинула с себя одежду и опустила холодные конечности в обжигающую воду. Пар мгновенно укутал мой райский островок блаженства и завил короткие пряди у лица во влажные колечки. Я чуть отхлебнула терпкого напитка прямо из бутылки и насладилась богатым фруктовым букетом послевкусия.

Я бы умерла так: в белом облаке пара, с горящим вином в груди и туманом в голове.

Через несколько минут я разнежилась абсолютно; по размякшей коже поползли красные пятна, дыхание замедлилось и стало глубже. Я закрыла глаза...

Видимо, мой организм только и ждал этого сигнала тушить свет, чтобы перейти в спящий режим.

Не знаю, сколько времени мое сознание летало на просторах каких-то нездешних миров, однако пришла в себя я лишь когда моего плеча коснулась холодная ладонь Джеймса.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы резкими хлопками ресниц отогнать от себя сон и сфокусироваться на лице жениха. Джеймс смотрел на меня с очаровательной мягкостью в глазах и поглаживал мое влажное плечо большим пальцем.

- Привет, - хрипло произнесла я с нежной, хмельной улыбкой.

Оказывается, вода в ванне уже успела кощунственно по отношению ко мне остыть. По моим ногам пробежалась стайка колючих мурашек, и я неприятно поежилась.

- Вылезай, - ладонь Джеймса скользнула по моему затылку и шее. - Я заехал в японский ресторан за ужином, и... Хотел бы обсудить с тобой некоторые детали церемонии за бокалом вин... - молодой человек осекся на полуслове, когда его взгляд споткнулся о почти полую бутылку «Шардоне» на краю ванны. - За чашкой чая, - уголок его рта дернулся в нервной усмешке.

- Какие такие... «детали»? - осторожно ступая мокрыми ногами на пушистый коврик, я бросила на жениха вопросительный взгляд.

Терпеть не могу решать все эти жуткие вопросики разряда «какого цвета будут салфетки на праздничном столе?» и «по какой траектории должен полететь букет, чтоб уж наверняка достаться самой отчаянной?».

- Детали посадки гостей, - присевший на бортик ванны Джеймс с явным удовольствием наблюдал за процессом облачения моего влажного тела в длинный халат. - Видишь ли, мой босс и его супруга ответили на приглашение положительно, а все нормальные места уже распределены, - он улыбнулся осторожной, виноватой улыбкой - словно бы уже предвещая мою отрицательную реакцию.

Совершенно опрометчивые опасения, хочу сказать. Если честно, мне настолько плевать на это все. Но ради приличия пришлось сверкнуть своими актерскими талантами и изобразить небывалое оскорбление.

- То есть, ты хочешь «подвинуть» кого-нибудь из наших родственников или друзей, Джеймс? - затягивая пояс халата в небрежный узел, я выдержала драматичную паузу и только затем скептично вздернула бровь.

Жених взял мои травмированные руки в свои ладони, и секундное выражение боли - я уверена - скользнуло по моему лицу. Но Джеймс, кажется, принял эту гримасу за знак недовольства его желанием внести некоторые корректировки в предстоящее празднование, а не за проявление каких-либо физических неудобств.

- Я знаю, о чем ты думаешь, но это был бы отличный способ... - начал он негромко и...
И замолчал, когда опустил глаза к нашим сцепленным ладоням.

- Что это, Иллеана? - глаза его вновь живо метнулись к моим, когда он увидел два грязно-фиолетовых браслета синяков, оплетающих мои запястья.

Ну... черт ведь.

- Небольшая производственная... авария, - я чуть дернула плечом, словно говоря, что событие незначительное и внимания не стоит.

- Авария, говоришь, - Джеймс нахмурился и поджал губы.

Ох, кажется, приближается неприятная сцена.

- Знаешь, я уже устал от этого дерьма, - жених опустил мои руки и, отведя взгляд в сторону, покачал головой. - Ты словно живешь в каком-то своем радужном мирке, и я просто не представляю, как тебя оттуда вытащить.

- Что ты имеешь в виду? - я обняла себя руками: не представляла, куда бы их спрятать, чтобы синяки не мозолили наши с Джеймсом глаза.

- Я имею в виду, почему бы тебе не бросить свою чертову психушку и не превратиться в нормальную человеческую женщину? - молодой человек вскинул брови. - Приходя домой, мне хочется видеть жену, которая радуется моему приходу, горячий ужин на столе, чистоту в доме в конце концов, - Джеймс устало потер лоб, скрывая глаза за ладонью.

В первую секунду я было хотела ляпнуть нечто вроде «А понятия «нормальная женщина» и «домработница», по- твоему, тождественны?», но измотанный и разбитый вид Джеймса вынудил меня проглотить свое едкое замечание.

Я опустила ладонь - маленькие капельки на ней влажно мерцали в свете лампы - на его напряженное плечо и ласково потерла его.

- Может ли яичница с беконом на завтрашний завтрак утешить искателя простого семейного уюта? - поинтересовалась я, когда почувствовала, что напряжение молодого человека тает под моими пальцами. - М? - я коснулась губами его взъерошенных, пахнущих шампунем волос на макушке и подергала за мочку уха, словно позвонила в колокольчик. - Я даже могу убрать из сковородки осколки скорлупы... Ты ведь знаешь, какой я мастер разбивать яйца, - я провела ладонью по красивой линии подбородка жениха, и он улыбнулся: тоже вспомнил ту давнюю историю с участием меня, кассеты с яйцами и огромного пса его сестры-близняшки. Это прелестное животное решило проверить закон гравитации на примере падающей Иллеаны Эванс, знаете ли.

- Завтрак будет только завтра, - наконец перестал Джеймс играть в обиженного непутевой невестой и сцепил ладони на моей пояснице, тем самым заключив меня в кольцо своих рук. - А чем порадуешь сегодняшним вечером? - симпатичная ямка обозначилась у его уголка рта, когда он улыбнулся.

- Ох, была у меня тут пара идей, - подарила я жениху ответную улыбку: совершенно неприличную, но многообещающую.