7 глава

Моя грудь тяжело, медленно вздымалась. Каждый раз, когда легкие опустошались с громким, резким выдохом, всполохи оранжевых искр срывались с моей горящей кожи, улетая ввысь с игривым шипением. 

Жаркий туман в моей голове пульсировал, сжимался и расширялся; густая дымка плыла перед глазами, переливалась всеми оттенками цветового спектра. Взгляд был рассеян, лишен четкого фокуса - отяжелевшие веки лениво, вяло смыкались и размыкались вновь. 

Воздух – наэлектризованный и тяжелый, пропитанный резким, удушливым запахом корицы и дыма - мягко скользил по моей коже, выпивался моими порами, становился частью меня самой. Мир вокруг расплавился в нечто вязкое, тягучее. Оно мерцало и дышало; плавно, словно в замедленной съемке, извивалось и гнулось. 

У этого чего-то было сердцебиение; оно жило и любило нас. Как мать любит дитя свое, как творец - свое творение. Оно любило нас: меня и… 

А где же он? Моя голова слишком тяжела, чтобы искать его в этом раскаленном мареве; я слишком близка к осознанию вселенной и пониманию всего сущего; мои руки намертво впаяны в горячие, мокрые простыни, я не могу выдернуть его из хаоса и вернуть себе. 

И поэтому я зову его; зову целую вечность. 

- Черт, ты… ты чувствуешь это? – соткав самого себя из лоскутков тумана, он наконец появился и боднул мое лицо носом. – Нам нужно… нам нужно взять у того парня еще этих таблеток. Думаешь, он возьмет мои часы вместо денег? - горячо прохрипел он в мою взмокшую шею. 

Я пыталась сфокусироваться на его лице. Но оно расплывалось под моим туманным взглядом, разбивалось в тысячи вибрирующих, отталкивающихся друг от друга частиц. 

Лишь капля пота, скользящая по его виску, мерцала в сумраке, четко очерченная белым бликом. 

- Я думаю… ох… - его горячий рот коснулся моей кожи, и бутоны экзотических цветов раскрылись в моей грудной клетке; новые стайки искр вспорхнули с наших тел, шелестя и взмывая в неизвестность. – Я думаю, мы с тобой… одно целое. Сейчас. И всегда, - впиваясь ногтями в пылающую кожу, хрипло прошептала я в его ухо. 

«И всегда, и всегда, и всегда…» - барабанной дробью звучало в моей голове, когда я с сиплым стоном вынырнула из своих жарких, цветных галлюцинаций обратно в нашу с Джеймсом спальню. 

Холодную и мрачную. 

Мои дрожащие кулаки до скрипа костей сжимали подушку, в которой я утопила нижнюю часть лица. Утопила, вероятно, с одной целью – заткнуть кровавый фонтанчик, что мощными потоками хлестал из моего носа. 

- Нет-нет-нет-нет… - эту незамысловатую мантру я повторяла, пока трясущимися пальцами сдирала с подушки наволочку – мокрую насквозь, расцветшую огромным алым пятном, что в синеватом сумраке выглядело абсолютно черным. 

Отчего-то в данный момент самым страшным во всей этой ситуации мне виделось не то, что я абсолютно точно слетаю с рельсов, а мой мозг, вероятно, просто отторгается всем остальным организмом, а то, что кто-нибудь может увидеть следы произошедшего. И поэтому я, словно какая-то одержимая, срывала постельное белье, делая это совершенно нерациональным способом – просто дергала белую ткань на себя, хваталась за голову и глотала тяжелый воздух огромными порциями. В общем, вела себя абсолютно как та, в кого я не хотела превращаться – как психопатка в минуты самого пика своего маниакального состояния. 

С трудом справившись со столь сложной задачей запихать содранное с кровати белье в корзину (и чтобы кровь не была видна), я позволила себе несколько секунд тихой истерики, состоявшей в растирании своих плеч и крепком зажмуривании глаз. 

Заставив себя собраться в нечто целостное, я смыла со своего лица все признаки того, что с лицом этим пару минут назад что-то было не так. После, взглянув в зеркало над раковиной, я увидела свою бледнейшую версию - бледность ее приобретала зеленоватые оттенки, разбавляемые нежными нотками фиолетового. 

Просто чудно. 

Вновь оказавшись в комнате, я бросила настороженный взгляд в сторону тумбы, в которой я схоронила все мои нейролептические сокровища. Ну нет… я только что приняла одну таблетку, и что со мной произошло? 

Еще чуть походив по комнате и подергав себя за пальцы в вялых попытках унять дрожь в руках, я включила ночник, распахнула окно и волевым решением заставила себя успокоиться и мыслить трезво. 

Я ведь полностью отдаю себе отчет в том, что привидевшееся мне не могло быть на самом деле. Я полностью признаю, что это какой-то чертов глюк. 

Я не сумасшедшая. 

Если еще час назад я страстно мечтала забыться сном, то теперь перспектива выключать свет и вновь погружаться в хлипкое состояние между сном и реальностью страшила меня. Свежий воздух, льющийся из распахнутого окна легким потоком, был просто обязан помочь мне не заснуть как минимум ближайшие часа два. 

Я еще раз попыталась вспомнить все то, что происходило со мной - с той мной, что мяла горячие простыни с… каким-то не менее горячим субъектом мужского пола, и, опустившись около ноутбука, обратилась к помощи гугла. 

- ЛСД? – раздался чуть осевший на несколько тонов голос Джеймса за моей спиной, стоило мне изучить пару абзацев интересующей меня статьи. 

Я обернулась: жених, впустивший в комнату сквозняк, опирался нетвердой ладонью о дверной косяк и слегка покачивался в проеме. 

- О, - только и смогла протянуть я, запахивая халат резким движением – колебания воздуха запустили генератор мурашек в моем организме. – Где ты был? – спросила я скорее из стремления заполнить тишину, чем из истинного интереса. 

- В баре, - покусывая влажную губу, он неуверенным шагом направился к нашему ложу. – Это был трудный гребаный день… А еще и ты со своей истерикой по телефону… - слова будто прилипали к его небу, вылетали из рта неохотно. – Просто дай мне уснуть, - Джеймс, не обратив внимания на то, что постельные принадлежности лишились своей оболочки, тяжело осел на кровать и, сжавшись у ее края, завернулся в голое одеяло. 

Не снимая костюма. 

Я, тяжело вздохнув, все же позволила себе коснуться губами его виска. От русых волос пахло дешевыми сигаретами и некачественным алкоголем. 

Пожалуй, я все-таки тоже постараюсь уснуть сейчас.