39 глава.3 часть

Я, обогнув Иствуда, спешно зацокала по направлению к своему кабинету. И, будучи обращенной к нему спиной, легонько качнула головой и шумно выдохнула - будто бы переживший значительнейший конфуз человек. Иствуд же - его я поймала периферийным зрением - направился за мной вслед.

- У вас тут... мило, - когда мы оказались внутри моей обители, он, заложивший руки в карманы брюк, оглядел небольшую комнатушку и адресовал мне вежливую улыбку.

Я, шумно дыша после столь стремительного полета по коридору, выжала из себя ответное движение губ - и закрыла за нами дверь.

Не на замок, разумеется.

- Можете присесть, - я кивнула на небольшой диванчик и, направляясь к своему столу, пробежалась по всей немалой длине тела Иствуда быстрым взглядом. Было крайне непривычно осознавать его в контексте моего кабинета; страннее было бы только увидеть его у себя дома.

Полагая, что молодой человек приглашением прижать свой прекрасный зад воспользовался, я наклонилась к ящичкам моего стола - с целью обнаружить бумагу и нечто, чем удобно будет писать. И, вновь выпрямившись, держа в руках белый лист принтерной бумаги и ручку, вздрогнула: Иствуд стоял у противоположного края стола и без зазрений совести рассматривал рамку с фотографией.

- Это ваш... архитектор? - удерживаемую в своей ладони раму он развернул ко мне - и я, наверное, раз в тысячный увидела одну из наших с Джеймсом самых удачных фото: мы сидим на садовых качелях в доме моей матери; моя голова на плече его, и улыбаюсь я так, будто бы вижу какое-то счастье в своей жизни.

- Да, - ответила я голосом с чего-то вдруг необычайно унылым; не в силах оторвать глаз от фотографии. - Джеймс.

Марк выгнул линию губ уголками вниз и поставил рамку с фото на место.

- Вы тут как-то по-другому выглядите. Еще больше, знаете, напоминаете мне... - бросил он, шествуя куда-то в сторону дивана, и осекся. - Плохо вы на меня влияете: действительно начинаю говорить «все, что приходит в голову». А в мою голову приходит много ненужной вам информации, - плюхнувшись на сидение, Марк, смотря на меня открытым и честным взглядом, ухмыльнулся.

- Ну, насчет «ненужной» - это не вам решать, - елейно улыбнулась я, присаживаясь рядом с молодым человеком и протягивая ему бумагу и ручку.

Взяв предложенную мной канцелярию (как же все-таки любопытно существование левшей на этом свете!), Марк начертил на листке бумаги нечто вроде схематичного изображения песочных часов.

- Световой конус, значит. Это, - он ткнул в место соединения вершин двух треугольников, поставил там жирную точку и обозначил ее «О», - момент «сейчас». Это, - Марк указал на нижний треугольник, - вся совокупность прошлых событий, что могли повлиять на точку О. Эта же область, - он обвел треугольник верхний, - область будущих событий. И, в свою очередь, находясь в точке О, повлиять можно уже на них. Следовательно, если мы будем двигаться сверху-вниз, то, справедливо заметить, мы будем двигаться по оси времени, - через жирную точку у вершин двух треугольников Иствуд пропустил смотрящую вверх стрелу и обозначил ее как «t». - Это все настолько очевидно, что я даже не знаю, зачем я все это рисую, - Марк посмотрел на меня несколько сконфуженно.

- Да ладно вам, - я чуть дернула плечом. - Я вот, например, не думала, что кому-то пришло бы в голову загонять все это... в какой-то там конус. Слушайте, а вот... все эти «совокупности событий, которые могли бы повлиять...» Наталкивает на мысли об эффекте бабочки, теории хаоса и все таком. Я не права?

- Ну, можно и в такую сторону пойти, - Марк отложил бумагу и ручку. - Хотя меня, если честно, всегда несколько коробило слово «хаос» в данном контексте.

- Почему?

- Если следствия с необходимостью вытекают из причин, то какой же в этом хаос? Теория хаоса говорит лишь о чувствительности динамических систем к первоначальным условиям - и ничего не говорит о неконтролируемом беспорядке, как принято считать. Хаос, таким образом, является не чем иным, как своеобразным порядком. И здесь грань между детерминированностью и стохастичностью крайне тонка.

- Простите, но «стохастичность» - это...? - я неловко поежилась.

- Противоположность детерминированности - то есть, неконтролируемый и непредсказуемый процесс, - Марк, смотря куда-то сквозь противоположную ему стену, потер шею сзади. - Возьмем, скажем, развитие раковой опухоли - простите уж за малоприятный пример. Черт знает, почему вдруг здоровая клетка берет и перерождается в злокачественную. То есть, это понятно - мутации и все такое; но почему одни организмы эти мутации убивают, а другие - нет?

- Есть теория, будто бы рак - это инструмент естественного отбора, знаете, - облокотившаяся о спинку дивана, закинувшая ногу на ногу, я имела потрясающую возможность находиться к Иствуду максимально близко; смотреть на него прямо. - И если думать в этом русле, то... чертовски это страшно - жить в таком мире, где такие вот «чистки» - целесообразны. Потому что мне, потерявшей... - я осеклась, поняв, что сейчас не самое уместное время сетовать на жизнь свою и на жестокую природу, что украла у меня отца. - Лучше об этом и не думать.

Одно движение головы Марка - и вот наши взгляды уже сцепились меж собой; дыхание же мое, запнувшись, застряло в горле.

- И еще раз: простите за малоприятный пример, - ресницы сидящего рядом дрогнули: это глаза его скользнули куда-то к губам моим. - Я иногда сначала говорю - а потом уже думаю. Чаще всего так и происходит, если честно.

Наши глаза вновь столкнулись; Иллеана Эванс в миниатюре взглянула на меня с донышка иствудовских зрачков. Выглядела она крайне растерянной.

Неудивительно - угодив в западню глаз такой красоты, сложно сохранять самообладание.

- Ничего... ничего страшного, - что-то крайне банальное, не требующее осмысления слетело с моего языка. - У меня нет табу на эту тему или...

«О чем мы вообще говорим?»

- Хорошо, - Марк подбросил в стремительно затухающую беседу еще одну шаблонную фразу и предательски замолчал. Между нами, в этом небольшом, наэлектризованном пространстве, повисло неуклюжее, напряженное молчание.

Впрочем, неуклюжим и напряженным это молчание было лишь для меня: Иствуд, казалось, не испытывал ни малейшего стеснения, будучи со мной в столь неоднозначном положении.
Чтобы еще более конкретизировать, насколько наше положение было «неоднозначным»: в кино за такими сценами обычно следует страстное соединение ртов столь напряженно друг на друга смотрящих.

«Скажи же ты что-нибудь...» - мысленно умоляла я Иствуда, не находя в себе смелости перестать смотреть в его глаза.

- Дабы разрушить неловкое молчание, - тот, словно бы услышав мои бессловесные призывы, дернул бровью и, нахмурившись, уткнулся взглядом в листок у себя на коленях; я же облегченно выдохнула, - замечу, что поведение динамических систем может определяться не только начальными условиями. (Не самое уместное замечание, но вы ведь понимаете, что я должен был что-то сказать). Существуют такие штуки, - ладонями Иствуд расправил лист бумаги и словно бы неосознанно, с целью лишь занять руки, загнул один из его углов, - к которым стремятся все упомянутые нами ранее цепочки событий. Аттракторы называются.

- Аттракторы? - переспросила я, наблюдая за странными махинациями рук Иствуда: они безжалостно мяли и складывали многострадальный кусок бумаги. - Это, получается, то, что... то, что привлекает? Могу воспользоваться опцией «получить понятный и доходчивый пример»?

- Конечно. Что бы мы не делали со своими жизнями, насколько разные не принимали бы решения... Все мы в конце концов умрем, - Иствуд усмехнулся. - С позитивными примерами у меня сегодня как-то не очень, - указательным пальцем он поскреб висок. - Но суть, я думаю, вы уловили. Если простым языком, то аттрактор - это то, чего никак не миновать. Немного утрированно, но для простых обывателей сойдет, - губы Иствуда изогнулись в ни о чем не говорящей полуулыбке, а ладонь протянула мне результат его издевательств над бумагой - некую фигурку.

Что-то вроде оригами.

- Это... это журавлик? - удивилась я, принимая неожиданный подарок - бумажную птичку, крыло которой приютило на себе фрагмент нарисованного чуть ранее конуса. - Вы каждый раз удивляете меня своими... умениями.

- Да я сам удивился: не думал, что вспомню, как это делается.

- Навыки начальной школы? - сделала я предположение.

- Не совсем, - Марк ограничился лишь этим пространным высказыванием.

- Что ж, ясно, - я дернула бровями, перемещая бумажную птицу с моих ладоней на небольшую тумбу у дивана. - Вы даже из обычного журавлика умеете устроить...

Однако мне не удалось окончить реплику, и мы так и не выяснили, что же может устроить Иствуд даже из обычного журавлика.

Послышался звук вращающейся дверной ручки - дверь моего кабинета с упругим щелчком приоткрылась.

Две пары глаз - моя и Марка - столкнулись с широко распахнутыми глазами Ханны, держащей в руке какую-то папку с документами.

- Поня-ятно, - спустя секунды две протянула подруга тоном сварливой бабушки и поспешила покинуть мою обитель. Не забыв, разумеется, вновь прикрыть за собой дверь.

(Какая впечатлительность! Можно подумать, я в штанах у Иствуда копалась!..)

Мы с Марком переглянулись. «Мне уйти?» - вопрошал его взгляд.

- Неважно, - махнула я рукой на дверь и устало выдохнула. - Чаю не хотите?