21 глава. 2 часть
- И почему тебе не спится, Тео? - спросила я ласково, проглотив собственный зевок и заставив свои сонные глаза видеть. - Мама давно уже хочет спать...
Младенец, естественно, ничего не ответил. Лишь его пухлые ручонки потянулись вверх - к кончикам моих волос. Ребенок легонько хватал их и дергал, а я же мягко поправила нежно-голубое одеяльце, в которое он был завернут.
- Спеть тебе? - поинтересовалась я скорее у самой себя, чем у ребенка. - Ты будешь спать, малыш, если мама тебе споет? - вглядываясь в его огромные блестящие глаза, словно бы в них я действительно могла прочитать ответ на мой вопрос, я слегка улыбнулась.
«Какой же все-таки красивый он вышел. Гены папы!..»
Младенец, естественно, ничего мне не ответил и продолжил играть с моими волосами. Вдохнув сладкий воздух, я начала свою негромкую, журчащую, словно ручеек, песню:
«Сверкай, сверкай, моя маленькая звезда!
Я так хочу узнать, кто ты...
Ты так высоко над всем этим миром,
Словно алмаз в небе...»
Пение убаюкивало даже меня: я подавляла свои широкие зевки и устало прикрывала глаза. На последнем куплете мой язык уже начал заплетаться, и я обратила полный надежды взгляд на мою драгоценную тяжесть в руках.
Он спал. Наконец-то он заснул!..
Чтобы не потревожить чуткий детский сон, я постаралась максимально аккуратно опустить ребенка в кроватку. Умилившись тем, как очаровательно сопит маленький нос-пуговка, я все-таки не удержалась от того, чтобы легко поцеловать бархатистый лоб ребенка. Он пах молоком и чем-то очень приятно сладким, вроде белого шоколада.
Мне было так хорошо и спокойно, когда я двигалась прочь из комнатки...
«Надеюсь, он не сильно устал после этой своей дурацкой работы, и мы могли бы...»
Но узнать, что «мы» «могли бы» я не смогла: со стороны кроватки послышался какой-то суетливый шорох, какой-то писк и возня...
С замирающим сердцем и нарастающей паникой я обернулась, чтобы посмотреть, в чем же причина этих странных звуков.
Я обернулась, и рот мой болезненно раскрылся в хрипящем, отчаянном крике. Ноги мои подкосились. Весь мир закачался перед моими глазами.
Огромная стая черных жирных крыс копошились в кровати моего сына.
Их толстые хвосты энергично двигались, разрезая воздух со свистящим звуком, мерзкие усы шевелились, а мелкие бусины глаз зловеще горели красным.
И тут мои барабанные перепонки вскипели: острый, оглушительно громкий и режущий прямо по моему сердцу детский крик наполнил всю комнату. Наполнил всю мою черепную коробку.
Я бросилась к кроватке, чтобы спасти свое дитя, чтобы остановить этот чумной пир, однако... Не смогла.
Я не смогла.
Внезапный невероятно яркий оранжевый язык пламени лизнул мою оголенную руку, а в ноздри ударил резкий запах гари.
Комната начала гореть.
Огонь заплясал по всем поверхностям, обугливая и испепеляя своим диким танцем все: пушистый ковер, тонкие занавески, игрушки и деревянную кроватку. Огонь пожирал кроватку вместе со всем ее содержимым: живым в том числе. Запах подпаленной шерсти и горящей плоти тошнотворным комом застрял в моей глотке.
А детский крик тем временем до сих пор звенел в раскаленном воздухе.
Я тоже закричала так, что собственная голова, должно быть, начала лопаться. Соленые слезы потекли из моих глаз, но жар, исходивший от огня, тут же осушал их. Я вновь дернулась к кроватке, почувствовала, как тает и плавится моя кожа, как горячие поцелуи огня превращаются в уродливые узоры ожогов.
Но мне было все равно - я шагнула в огонь.
Мне было так больно. Так горячо и больно...
- Господи, Леа... - что-то мокрое и холодное скользило по моим щекам и лбу, отирая испарину. - Джеймс, она плачет! Она кричит и плачет!.. Ну, не знаю! Наверное, ей больно, раз течет кровь! - слышала я женский голос где-то над моим ухом. - Ли, успокойся... Я вызову скорую, тебе поставят укол и...
- Нет-нет-нет, - слабо запротестовала я, отталкивая от себя холодную ладонь Донны. - Не надо скорую...
В своем бредовом состоянии мне отчего-то казалось, что врачи, приехавшие только лишь, чтобы поставить жаропонижающий укол в мою попу, обязательно раскроют тайну моей болезни головы... Обязательно узнают про мои страшные галлюцинации и про то, что я скоро умру...
Это моя тайна. Никто не должен знать.
Кроме Марка.
С мыслью о том, что, черт возьми, как же досадно получается: скорее всего, прямо сейчас мой мозг все-таки решил сожрать сам себя и я умру, так и не узнав историю Иствуда, я отключилась в очередной раз.
На этот раз мой тяжелый сон был темен и пуст, не сопровождался всякими страшными сновидениями. Тем не менее, при пробуждении я вовсе не почувствовала себя отдохнувшей: все тело ломило так, будто бы на нем два слона станцевали макарену, а голова разламывалась на две половинки.
Вдали слышались какая-то легкая суета и негромкие шепотки: оказывается, скорая все-таки навестила наш с Джеймсом дом.
Мне действительно несколько полегчало спустя минут двадцать после близкого общения длинной иглы с моими мягкими частями тела. Следующее затмение сознания было очень даже приятным: без снов и внезапных пробуждений.
Очнулась я уже в следующем дне, и чувствовала себя я в нем гораздо лучше. Что странно, особых признаков простуды или прочих заболеваний, вызванных переохлаждением, я не ощущала. Лишь слабость и острое нежелание покидать кровать оставались со мной.
Джеймс заверил, что на работу мою позвонил и о недуге моем предупредил, так что весь день я с чистой совестью провела в полудреме и чтении нетрудных для осмысления книжек.
Следующим утром мое самочувствие стало еще лучше, и я твердо настроилась ехать на работу уже завтра. Жених убеждал меня еще немного посидеть дома, потому что «Донна сказала, что у тебя шла кровь носом, и это, если подумать, может быть чертовски опасно». Я лишь махала рукой в ответ на его опасения и проглатывала замечания о том, что я уже месяц так живу и никак не могу умереть себе спокойно.
На том моменте, когда Джеймс уже упорхнул на работу, а я начала строить планы на завтрашний рабочий день, раздался звонок телефона.
Стационарного телефона.
Звук его был настолько необычен, что я не поверила своим ушам: кто вообще пользуется домашними телефонами в наш век сотовой связи?
Тем не менее, я отложила ручку с блокнотом и побрела на непривычный звук.
- Алло? - с некоторым удивлением я приложила трубку к уху.
- Привет, доктор, - раздался шелестящий из-за помех и немного непривычный поэтому голос на том конце провода - и мои колени резко ослабли.
Э-э... какого...
- Марк? - переспросила я и отчего-то огляделась вокруг, чтобы уж на сто процентов убедиться, что я в доме одна. - Как вы...
- Подумал: странно как-то, никто не задает мне тупых вопросов целых два дня, - теплая усмешка слышалась в его голосе, и вообще звучал он как-то иначе: мягче и... игривее? Маркус словно бы примерял на себя новые интонации - словно бы вел небольшую игру. - Как дела там у вас?
- Откуда у вас мой номер? Откуда вы звоните вообще? - мои глаза живо метались по тому, что было сейчас перед ними: по блестящему стеклу журнального столика, по вазе с искусственными цветами, по газете, забытой Джеймсом...
- Сказал какой-то медсестре, что мне нужно позвонить моему психологу, - тихий шелест дыхания молодого человека дрожал в трубке. - Звоню из психушки. Если вам вдруг уже представляется, как беглец-психопат звонит вам из грязной телефонной будки на трассе к Вегасу.
- Понятно, - буркнула я, бросив взгляд на свои ногти и признавшись самой себе, что именно что-то такое мне и представилось на секунду.
Иствуд, сбежавший из лечебницы, угоняет старый ржавый пикап и бросается в бега, проезжая несколько штатов за день, забывая про сон, еду и своевременный душ... И останавливается лишь, чтобы позвонить своему психологу... Романтика, черт возьми.
- А я... просто приболела. Мы с вами, думаю, слишком долго пускали дымные кольца на морозе.
- Это того стоило. У вас ведь почти начало получаться, - и вот опять в тоне молодого человека слышится эта теплая улыбка.
- О, несомненно! - я обронила несколько смешков. - А что насчет вашей... прогулки? Это того стоило? Имею в виду, денег, отданных доктору Бэйкеру? - подпустив в тон едкого сарказма, полюбопытствовала я.
Марк усмехнулся - то, каким же образом им была получена толика долгожданной свободы, мы не обсуждали.
- Вполне, - кратко ответил он. - Теперь я больше спокоен за наше с вами дальнейшее взаимодействие.
- Ч-что? - не поняла я его туманных высказываний и скривила брови. - Что вы имеете в виду?
- А вы как думаете? - нотки игривости четче зазвенели в голосе Марка. - Меня в течение года навещает только сестра, а эти ваши юбки так круто облегают задницу... Так что...
- О господи! - воскликнула я, чувствуя, как горячая краска заливает мое лицо. - В следующий раз я надену чехол от платья! - рассмеялась я.
- Да ну? - усомнился Иствуд. - В любом случае... У меня хорошее воображение, доктор Эванс. И чехол ему не преграда, - мягкая хрипотца коснулась тона Марка, а я почувствовала, что мне не хватает воздуха, чтобы вполне обеспечить разогнавшееся сердце необходимым ему кислородом.