18 глава. 2 часть

«Меган всегда казалась мне человеком, не способным страдать от одиночества или что-то вроде. Она работала в ФБР, вообще-то, но характер у нее - гребаного киллера. Она аккуратна, всегда собрана и вообще немного на робота похожа. И тут среди всех этих качеств терминатора банальное человеческое желание иметь детей... Странно это было.

Но в какой-то промежуток своей жизни я даже думал, что это было что-то вроде... судьбы?

И, отвечая на ваш вопрос: да.

Кипа ее бумажек для приема ребенка была одобрена.

Так в узкий круг моих знакомых вписалась Мередит. Новоявленная дочь моей тети.

На самом деле, мне было года три тогда, поэтому... В общем, воспоминания о том отрезке моего существования настолько смазаны, что я плохо в них ориентируюсь. Могу сказать, что появление Мередит не является для меня какой-то конкретной точкой отсчета. Мне попросту казалось, что она всегда была в моей жизни.

Первые воспоминания о ней приходятся на тот период, когда мы уже неплохо общались. Наши предки постоянно сгребали нас в одну кучу, чтобы бабушке было проще приглядывать за нами. Мы словно бы жили на два дома: один день в моем доме, другой - у Меган и ее вернувшегося бойфренда. (Это тот, который ценитель абсента, чтобы внести ясность). И так по кругу. Особняк наших ближайших родственников казался мне чем-то вроде продолжения моего дома - неважно, что находился он на пару миль восточнее.

В общем, мы с Мередит постоянно таскались друг за другом. Предки называли нас M&M's, потому что мы были как те две цветные конфеты - неразлучны. В компании Мередит я наконец-то не чувствовал себя тупым и неполноценным. В нашем тандеме я всегда выполнял роль мозгового центра и руководил нашими действиями. Будь то операция по захвату печенья с верхней полки или ловля жуков в саду.

И именно благодаря Мередит до меня наконец стало доходить, чем мальчики отличаются от девочек. Даже не в плане физиологии, а, как бы объяснить... Ну, вроде от бабушки я иногда слышал обрывки тех социальных норм, что касаются гендерных ролей. То есть, что-то вроде «Не хватай так Мередит! Она же девочка!» или «Пропусти леди вперед, будь джентльменом...» И тогда только до меня начало доходить, какого поведения в отношении женского пола от меня ожидает социум. Я начал понимать, что девочки слабее, что их нельзя бить так, как я ударил какого-то сопливого придурка в парке... И так далее.

Но, конечно, в физическом плане я тоже заметил интересные отличия. Даже не говоря о той части, в которой я спросил у Мер, где ее член. Просто чисто внешне она отличалась от меня. Она носила платья; у нее были длинные, пушистые волосы; они вкусно пахли каким-то клубничным шампунем и красиво переливались на солнце. А еще мне нравилась ее кожа. Она была необычной: очень светлой, на солнце быстро краснела, и... таких пятнышек, как у Мер на носу, руках и коленках, я до этого не видел».

Мое лицо вытянулось от того невероятного изумления, которое сковало мои легкие. Взгляд невольно скользнул по моим рукам. По пятнышкам.

- Так... веснушки, значит, - выдохнула я свое предположение, словно бы какое-то обвинение.

- Веснушки, значит, - безразличным тоном подтвердил Иствуд. - Предвещая ваш следующий вопрос: да, вы напоминаете мне Мередит. Вне зависимости от того, существовала она вообще или нет.

- Оу, так она еще, по-вашему, может и не существовать? - я энергично захлопала ресницами.

Марк пожал плечами в жесте «плевать как-то».

- Мм... И сильно мы с ней похожи? - нервно постукивая носком туфли по холодному полу, я слегка дернула зажатой в чуть дрожащей руке ручкой.

Иствуд подарил мне секундный взгляд, выражающий легкую степень конфуза, а затем - глаза его дернулись внутрь черепа. В общем, эти его закаченные глаза явно говорили мне: «давай только без этих ваших бабских штучек».

- Сильно, - вонзившись в меня ледяным взглядом, кратко ответил он.

- Хорошо, - движения моей ступни стали интенсивней, и мини-землетрясение побежало по полу. - Вы говорите, что затмение мозга случилось с вами примерно... с момента нашего с вами знакомства. И вот мне интересно... Если Мередит и правда не существовала, могла бы я...

- Могли бы вы быть прототипом моей воображаемой подружки? - вдоль лба Иствуда пролегли несколько параллельных складочек - признак большого удивления. - Нет. Вы похожи, но не идентичны. Просто совпадение, - убедительнейшим тоном оповестил меня молодой человек, и мне не оставалось ничего, кроме как ему поверить.

Хотя совпадений в его истории как-то уж слишком много.

Может, он просто откуда-то знает... факты моей биографии? И жестоко шутит теперь?

...Ну нет. Просто мне следует быть чуть менее мнительной.

Действительно. Просто совпадение.

- Ладно, - я заставила себя успокоиться. - Извините, что перебила. Продолжайте, пожалуйста. Что там с Мередит? - вздернула я бровь.

«Ну что с Мередит... По мере того, как я все больше понимал, зачем вообще мальчики и девочки придуманы, то больше утверждался в мысли, что нам с ней вместе жить, новых людей делать и все такое. Говоря о новых людях, я, конечно, не подразумеваю, что имел представление о сексе. Просто проанализировав модель отношений моих родителей, отношения Меган с ее на тот момент уже мужем... У последних, кстати, тогда Блейк на подходе была. Это и стало такой жирной точкой в сложившейся в моей голове схеме: мальчики живут с девочками, у них появляются дети, и... В общем, как-то так мир устроен. Это открытие меня очень воодушевляло. Мне казалось, что проблема с моим одиночеством решена. Пусть у меня нет нормальных родителей, зато есть девочка, с которой мы, вроде как, теперь навсегда связаны.

Зато Мередит скорое прибавление в ее семье не радовало. Мы оба были для своих предков побочными ветками их жизни. Различие только было в том, что такая ветка в виде Мередит совершенно не мешала ее родителям; ветку же по имени «Марк» пытались отрезать, чтобы не маячила перед глазами, пока не даст какие-то полезные плоды. В этом отношении я всегда немного (или много) завидовал Мер. И, когда она, с заплаканными глазами и красным носом, сидела рядом на нагретой солнцем ступени и что-то бубнила о том, что родители забудут ее, когда у них появится «новая дочь», я не понимал, о чем она вообще говорит.

- Ты сможешь играть с ней, - пытался втолковать я Мередит, с ужасом смотря на капающие на ее коленки крупные слезы. - Даже в девчачьи игры, которые мне не нравятся.

- Я не буду им нужна, - подняла она на меня влажные, блестящие глаза. - Потому что я ненастоящая дочь, а она будет... их. Родной.

Я положил руку на ее чуть мокрую от слез коленку. (Я видел, что отец делал так моей матери, и ей вроде нравилось).

- Ты будешь нужна мне, - серьезно сообщил я.

Мередит как-то неопределенно помотала головой, неудовлетворенная таким заверением.

Но я был настроен решительно. Девочка, с которой мне жить и в один день умирать, плачет и грустит. А я уже хорошо усвоил, что девочки слабее, им не нужно говорить, что плакать - стыдно. Их нужно утешать и жалеть.

Собственно, опять вспомнив, что там отец делает с матерью, я потянулся к бледной, мокрой щеке Мередит.

- Ты чего делаешь? - она чуть отшатнулась, когда мой рот уже оказался в паре дюймов от ее лица.

- Хочу поцеловать тебя, - я напрягся. - Так... делают твои родители. И мои. Так делают мужчина и женщина, - со всей серьезностью объяснил я свои действия.

Мередит рассмеялась.

После всех этих слезных сцен это было как обухом по голове.

Оглушительно и звонко.

- Ты не мужчина, а мальчик, - сообщила Мер мне, даже чуть покраснев от смеха. - Ты не мужчина, - повторила она, закрывая рот ладонью, будто бы от этого ее смех становился менее оскорбительным.

До хрена обидно было, между прочим.

И, собственно... Подводя итог этой истории, могу сказать, что уже в пять лет был гребаным королем френдзоны».

После последнего замечания Марк замолчал и задумчиво, сосредоточенно нахмурившись, несколько раз моргнул, будто бы заново переваривая события столетней давности.

- Я ценю вашу самоиронию, конечно... - молвила я, прочистив горло. - Но на самом деле вы о серьезных вещах говорите. Такие вот небольшие, казалось бы, детские разочарования, в дальнейшем серьезно могут повлиять на психику, - я невесело качнула головой.

Иствуд лишь низко промычал что-то вроде «м-угу», и напряг челюсть с таким видом, будто бы в его рту поселилось что-то жутко кислое.