15 глава

- Вас устраивает ваша жизнь? – взор Иствуда дрогнул, пробежавшись по верхней части моего тела, и остановился на глазах. 

Услышав предупреждение о «странном вопросе» я ожидала практически всего – но только не вопросов о том, что… что представляет для меня настолько болезненную тему. И поэтому мозг мой, получив столь занимательную задачку для решения («господи, что принято на такое отвечать вообще?..»), завис на несколько неловких мгновений. 

- Что вы имеете в виду? – ввиду необходимости некой отсрочки моего ответа на поставленный вопрос спросила я. 

Возможно, пока Иствуд будет уточнять, я придумаю, как удержать себя от мученических гримас и истеричных реплик разряда «да ты издеваешься, что ли?!..» 

- Я имею в виду, не случалось с вами чего-нибудь вроде, я не знаю… Бойфренда-наркомана, выкидышей, замужеств неудачных? Можете назвать свою жизнь такой же среднестатистической, как ваш дом? Без всякого драматичного дерьма? – сглотнув – адамово яблоко его совершило движение вверх-вниз – пояснил молодой человек. 

А вот на этом моменте я уже сконфузилась. Что за странные примеры «драматичного дерьма», право? И что за вопросы вообще? 

- Названного вами со мной не случалось. К счастью, - непроизвольно повторив действие Иствуда, я тоже проглотила ком в горле. – Не могу сказать, что мое существование полностью безоблачно – так просто не бывает, - сам собой в моей голове всплыл болезненно четкий и яркий образ – гроб моего отца. – Но в целом… да, среднестатистическая жизнь среднестатистического человека, - поджав губы, я качнула головой и съела дальнейшее продолжение моей мысли. 

«Среднестатистическая пустая и бессмысленная жизнь, от которой тошнит; от которой хочется выть до тех пор, пока легкие не выжгут сами себя». 

- Зря вы лицо кривите, - вероятно, уловив мои настроения, Иствуд чуть дернул бровями. – Скучно, зато стабильно. 

- Могу сказать, что в последнее время стабильность несколько пошатнулась. Содержимое головы словно бы перемешали в блендере, подсознание то и дело крутит мультики в моей черепной коробке… Очень даже весело, - с кислой миной ответила я. 

- Хреново это, а не весело, - глухо бросил Марк, напрягший челюсть, будто бы его заставили проглотить что-то кислое. 

Последняя фраза прозвучала настолько безапелляционно, настолько… окончательным вердиктом, этакой жирной точкой, что я не нашлась, что ответить. Разве что… 

- А почему вы, собственно, так за меня переживаете? – непринужденно качнула я головой, сложив губы недовольной вишенкой. – Вникать в проблемы – это моя работа. Не ваша. В итоге, вы знаете обо мне больше, чем я о вас. И это нечестно, - прищурившись, я чуть приблизилась к лицу Иствуда, чтобы шикнуть это свое обвинение. 

Маркус напряженно втянул щеки и скривил верхнюю губу, по-прежнему не желая прямо смотреть на меня. 

- Мои проблемы – только мои, - уткнувшись слепым взором в пол, бросил он, прочистив горло, и я уже приготовилась закатывать глаза. Типичный он мужчина, однако. 

Но следующая реплика несколько замедлила процесс закатывания глаз. 

Вернее, остановила его совсем. 

– Мне хотелось в это верить, во всяком случае, - шумно выгнав весь воздух из легких, Иствуд напряг ладонь – вены на ней вздулись, и послышался треск суставов. 

- И что бы это значило? – с каменным выражением лица государственного чиновника поинтересовалась я. 

- Вам знакомо это гребаное состояние, когда ты хочешь сделать как лучше, а в итоге все равно все выходит дерьмово? – резко повернул голову в мою сторону Иствуд и ощупал меня слегка растерянным, мутным взглядом, словно бы очередное «дерьмо» - вот оно, прямо перед ним. 

И это я. 

- Эмм… не совсем улавливаю суть вопроса в контексте текущего разговора, - я поджала губы. 

- Я сам уже ничего… не улавливаю, - помотал головой Иствуд с видом совершеннейшего утомления и морального истощения и чуть дернул ладонью в жесте, который можно было трактовать двояко. «Это все так неважно» - с одной стороны; «Да что за гребаное дерьмо происходит?!» - с другой. 

- Да неужели? – я скептично скривила губы. – Все ваши слова наталкивают меня на две диаметрально противоположные мысли: вы либо псих с алогичным ходом мышления, либо знаете гораздо больше того, что говорите. Я имею в виду… нашу общую проблему. И я склоняюсь ко второму варианту. 

Иствуд дернул бровями и опустил уголки губ, словно бы мысленно взвесил обе мои теории и пришел к выводу, что… А вот черт его знает, к какому он там выводу пришел. 

- Хотите, склоню к первому? – слабо уловимая улыбка скользнула по сухим губам молодого человека – улыбка, больше похожая на гримасу человека, испытывающего тошноту. В глазах же его зажегся слабый, но четко различимый огонек азарта. 

Я медленно, бесшумно выпустила воздух из легких. Ему словно бы нравится играть моими представлениями о нем самом, жонглировать моими эмоциями. Диктует правила игры здесь он, это очевидно. Только вот почему я так легко поддаюсь этим навязанным правилам? 

Что-то тугое, крепкое врезалось в мои ребра изнутри. И только спустя мгновение я поняла, отчего. 

Этот слабый, но очевидный огонек азарта, напряженный, звериный взгляд – все это напоминало мне того Иствуда, что… Что выворачивал мои руки и был чертовски пугающим в этом своем отчаянном безумии. 

Вновь увидев уже знакомые метаморфозы в лице Иствуда, я не поддалась панике, хотя точно и не знала, чего ожидать – после столь интригующих слов в том числе. Сейчас, когда я имею более полное представление о личности моего пациента, я не могу воспринимать его как психа – пускай даже повторится превращение в Халка. 

Дело скорее всего в том, что я уловила незамеченные мною ранее нотки в мимике Марка, которые уже видела во время прошлого приступа. Просто не осознала. 

Отчаяние. Острое отчаяние, тесно граничащее с безумным смехом в лицо безысходности, что многотонным прессом вжала в стену. Так выглядит тот, кому уже нечего терять, кому все равно. Он ставит на зеро все – и с отрешенностью наблюдает за тем, как ломается его жизнь. Он усугубляет свое незавидное положение, смеясь; подливает масло в тот огонь, в котором сгорает заживо. 

«А это шанс», - взрывается миллионом искр секундная мысль в моей голове, и я выдыхаю: 

- Скажите правду. 

Уголок рта Марка дернулся в усмешке. 

И я поняла, что он скажет.