38 глава. 3 часть

«Да без проблем. 

В один прекрасный день — я как раз отсидел все лекции и собирался возвращаться домой — мне позвонила моя супруга и сообщила, что попала в ужасную неприятность. 

Мне не удалось сразу же выяснить, в чем дело. В ответ на все мои вопросы Мередит только лепетала что-то невразумительное: мы можем, мол, позвонить ее родителям, они помогут… 
И только минуте на третьей нашего нескладного разговора (я уже не на шутку разнервничался и летел по университетской парковке со скоростью, превышающую мою обычную раза в три — чтобы сесть, наконец, в свою тачку и ехать куда прикажут обстоятельства) выяснилось, в чем дело. 

Мередит, как оказалось, попала в аварию. Нет, ничего серьезного — только испуг. Но суть в том, что столкновение случилось по ее вине: моя неуклюжая супруга выскочила на главную, хотя должна была пропустить. В итоге два мятых переда и целый букет претензий к моей жене. 

— Какая марка?.. Марка автомобиля, я имею в виду, Мер, — задал я вполне закономерный вопрос — чтобы сразу прикинуть, что из мебели придется продать, чтобы возместить хозяину тачки ущерб. 

— Я… я не знаю, — залепетала в трубку жена. — Он такой… черный и… закругленный какой-то весь… 

— Посмотри на логотип, — нервно барабаня пальцами о руль, буркнул я нетерпеливо. 

— Мне отсюда плохо видно, что написано, но… Значок, кажется, похож на щит. И там клеточки такие: в красно-черную полоску и золотистые… И лошадка какая-то, что ли, посередине… 

Я, обессилев вмиг, воткнулся лбом в руль и закрыл глаза. 

— Твою… твою мать… 

Вопрос «что из мебели придется продать?» отпал сразу же. Не было у нас такой дорогостоящей мебели. 

И кто бы, спрашивается, сомневался в том, что Мередит, если уж и врежется в чью-нибудь тачку, то это не будет какой-нибудь старенький Форд или, к примеру, Хонда… 

Проясню ситуацию. Те деньги, что достались мне по наследству, были уже спущены на то или иное. Внезапно свалившееся на меня богатство жгло мою совесть: я понимал, что сам этих денег не зарабатывал, с родителями у нас всегда были не самые лучшие отношения, и… Словом, мне казалось, что никаких особых прав распоряжаться родительскими деньгами у меня нет. И поэтому, став обладателем материнских акций и кое-каких счетов, я тут же поспешил найти неплохой благотворительный фонд — ребята из которого, в свою очередь, с радостью приютили килограммы моих денег. 

В итоге, у нас с Мередит осталось не так уж много денежных резервов. А если уж вычесть расходы на свадьбу, отдых и прочие рестораны, которые были так милы моей супруге… Не очень грамотно мы распоряжались нашим бюджетом, короче говоря. 

И поэтому эта вот авария стала тем еще ударом по благосостоянию нашей небольшой семьи. 
Естественно, Томасы предоставили нам нужное количество денег, и от владельца Порше мы откупились. Но я был бы не я, если бы, заняв довольно кругленькую сумму, не чувствовал себя ущербным и неспособным держать свои дела в порядке. Дебильная какая-то моя черта: не могу спокойно жить, если обязан кому-то. Особенно когда дело денег касается. 

И поэтому моим следующим шагом стал поиск подработки. Мередит пыталась убедить меня в том, что ее родители не ждут от меня возвращения долга, в том, что мне вовсе не обязательно напрягаться. Особенно на последнем курсе обучения, когда нужно сосредоточиться на учебе, успешно защитить дипломную работу и все такое прочее. Но я в своем решении был тверд: не хотелось мне в свои двадцать три быть зависимым от родственников. 

Мне подвернулись сразу два варианта дополнительного дохода. Первый был довольно необычен: была у меня в знакомых преподаватель художественной студии при моем университете, и ей нужны были натурщики — студентам позировать. Работа непыльная была. Стоишь себе в чем мать родила и думаешь о вечном — пока какие-то краснеющие девочки твою задницу на бумаге воспроизвести пытаются. Но действительно заработать таким образом было нереально: занятия с натурщиками только раз в неделю проводились, да и платили не так много. 

Поэтому каждый будний день, после пар, я бегал на соседнюю стройку. Там нужны были лишние руки: мусор собрать, перетащить что-нибудь… Потом я еще удачно наплел начальнику, что, мол, черепицу класть умею — и меня посадили на крышу. И даже на два доллара в час больше давать стали. Великая прибавка, ничего не скажешь. 

Естественно, что такой график (сворачивающая мозг в трубочку учеба много часов подряд плюс утомительный физический труд на солнцепеке) выматывал меня до состояния овоща. Приползая домой, я мог только втащить себя в душ и упасть на кровать. Ну, в те дни, в которые я уставал чуть меньше, я мог упасть еще и на Мередит. С какой-то стороны — счастливое было время, черт возьми… 

Несмотря на перманентную усталость и полный завал на учебе, я всегда помнил о том, что дома — красивая и теплая Мер; ждет моего возвращения и волнуется, если я вдруг задерживаюсь. И это было чертовски здорово — осознавать, что меня кто-то ждет, что я не один. Что бы не случилось — я, черт меня дери, не один. 

В таком режиме прошло месяца три. Но, что странно, несмотря на подработку, денег в моих карманах не прибавлялось. Казалось, проблемы, требующие материальных вложений, растут пропорционально моим доходам. То кран придет в негодность, то тачку к лету переобуть надо, то налоги какие-то вылезут… И долг Томасам все как-то не отдавался. Плюс, росла нагрузка в университете, пора уже было концентрироваться на выпускной работе. Но я не успевал уделять достаточно времени учебе: работа отбирала слишком много времени и энергии. 

Я стал понимать, что не контролирую ситуацию. Все как будто валилось у меня из рук. За что бы я не брался. 

Напрашивалось очевидное решение: пересмотреть подход к вопросу зарабатывания денег. Мне осточертела работа, которая выжимала меня, как лимон, но не приносила желаемых доходов. Хотелось найти какой-то иной способ заработать. Так, чтобы и времени уходило меньше, и платили больше. 

И тут я вспомнил. Вспомнил, что мне уже как-то поступало предложение как раз такого рода заработка. 

Подпольные бои без правил. 

Конечно же. Как я сразу об этом не подумал. 

Эрик Стоун, разумеется, был одним из последних людей, кому мне хотелось бы звонить. Но идея быстрого и относительно легкого (как мне тогда казалось) заработка меня чертовски привлекала. Я представлял, как за два-три поединка скоплю достаточную сумму — и тогда отдам долг Томасам, свожу жену в какое-нибудь хорошее место и куплю ей ту волшебную сумку за штуку баксов, о которой она так мечтает. Ну и себе, так уж и быть, пару новых игрушек для Xbox возьму. 

Итак, я решился. Эрика Стоуна я мог достать только через Дейва — его номер я и набрал. 

— Хэй, amigo! — гудка два-три спустя голос приятеля раздался на том конце. — Давно тебя не слышал. Думал, ты завязал. 

— Да, я… Я завязал, — я почесал затылок. — Я по другому делу. Стоуна номер можешь подогнать? 

— Э… какого из? Но если тебе Эрик нужен — то он тут рядом. Трубку дать? 

Такого поворота событий я не ожидал. Последний шанс одуматься и бросить эту затею с боями пробежал мимо меня. 

— Давай. 

Где-то глубоко в трубке послышалось «Эй, чувак! Тебя тут к аппарату!» И уже через пару секунд я услышал голос Стоуна: 

— О’Райт, ты ли это? — он не звучал особо удивленным. — Как докатился до жизни такой? 

— С чего ты взял, что я «докатился»? — буркнул я. 

— В противном случае ты бы не стал звонить мне. 

Мы договорились о встрече. Эрик предложил подойти к «отборочным испытаниям». Сказал, что он, мол, не против меня как-нибудь и мимо отбора протащить, но брат его старший, который всем этим балаганом и заправляет, меня не знает — может захотеть в деле посмотреть. Предупредил взять с собой одежду, в которой мне удобно будет драться. 

Ехать нужно было в Нью-Йорк, поздним вечером, и Мередит я сказал, что еду к Джейсону Миллеру — якобы он развод свой отмечает. (Да, Джейсон к тому времени уже успел выстрогать сына, жениться и развестись — и всей этой цепочки действий не было бы, научись бы он, в конце концов, пользоваться презервативами). Мне не хотелось посвящать жену в свои темные дела. Потому что, во-первых, она стала бы волноваться; во-вторых — много трепаться о подобном незаконном дерьме просто не принято. 

Итак, встретиться со Стоуном мы должны были у одного непримечательного бара в Бронксе — именно в подвале этого заведения и проводился отбор будущих участников боев. И первое, что бросилось мне в глаза, стоило мне подъехать к месту встречи — два белых пятна посреди темноты скудно освещаемого района. Две кареты скорой помощи. 

«Не, ну со мной-то точно ничего не случится», — подумалось мне. И две белые машины были тут же выкинуты из моих мыслей. 

— Так какие правила? — когда мы с Эриком, миновав пустые столики и приунывшего бармена, уже спускались по ведущим в подвал ступенькам, спросил я. — По яйцам не бить? .

Стоун, обернувшись на меня, усмехнулся: 

— Бей, куда хочешь. 

И вот на этом моменте мне за собственные яйца стало как-то боязно. Ясно было, что не я один такой привилегированный — с правом бить куда угодно. Но бежать было поздно. Да и интересно было все-таки, куда это я ввязался. И что из этого, что немаловажно, в итоге выйдет. 

Наконец, мы со Стоуном миновали крутой спуск и оказались на месте. 

Просторный подвал освещался лишь двумя тусклыми лампочками, что свисали с потолка на кривых проводках. И этими двумя лампочками местные удобства ограничивались: не было ни ринга, ни каких-либо ограждений — ничего. Лишь голый бетонный пол, несколько толстых труб у стен и три мягких стула для элитных задниц: братьев Стоунов и рефери. 

Неким подобием ринга служил чисто символический круг в центре помещения — внутри него находились двое дерущихся, а прочие же, ожидающие своей очереди, толпились по его периметру. После каждого поединка в круг выбегал щуплый мальчишка с ворохом тряпок — вытереть пол от крови. Чтобы следующие участники не поскользнулись на том, что вытекло из их предшественников. 

Воздух здешний, ко всем прочим особенностям этого чудного места, был спертый и душный. Воняло сыростью, потом и — верхней ноткой композиции — кровью. 

Впрочем, духота и смрад были вполне закономерны: подвал был плотно набит народом. На отбор пришло человек, навскидку, сорок-пятьдесят. Чтобы как-то их организовать, существовала некая хитрая система жеребьевки. Но мне участвовать в этой жеребьевке не пришлось: Эрик сразу же повел меня к своему брату, который, сидя у условных границ круга, наблюдал за текущей схваткой. 

Филипп Стоун, как я уже знал, являлся бывшим боксером, что лет семь тому назад вынужден был оставить спортивную карьеру из-за травмы. Может, и из-за этой же травмы он и сколотить такой веселый бизнес решил: травмировать как можно больше народу, чтобы за себя так обидно не было, знаете. 

— Я не могу просто так взять незнакомого человека сразу на турнир, — не отрывая взгляда от происходящего в кругу (какой-то темнокожий парень втаптывал череп своего противника в бетон, пока рефери скакал вокруг и махал руками), сказал он в ответ на краткое изложение цели моего визита. — Переодевайся и выходи. Посмотрю на тебя. 

Я не стал возражать: где-то внутри себя знал, что так и будет. Поэтому, стащив с себя шмотки и переодевшись в шорты, бросил свои вещи у стенки и пошел к кругу. 

Внутри круга меня уже поджидал мой противник: южной внешности парень ростом где-то на голову ниже, зато в обхвате чуть потолще. Кулаки его сжимались и разжимались, а мелкие темные глазки смотрели на меня враждебно. Я пока что его негативных чувств не разделял: не осознавал еще в полной мере, что мы здесь соперники, и только одному из нас сегодня заплатят. 
Поэтому, когда рефери объявил о начале поединка, я и не сразу собрался. 

И, что закономерно, тут же пропустил первый удар. Противник мой, несмотря на коренастость, оказался довольно ловким и тут же заехал мне с ноги по уху. Я пошатнулся, но на своих двоих удержался. Резкая боль в правой половине черепа взбодрила меня и мгновенно активировала режим «защита». Разгоняя звездочки в глазах, я увернулся от кулака, метившего мне в морду, и сам предпринял несколько попыток осчастливить соперника головной болью. Без особого успеха, впрочем: голова его находилась ниже того уровня, на котором мои кулаки чувствуют себя комфортно. Да и блокировался он неплохо. 

Минуты две мы так и скакали вокруг друг друга, словно две веселые мартышки, и не решались разнообразить свои приемы: только делали какие-то невразумительные выпады и тратили на эту бессмысленность драгоценную энергию. 

И тут мой соперник решился на какой-то странный маневр: подпрыгнул. Вероятно, для того, чтобы достать меня каким-то образом, ранее ему недоступным. Я тут же воспользовался ситуацией — в прыжке защита противника раскрылась — и апперкотом врезал ему в челюсть. Он отшатнулся назад. Я всадил ногой в центр открывшейся мишени — в его живот. Получивший в солнечное сплетение парень сложился пополам. Я понял, что это мой шанс. 

Я обрушил град ударов на его череп. Мой противник оказался на четвереньках. Но его положение не остановило меня. С еще большим ожесточением я набросился на него. Включился азарт: выиграть любой ценой. И плевать, какая нужда вынудила этого парня оказаться здесь. Не мои проблемы. И своих хватает. 

Я колотил своего соперника с нечеловеческой жестокостью. В ушах клокотала горячая кровь. Пульс колотился где-то в глотке. Я не мог остановиться. Слишком соскучился по этому чувству. Когда внутри все взрывается от адреналина. Когда весь мир концентрируется в одной точке. И точка эта — рожа лежащего под тобой. 

— Нокдаун! Нокдаун! — орал мне в ухо рефери, цепляясь за мои руки. 

Но я не слышал его. Не хотел слышать. И успокоился лишь тогда, когда опрокинул соперника на лопатки. 

— Нокаут, — выплюнул я, поднимаясь над распростертым телом. 

Мое нутро будто огнем изнутри выжигало. Сердце выпрыгивало из глотки. Казалось, что я вот-вот блевану собственными легкими. 

Но я был чертовски доволен. Исходом поединка и собой. 

Я направился к Стоунам. К лежащему же в центре круга подлетел чувак в белом халате и начал трясти перед его носом какой-то тряпкой — пропитанной нашатырем, скорее всего. 

— В пятницу сможешь выступить? — спросил у меня Филипп Стоун, стоило мне оказаться рядом с ним и его братом — который с какого-то хрена выглядел очень довольным. 

— Не вопрос, — хрипло отозвался я и сплюнул густую слюну, что стояла поперек моей глотки. 

— Отлично, — Фил полез куда-то во внутренний карман куртки и вытащил бумажник. Затем отсчитал несколько сотен и протянул мне. — Аванс. Не придешь в пятницу — вернешь. 

Возвращать, естественно, ничего не пришлось…» 

— Это… это ужасно, — только и выжала я из себя, стоило Иствуду прервать свой рассказ. — Я подозревала, что нечто подобное существует, но что все эти «отборы» — это настолько… настолько массово… И скорая помощь, говорите? То есть… 

— Да, ребята в белых халатах в доле, — Маркус ловко ухватил мою мысль и тут же дал свое подтверждение ее достоверности. — За каждое такое дежурство им неплохо отстегивают. 

— Черт, вот ведь… И что вы? Участвовали в следующем туре?