1 глава. часть 2

Словом, под конец дня я была изрядно вымотана. Только лишь мысль о ждущем меня вечере сохраняла во мне остатки сил и грела грудную клетку изнутри. Я в нетерпении ерзала на сидении, пока гнала свой старенький Форд к нашему с Джеймсом дому по мокрым от непрекращающегося октябрьского дождя улицам.

Только лишь на середине пути я вдруг вспомнила про то, что ужин предполагает наличие еды. Поэтому мне пришлось завернуть в один из уютных ресторанчиков средней ценовой категории - не слишком пресно и не слишком пафосно. Идеально для блюда, которое хочешь выдать за результат своего труда.

Водрузив говяжьи стейки и салат-цезарь на соседнее кресло, я зацепила взглядом брошенное мной на заднее сидение личное дело Иствуда и еще раз напомнила себе не забыть забрать его и найти минутку для хотя бы беглого ознакомления - встреча с мои новым другом должна была состояться уже завтра.

Терпеть не могу работать с теми заключенными, в мозгах которых уже покопались другие мои коллеги. Мало ли какие проводки они уже успели сдвинуть или запутать? Вторичное препарирование черепной коробки пациента - действие абсолютно лишнее. Но без него я, однако, не могу обойтись, если хочу определить для подопечного кратчайший путь к статусу адекватного человека и сделать свою работу качественно.

Впрочем, в случае с Иствудом можно несколько снизить планку требований к самой себе - вряд ли к пациенту с липовым заключением нужен какой-то особо трепетный подход. Возможно, будет достаточно одного лишь многозначного взгляда «Мы оба знаем, что ты здесь только потому что ты и твой адвокат - редкостные говнюки и обоим вам место в обычной тюрьме»?

Вскоре в поле моей видимости показался четырехэтажный таунхаус из красного кирпича - наше с будущим мужем уютное гнездышко с камином и пушистыми коврами. Невзирая на нависающую надо мной дилемму (как же вести себя в сложившейся на работе ситуации?), я выпорхнула из авто совершенно окрыленная. До прибытия Джеймса оставалось еще около часа, и мне нужно было произвести все необходимые приготовления.

Я быстро организовала наш стол (когда ты не готовишь, это происходит довольно быстро) и отправилась в гардеробную, чтобы привести в порядок и себя. Прежде чем стянуть с вешалки какое-нибудь хорошее платье, в котором я буду смотреться наиболее выигрышно, я на несколько мгновений застыла перед зеркалом.

Вьющиеся мягкими волнами волосы растрепались и выглядели не лучшим образом, грустно свисая с плеч. Отсутствие полноценного сна и высасывающая, словно дементор, всю радость работа оказали мне не лучшую услугу: под глазами пролегли темные тени, бледная кожа стала еще бледнее, а веснушки, поймав контраст, заметнее.

Помнится, немало страданий они, эти пигментные пятна, принесли моей чувствительной натуре в подростковые годы - завороженная отфотошопленными девушками на обложках журналов с этой их идеальной кожей, я беспощадно терла свое лицо лимонным соком. Кто-то сказал мне, что от этого веснушки могут сойти... Смешно вспоминать, честное слово.

Так о чем это я? Сейчас мне просто жизненно необходим консилер и румяна.

Я придирчиво осмотрела свое отражение напоследок: в принципе, для своих двадцати шести я выгляжу неплохо. А учитывая мою склонность иногда злоупотребить бокальчиком-другим или какой-нибудь ужасной гадостью с повышенным содержанием сахара...

В общем, уже через пять минут я, в одном из своих лучших коктейльных платьев, зажигала свечи, чтобы уж наверняка романтическая атмосфера свалилась на нас с Джеймсом откуда-нибудь с потолка. По моим расчетам, жених должен был прибыть минут через пять. И я, воодушевленная, настроилась на недолгое ожидание.

Но все пошло абсолютно не так, как я предполагала. Томительные пять минут совершенно внезапно растянулись в томительные просто уже до неприличия два часа. Часы в гостиной указывали на одиннадцать вечера. Я успела протоптать дорожку на нашем ворсистом ковре (сначала утыканную мелкими дырочками от каблуков, позже - примятую моими босыми ногами), посмотреть какое-то глупое ток-шоу и откупорить вино.

Позвонить Джеймсу и поинтересоваться у него, не умер ли он по пути домой, у меня даже мысли не возникло. Мы ведь договорились, что этот вечер мы проводим вместе, и никак иначе... Какие вообще могут быть еще дополнительные разговоры?

В общем, к тому моменту, когда мистер Брайс возник передо мной, нацепив свою самую виноватую маску - «смотри, я так расстроен!» -, я уже успела прикончить половину бутылки полусладкого. Поэтому и взгляд мой, который я послала в сторону заблудшего пилигрима, наверняка был полон гипертрофированных злости и упрека.

- Ли, - жених потер подбородок ладонью - прядь русых волос упала на лоб. - Заказчик, он... Возникли некоторые заминки. Прости, - он подошел ближе и легко коснулся моего нагого плеча холодными пальцами; извиняющаяся кривая улыбка неловко обозначилась на лице, серые глаза сожалеюще посмотрели в мои, сверху-вниз. Огонек свечи красиво отражался в этих глазах и бросал желтые пятна света на скулы и подбородок Джеймса.

- Прошу за стол, - сухо сказала я, а сама встала, сбросив тем самым ладонь усталого трудяги с моего плеча.

- Леа, ты же понимаешь: это работа, - негромко пробурчал он за моей спиной.

Я лишь промычала «угу».

- Я не мог уйти.

«Угу».

- Я заглажу свою вину, компенсирую этот ужин, Ли. Ты все это сама приготовила? Выглядит просто чудесно!

«Угу».

- И пахнет тоже. Мне кажется, я готов слона... Что это, Ли? Плед? - спросил Джеймс, когда я вручила ему клетчатое покрывало.

- Угу. Это тебе пригодится. Ты ведь будешь спать на диване, - мой голос спокоен, как тысячи удавов. Я - умиротворенный Будда.

- Иллеана, черт, ты... - мистер Брайс склонил голову набок и сморщил свой прекрасный лоб, сведя брови. - Не начинай. Обстоятельства сильнее меня.

- Не говори, что обстоятельства сильнее тебя, - я мило улыбнулась и погладила его гладко выбритую щеку. - Говори: «Между работой и тобой я выбрал работу, ведь удовлетворить клиента для меня принципиально важнее, чем удовлетворить мою невесту. И поэтому чертовски логично, что сегодня я удовлетворяю сам себя, черт меня подери!» - я улыбнулась шире.

Джеймс отвел взгляд и с шумным выдохом раздраженно закатил глаза.

В этот день мы больше не разговаривали.