12 глава. часть 2

Таким образом, уже спустя несколько секунд мы с Иствудом оказались за пределами кабинета Гамлета. Глубокоуважаемый главный врач даже не стал особо препятствовать нашему уходу. Возможно, он и попытается высосать из Марка деньги снова, но это будет как-нибудь потом. Когда рядом не будет «свидетелей».

Что удивительно, с первого этажа до сих пор доносилась музыка - шоу, по завещанию Фредди Меркьюри, продолжалось.

Мне, к слову, казалось, что прошла уже целая вечность с того момента, как я покинула актовый зал. А между тем, прошло всего что-то около получаса.

Столь насыщенные полчаса, в течение которых я успела увидеть труп одного из любимых пациентов и вступить в какой-то странный заговорщицкий тандем с Маркусом Иствудом.

И теперь наш тандем неспешно двинулся вдоль опустелого коридора. Основная концентрация людей сейчас была в актовом зале, поэтому коридоры утопали в тишине. Звуки наших с Маркусом шагов отскакивали от твердых стен и потолков гулким эхо - настолько звучным, что порой мне казалось, будто кто-то идет вслед за нами. Тусклые флуоресцентные лампы потрескивали с тихим шипением над нашими головами.

На этот раз тишина не была мне приятна - слишком громкими казались в этой тишине собственные мысли. Мысли, которые мне не хотелось слышать.

«Почему он убил себя? Почему именно он?»

Хотелось говорить что-нибудь, чтобы заглушить внутренний голос, но и говорить было неловко.

Такая вот немая прогулка у нас с Иствудом получалась.

- Беседы об Иисусе? Серьезно? - разрезал, наконец, тишину хрипловатый голос моего попутчика - словно бы он услышал мои мысленные призывы.

Я перевела расфокусированный взгляд с плитки под моими ногами на Маркуса - он, вытащивший из кармана штанов пачку сигарет, протянул ее, открытую, мне.

- Оральный секс? Серьезно? - передразнила его я, выуживая из помятой пачки одну желанную палочку.

Иствуд, чуть качнув головой, только усмехнулся, и, зажав в губах свою сигарету, поднес горящую зажигалку к кончику моей.

Когда мы оба впустили в свои легкие спасительные клубы дыма и уютно обосновались в узком и затемненном коридорчике, тишина перестала быть такой давящей. Сигареты Марка были несколько крепки на мой вкус, но в данную минуту такая крепость была просто идеальной.

Отчего-то мне было настолько плевать на то, что кто-нибудь может застать меня и Иствуда за раскуриванием наших легких успокоительных в том месте, где курение, собственно, запрещено... Я, уткнувшись спиной в стену и обнимая себя одной рукой, буравила задумчивым взглядом пол - Маркус же, устроившись у противоположной стенки, буравил отрешенным взглядом меня.

Целительный никотин потихоньку расслаблял нервы, и уже вскоре мои мысли с неких философских высот спустились к вещам более приземленным. Зрение словно бы прояснилось, и я ощупала взглядом окружающую меня действительность.

Иствуда в первую очередь.

Его глаза, туманные, остекленевшие до сих пор были направлены куда-то в область моего рта. Грудь его мерно, заметно вздымалась - дыхание было несколько учащенным и тяжелым. Марк был настолько погружен в какие-то свои мысли, что совершенно не отреагировал на то, что я теперь тоже в упор смотрю на него; совершенно забыл о том, что с кончика его сигареты свисает грустная колбаска пепла, грозящая сорваться с места и прожечь ему дыру на одежде.

- Марк, у вас... пепел, - неловко дернула я своей сигаретой, указывая на опасность микро-ожога.

Иствуду понадобилась пара секунд, чтобы, отвиснув, слегка дернуть бровью и недоуменно переспросить у меня одними губами: «чего?»

Я вновь кивнула на его сигарету - и только после этого Марк, ожив окончательно, стряхнул пепел на пол.

Я послала ему секундную унылую улыбку и, затянувшись, опять отправила взгляд гулять по полу.

Прошло несколько мгновений, прежде чем голос Иствуда с еле заметными нотками сарказма коснулся моих ушей:

- Хотите поговорить об этом? - озвучил он самое пошлое клише - ту фразу, которой психологи начинают разговор во всех фильмах.

- Хочу ударить вас, - подняла я на стоящего рядом хмурый взгляд, стряхивая пепел с сигареты.

- Бывает, - отозвался он с безразличным выражением лица. Но хотя бы не пустился во второй круг сарказма.

И на этом моменте отчего-то мне вспомнились свои недавнишние мысли.

«Честное слово, я скорее поймаю первого заключенного этого места и выложу ему все, что наболело..»

Он ведь сам предложил, верно? И неважно, сколько иронии было в его предложении. Так что... пусть теперь поддерживает «разговор».

- Мне кажется, в этом есть моя вина, - мой голос был настолько тих, что я даже не была уверена, сказала ли я что-нибудь на самом деле.

Но судя по тому, как живо метнулся слегка заинтересованный взгляд Иствуда с пола на мое лицо, что-то я все-таки сказала.

- Во время последних наших с ним встреч Хью проявлял беспокойство по каким-то невнятным поводам, жаловался на что-то совсем уж... странное, - едва различимый огонек интереса в глазах Маркуса придал мне уверенности говорить дальше. - Может, мне следовало придать больше внимания его словам? Понять, что его состояние приближается к критическому и забить тревогу? У него были очень серьезные психические проблемы, мерещились какие-то странные существа, но... Черт возьми, он был хорошим человеком, - мои брови дрогнули, как и пальцы - оранжевая искорка сорвалась с кончика моей сигареты и угасла уже в коротком полете до пола. - Копаясь в истории его болезни, я была более чем уверена, что Хью просто... выбрали в качестве козла отпущения, свалили на него чужое преступление. А он был настолько беспомощен, спутан собственными мыслями, что... - почувствовав неприятные иголочки в уголках глаз, я поспешила сделать новую затяжку.

Иствуд смотрел на меня неотрывно. Сложная палитра чувств отражалась в его глазах.

- Доктор... Эванс, - Марк погасил окурок о стену и принял более собранное положение, оторвав спину от стены, и мои глаза осторожно поднялись на него. - Ему теперь глубоко безразлично, кто и что на него свалил. А вам еще пригодятся ваши нервные клетки, - пробежался он быстрым взглядом по всей длине моего тела и вновь остановился на глазах.

Иствуд, конечно, безмерно прав в своей жестокой категоричности, но разве человеческие чувства когда-нибудь внимали разумным доводам? Поэтому я и продолжила свои самоистязания:

- Просто мне казалось, что наши с Хью беседы, они... действительно ему помогают. Хотя бы потому, что он знает, что кто-то хорошо к нему относится, понимает его, - последовав примеру Марка, я потушила сигарету и обвила свое туловище уже обеими руками. - Желает ему добра, понимаете?

Мой слушатель выдержал некоторую паузу, словно бы собираясь с мыслями.

- У меня вопрос, - в итоге свел он брови и напряг уголки губ, словно речь дальше должна пойти об очень серьезных вещах. - Вам нужна от меня жалость или... я могу прямо высказывать свое мнение? - вопросительно качнул он головой, вскинув одну бровь.

- В-второе, - неуверенно пожала я плечом.

Как мило он предоставил мне выбор, честное слово.

Маркус кивнул с удовлетворенным видом.

- Дерьмо это все собачье. Психология ваша, - рта его коснулась легкая невеселая улыбка.

Нет, я, конечно, и не ожидала от Иствуда большой тактичности, но...

Мои брови мгновенно взлетели, требуя пояснений столь громкого заявления.

- Все эти ваши «беседы» - сомнительная от них польза, - взгляд моего собеседника метнулся вглубь коридора, словно бы он обдумывал, как лучше сформулировать свою мысль. - Людям, конечно, нравится, когда их выслушивают, сочувствуют им, интересуются их проблемами... - вновь остановил взор потемневших в скудном освещении глаз Марк на мне. - И, главное, им нравится основная идея психологии: не они виноваты в этих их проблемах. Во всем виноват отец, мать, обстоятельства вокруг - но не они. Приятно слышать, когда тебе говорят, что причина всех зол не в тебе - и подробно растолковывают, почему.

Я потрясла головой, переваривая услышанное:

- То есть, вы отрицаете возможность влияния каких-либо внешних факторов на подсознание человека? - чуть шевельнула я рукой в вопросительном жесте.

- Нет, - Иствуд качнул головой, опустив уголки рта. - Я сам - яркий пример плохого воспитания, если уж на то пошло. Но я не отрицаю свободу воли человека, как вы, мозгоправы, это делаете. Человек - не собака Павлова. Между стимулом и реакцией у него есть свобода выбора. Люди не детерминированы - в этом и проблема. А что остается вашему пациенту, кроме как сказать: «Ну вот, эта рыжая докторша сказала мне, что я запрограммирован поступать именно так, ничего не могу с собой поделать... Пойду дальше душить котят»? Объясняя психологические проблемы, вы оправдываете их, а не помогаете с ними бороться. Понять суть проблемы - еще не значит решить ее. Понимаете, о чем я? В сухом остатке, вся ваша психология - пустой треп, - молодой человек заложил руки в карманы и дернул бровями, ставя своеобразную точку в этом абзаце его размышлений.

- По-моему, вы пытаетесь судить о всей психологии лишь по нескольким самым ее пессимистичным направлениям. А ведь помимо тех, что утверждают, будто человек - существо пассивное и неспособное выбирать свои реакции на раздражители, существуют и другие, более гуманистические ответвления, - я сконфуженно скривила лицевые мускулы. - Но даже если и отбросить только что мною сказанное: разве осознание проблемы - это не первый шаг к ее решению? Осознавая неврозы, вы, можно сказать, выдергиваете их из бессознательного в сознательное, и... - я осеклась, оценивая реакцию моего собеседника: он слушал меня внимательно и терпеливо, что для него было крайне нетипично. - Понимая, откуда у ваших проблем ноги растут, проще с ними бороться. Некоторым людям нужна помощь в этом первом шаге, Марк, - произнесла я уже тише, переходя на более доверительный тон. - Если вы такая самостоятельная и сильная личность, это не значит, что все такие... Я думаю, вы слишком категоричны в своих суждениях.

Выражение лица Иствуда чуть смягчилось - видимо, он понял, что действительно несколько перегибает палку.

- Ладно, - ресницы его опустились к полу на мгновение. - В любом случае, у каждого свой способ бегства от этого мира. Своя, как вы говорите, «помощь». У кого-то - религия, работа, творчество... А у кого-то вот - психологи, - Марк кивнул на меня, и взгляд его остановился на моих глазах.

- А в чем ваша... помощь? - не отпуская его глаз, спросила я, забыв выдохнуть.

- В водке и оксиконтине, - отозвался он мгновенно, даже не пытаясь выдать свой ответ за шутку - и разорвал наш зрительный контакт.

...И почему внутри меня опять все сжимается и скручивается в горящий узел?

Наверное, потому что у нас с Марком еще больше общего, чем мне казалось ранее?..

- Марк, почему вы... - вопрос будто сами собой полез из моего рта: я почувствовала, что наконец-то поймала волну Иствуда, что он не будет выпускать колючие иголки в ответ на все мои попытки понять его. - Почему вы настолько стараетесь держать со мной дистанцию? Неужели я настолько напоминаю вам того, кто... кто причинил вам сильную боль?

Иствуд невесело усмехнулся, чуть дернув бровью.

- Есть такое, - низко ответил он, выдержав некоторую паузу.

Я кивнула с неким печальным удовлетворением. Интересно, чем же я могу быть на нее похожа? Если внешностью, то роковая женщина жизни Иствуда явно не убитая им девушка: фото из просмотренного мною репорт-

- Но причина не в этом, - добавил Маркус, когда я уже и не ожидала от него каких-то дальнейших слов, потому что уверилась, что на «причину» мы уже вышли.

А, оказалось, нет.

- А в чем тогда? - тихо спросила я на одном выдохе.

- Вы напоминаете мне того, кому я причинил сильную боль, - взгляд Марка словно бы погас: что-то на дне его глаз померкло.

О...

- Но, Марк, мне ведь вы... - начала я лепетать что-то. Сказанное стоящим напротив перевернуло мое восприятие всей сложившейся ситуации, и я не сразу нашлась, что сказать. - Я понимаю, что сложно абстрагироваться от привычных образов, но...

- С вами, конечно, интересно трепаться, однако... - перебил меня Иствуд, выжав из себя должную выглядеть веселой улыбку. - Однако мне пора возвращаться в амплуа отморозка. А то еще... тоже к «хорошим людям» меня припишите, - он весь словно бы взбодрился резко и, приняв полностью вертикальное и отдельное от стены положение, неспешно направился вглубь коридора.

- Но... - дернулась моя рука ему вслед.

- Хорошей дороги, доктор Эванс, - не оборачиваясь, бросил мне Марк.