12 глава
Когда я наконец очнулась от своего парализованного состояния (вызванного ужасным открытием в кабинке туалета, разумеется), кто-то уже успел украсть у меня Иствуда.
Странно.
Еще несколько минут назад он шел со мной до поста охраны, иногда придерживая за локоть в те моменты, когда мое тело вновь удумывало терять равновесие. Или же просто застревать посреди коридора, придавленное тяжелым вопросом «почему?». И даже когда получившие оповещение о нашей страшной находке охранники умчались разбираться со всем этим страшным делом, Иствуд был где-то рядом со мной и молча, мрачно наблюдал, как я копаюсь в своей сумочке дрожащими ладонями – в поисках успокоительного.
А сейчас его нет.
Странно.
Минут через пять поисков мне посчастливилось столкнуться с одним из представителей службы безопасности, который был в курсе произошедшего. Он совершенно точно сказал мне, что Иствуд зачем-то понадобился Гамлету. Другой охранник, находящийся как раз у дверей кабинета нашего достопочтенного нового главврача, оповестил меня, что Гамлет решил выяснить, а не причастен ли случаем Маркус к самоубийству Хью.
Мои лицевые мышцы скривились в совершеннейшем недоумении. Что за…
Я без лишних церемоний и стука вошла в кабинет Гамлета (предварительно, конечно, умаслив охранника нежной улыбкой «мне ну очень надо»).
-… Хью был очень чувствительным и восприимчивым человеком, мистер Иствуд, - долетел до меня обрывок фразы, до этого предназначавшийся лишь большому человеку, сидящему напротив Гамлета.
- На черта мне он сдался, чувствительный ваш? – не замечая моего присутствия за своей спиной, Иствуд откинулся на спинку стула, всем своим небрежным и вальяжным положением демонстрируя несерьезное отношение к главврачу.
И только после того, как глаза Бэйкера метнулись в мою сторону, молодой человек, повернув голову, заметил меня.
Гамлет, вероятно, хотел мне что-то сказать – рот его нелепо раскрылся. Но и тут же захлопнулся обратно: вероятно, общение с Маркусом для него сейчас было в приоритете.
- Любая медсестра скажет, что вы беспричинно жестоки. И вам не нужны веские обоснования, чтобы сделать плохо другому человеку, - с чувством и расстановкой проговорил он, не выходя из своего извечного амплуа трагического персонажа.
- А вам, похоже, не нужны веские обоснования, чтобы обвинять другого человека в уголовной статье, - склонив голову набок, лениво отозвался Маркус со скучающим видом.
- Вам нужны обоснования? – вздернул белесые бровки Гамлет. – Хорошо. Тогда позвольте поинтересоваться, что же вы делали во время концерта в уборной?
Даже стоя несколько поодаль от всей этой сцены, я смогла услышать, как шумно выдохнул Иствуд, чуть запрокинув голову - это был выдох небывалого раздражения, направленный в потолок. Губы же молодого человека шевельнулись в беззвучном ругательстве, так метко характеризующем Гамлета, что я бы и в жизни не подумала с ним спорить.
- Бумажных журавликов складывал, - заледеневшим, бесцветным тоном ответил Иствуд, вновь опустив взгляд на главврача. – А вы что в сортире делаете? С маракасами танцуете?
- Ваш сарказм неуместен, мистер Иствуд, - приняв вид серьезнейшего психоаналитика, Бэйкер сложил руки в замок. – Давайте не будем забывать, на какие уступки пошел доктор Лонг (пусть земля ему будет пухом!), чтобы вы оказались в этом месте, а не в каком-либо ином, - сверкнул он многозначным взглядом «если ты понимаешь, о чем я». - В ваших интересах не создавать нам лишних проблем, мистер Иствуд, в противном случае… Очень неловкая ситуация выйдет, если вдруг общественность узнает, какие интересные бумажки покупает господин сенатор. Думаю, вы тут же окажетесь там, где и должны были оказаться, мистер Иствуд, - выжал он из себя ласковую улыбочку – точно педофил, увидевший миловидного мальчика, честное слово. - Но если вы все же готовы, так скажем… сотрудничать с новым руководством, то мы что-нибудь придумаем.
Ах, так вот оно что! А я-то думала, с чего это все гамлетовские претензии настолько притянуты за уши… Просто он чувствует себя жутко обделенным, не получая всех тех бонусов, что получал занимавший эту должность ранее Лонг.
Достойный преемник, что сказать! В скором времени, вероятно, начнет и медсестер домогаться.
И его вообще не смущает, что я здесь стою?..
Странно только, что Иствуд до сих пор выглядел весьма спокойным, будто бы ему было совсем неинтересно находиться в сложившейся ситуации. А ведь редкий человек сохраняет такую удивительную невозмутимость, когда в его кошелек настолько беззастенчиво лезут.
- А вы с тем и разговаривайте, кто бумажки покупал, - покачивая коленом из стороны в сторону, словно от крайней скуки, безразлично ответил Маркус. – Мне, если честно, плевать и на господина сенатора, и на то, где зад просиживать.
Ох, а вот это он зря... Если враждебность по отношению к отцу я еще могу понять, то… Черт возьми, лучше «полечиться» год в этом месте, чем отсидеть с два десятка лет в обычной тюрьме!
Гамлет опустил уголки губ и выгнул брови, словно бы говоря «что ж, это твой выбор…»
- И все-таки мне интересно, чем же вам так насолил безобидный заключенный? Почему вы толкнули его на такой ужасный поступок? – он медленно и невероятно раздражающе постукивал кончиком ручки по стеклянной поверхности стола.
И, черт возьми, какой же дерьмовый из него шантажер! Определился бы уже, что на Иствуда хочет повесить – то ли его прошлые и уже забытые заслуги, то ли придуманное три минуты назад доведение до самоубийства.
- В задницу идите, доктор, - Маркуса, судя по его застывшим не в самом естественном положении ладоням, возвращение к первоначальным обвинением немало раздражило. – Мы оба знаем, что я не трогал этого вашего… - Иствуд чуть нахмурился, вероятно, напрягая память с целью вспомнить имя удавленника. – Стью, - родил его мозг неверную догадку, в конце концов.
- И ведь как прискорбно для вас получилось: совершенно никто не может подтвердить, что вы складывали журавликов в уборной, а не присутствовали там с какими-либо иными целями… - Гамлет с наигранным сочувствием покачал головой, продолжая гнуть свою линию.
Ох…
Хватит с меня этого цирка.
- Я могу подтвердить слова Маркуса, - я, наконец, обозначила свое присутствие в комнате более явно и, подойдя к столу Гамлета, оказалась рядом с сидящим Иствудом. - Он только нашел труп.
Лицо Бэйкера расцвело неприятнейшим удивлением: будто бы я тот еще Брут, а он ни много ни мало - Цезарь. Просто сама чистота и невинность, честное слово.
Можно подумать, он и не подозревал, что я его не перевариваю.
Иствуд же не выказал совершенно никаких эмоций – разве что короткая и еле заметная усмешка коснулась его губ.
- И как же вы подтвердите это, мэм? – сделал Гамлет ударение на обращении, словно бы желал подчеркнуть, что в его глазах теперь я и не коллега ему, а просто некая эксцентричная дамочка с улицы.
- Мы обнаружили тело вместе, - выпалила я, пытаясь в экстренном порядке придумать, как так могло выйти, что Маркус находился в моей компании, когда увидел труп в первый раз.
- М-да? – Гамлет прищурил свои лукавые глазки. – И что же вы делали в мужской уборной? Вместе?
Я несколько замялась, пытаясь сложить в своей голове убедительную версию произошедшего.
Но Иствуду, вероятно, такая версия придумалась быстрее: боковым зрением я увидела, что он позволил себе просто в крайней степени возмутительный жест. С участием ритмично двигающейся руки, открытого рта и выталкивающего щеку изнутри языка.
Я совершенно машинально звонко шлепнула Иствуда по плечу - словно бы хотела убить комара на нем.
Я же пытаюсь его выгородить! Зачем все эти сальные шуточки?
- Мы просто разговаривали, - кисло обронила я, понимая, что даже версия Маркуса гораздо более убедительна. – Делились впечатлениями о концерте, размышляли о боге, его любви и… так далее по списку, - я послала в сторону Иствуда взгляд печального ламантина, подразумевая нечто вроде «поддержи меня, придурок!»
- Аллилуйя, - вяло отозвался тот, не менее вяло дернув кулаком в жесте «так держать». – Мы просто не смогли усидеть в зале. Так спешили… поделиться друг с другом своими впечатлениями, - он покачал головой, чувственно зажмурившись – этакое гротескное изображение наших сегодняшних протестантских гостей.
Я тихонько пнула его ногу носком туфли, намекая попридержать свой сарказм и паясничать поменьше.
- Словом, у мистера Иствуда есть свидетель в моем лице. Если свидетели вдруг понадобятся, - рот мой сложился в едкую улыбочку.