2 глава. часть 2.

Уже через две минуты я сидела в хорошо проветренной комнате, сложив руки на гладкой поверхности стола и удерживая идеальную осанку. Сплошной сгусток компетентности и профессионализма.

Иствуд и его небольшой конвой слегка опаздывали, и у меня появилось время открыть блокнот на новом разделе и, покачивая ручку в пальцах, собраться с мыслями. Я пыталась представить себе человека, прирезавшего свою подружку и позже прикинувшегося невменяемым, чтобы избежать законного наказания за свой поступок. Интересно, сколько ему лет? Больше, скажем, двадцати двух?.. Воображение рисовало мне тощего, высушенного наркотой и прочими радостями жизни юнца с голубоватыми венами у выпирающих ключиц и диковатыми темными глазами. Наличие немытой нечесаной челки, разумеется, обязательно.

Такому типу вполне к лицу что-нибудь вроде шизоаффективного расстройства, приправленного паническими атаками... Ставлю на то, что Лонг начиркал в его заключении нечто подобное.
Заслышав за тяжелой сейфовой дверью шаги трех пар ног и звон ключей, я еще раз расправила лопатки и приподняла подбородок, готовясь встретиться лицом к лицу с моим новым клиентом.

И... и я даже не знаю, кто из нас удивился увиденному больше.

В первую же секунду пересечения наших с Маркусом Иствудом взглядов я осознала, что определение «рокер» не несет в себе эпитетов «тощий», «низкорослый» и «дохлый» априори.

Рост обозначившегося на пороге комнаты человека был явно больше шести футов - шесть футов и где-то четыре дюйма, может быть. Макушка Иствуда возвышалась над лысиной того сопровождающего его охранника, что повыше своего второго коллеги, на добрые полголовы. «Дохлым» моего нового подопечного язык тоже не позволял назвать - мяса на его костях было более чем достаточно. Причем мяса качественного, без нежелательных примесей жира.

Наверняка моя мимика выдала удивление самым подлым образом. Но что моя мимика по сравнению с выражением лица Иствуда, улицезревшего своего нового лечащего врача!

- Да мать твою... - негромко выругался он, выразительно дернув бровями и слегка развернувшись назад, будто бы решил опять вернуться в свой номер люкс. Молодой человек (лет двадцать восемь, возможно? И тут я промахнулась!) выглядел то ли удивленным моему нахождению здесь, то ли крайне разочарованным. Будто вместо ожидаемой сексуальной медсестрички увидел какого-то надоедливого старого знакомого.

Однако ребята, сопровождающие этого недовольного, были серьезной преградой на его пути обратно в палату, поэтому вскоре Иствуд опустился напротив меня, откинувшись на спинку и свесив сцепленные между собой руки под столом. Взгляд его глаз цвета прозрачного голубоватого стекла выжигал во мне дыру - яркий контраст светлой радужки с темными ресницами, которым позавидует любая красотка, лишь усиливал этот неприятный эффект.

Я невольно коснулась оправы игрушечных очков - скользнувший по их стеклам белый блик заставил на секунду нахмуриться. Брови субъекта напротив тоже дернулись в направлении к переносице.
Дьявол, даже спутанной челки из головы его не произрастало! Угольно-черные волосы были подстрижены вполне по-человечески, пусть и требовали немного убрать отросшие вихры.

В общем, я промахнулась абсолютно везде. Абсолютно.

Зато в поисках челки, при внимательном осмотре головы молодого человека, я отметила довольно любопытную деталь - белую полоску старого шрама на его виске, вероятно, оставленную на память каким-то острым предметом. Видимо, однажды горе-парикмахер Иствуда был в стельку пьян.

Я прочистила горло и вновь поправила чуть сползшую бутафорию на моем носе.

- Меня зовут Иллеана Эванс, и я - ваш новый лечащий врач, Маркус, - я постаралась выжать из себя доброжелательную улыбку («да перестань ты пялиться на меня, как на единорога, забодавшего твою мать!»).

- Иллеана... Эванс, - низким, с хрипотцой голосом повторил Иствуд, приподняв темные брови - две скептичные складочки пролегли вдоль его лба. - Врач, - из его уст это звучало почти как обвинение.

- Что-то не так, Маркус? - я все еще старалась держать приклеенную улыбку на своем лице.

- Нет, все отлично, - мужчина по другую сторону стола коснулся языком нижней губы и, потерев украшенную несколькими проколами мочку, наконец-то отвел глаза - я сразу облегченно выдохнула. - Мы, психи, - веселые, неординарные ребята... Можем иногда позволить себе странное поведение, - он вновь бросил на меня короткий, тяжелый взгляд и слегка приподнял уголок рта.

«Да, а те психи, которые в действительности ими не являются, в особенности».

- Что ж, - я кивнула парочке охранников - этакие Чип и Дейл - намекая свалить уже куда-нибудь в сторонку, - нам с вами предстоит как минимум два месяца встреч, поэтому мне бы хотелось познакомиться с вами поближе, - я чуть задрала голову - чертовы очки все сползали с носа, а снять их и избавить себя от неудобств почему-то мысли мне и не приходило. - Может, вы сами хотите сказать мне что-нибудь? Напоминаю, наша цель - говорить о том, что беспокоит вас, о том, чем бы вы хотели поделиться.

«Тем, как славно нанизывать живую плоть на сталь и изображать потом из себя жертву обстоятельств», - пронеслась глупая мысль в голове, и я поспешила отогнать ее.

- Да нет, ничего не хочу сказать, - тоном «отвали от меня» произнес Иствуд так, словно захлопнул какую-то невидимую дверь перед моим лицом.

«Мудила».

- А что насчет вас... доктор Эванс? - вздернул человек одну бровь заискивающе и потер ладонью черные розы, вбитые под кожу его плеча - мускул руки чуть сократился, и выпуклая вена на нем обозначилась резче. - Расскажите что-нибудь... о себе. Я, знаете ли, хочу знать человека, который будет копаться в моих мозгах, - нахальная усмешка затронула его рот.

«Мудила дважды».

- Что вы хотите знать, Маркус? - я - само доброжелательство, и тон моего голоса - сладкая патока.

- Вы получаете какой-то особый кайф, произнося мое чертово полное имя? - усмешка Иствуда стала еще нахальнее, обнажая правую часть белых зубов - однако глаза его улыбались, что странно, по-доброму.

- А вы, видимо, не очень его любите? - ручка в мои пальцах словно барабанная палочка - качается вправо-влево.

- Смотря, кто его произносит, - пациент потер кожу под яремной впадинкой, тем самым чуть смещая ворот форменной футболки бледно-голубого цвета. Кусочек еще одной картинки, выбитой на груди, открылся моему взору. Кажется, нечто вроде перьев - часть больших крыльев размером с широкую грудную клетку.

- Так и как же мне вас называть? - обратилась я к молодому человеку.

Но он не ответил - вместо этого надел сосредоточенное лицо и чуть подался вперед, внимательно вглядываясь в мои глаза.

Черт.

Охранники напряглись, готовясь в любой момент спасать меня от буйства свихнувшегося маньяка. Я замерла и приготовилась отскакивать назад, опрокидывая стул.

Подобные жесты - многозначительные взгляды, говорящие о том, что пациент внезапно увидел нечто большее, недоступное взору простых смертных - меня уже не удивляют. Но у Маркуса Иствуда, как оказалось, они выходят особенно завораживающими.

Когда лицо Иствуда оказалось к моему еще ближе, отодвигая все остальное на задний план, его внимательный взгляд из-под нахмуренных бровей скользнул от моего рта к глазам и замер.

Его светлые радужки - словно два кусочка льда, пронизанного сетью белых паутинок.

- Это... это что, простые стекляшки? - вдруг широко улыбнулся молодой человек - ямки украсили его щеки, делая все лицо каким-то совсем юным и мгновенно сбрасывая со своего обладателя несколько лет. Его зубы не были идеальной формы - передние были чуть длинноваты относительно остальных -, но вкупе с их здоровой белизной это только придавало улыбке Иствуда какую-то детскую небрежность.

Я не нашлась, что ответить - просто молча стянула с себя свои ужасные очки (Сжечь их! Растоптать и сжечь!) и почувствовала, как по щекам пополз пятнистый румянец.