26 глава. часть 2

Мыча какие-то нечленораздельные ругательства в пахнущую дымом и железом ладонь, я попыталась кинуть свое тело вперед или, что менее эффективно, лягнуть задом своего игривого товарища. Но крепкая рука зафиксировала меня не хуже тугих свинцовых цепей – и мои попытки обрести волю и гласность с треском провалились. И даже когда я попробовала потянуть и пошлепать слабыми от холода кулаками наглую конечность, обосновавшуюся под моей грудью, результат остался неизменным. 

Я почувствовала, как на щеках расцветают красные бутоны горящих, стыдливых пятен. 

Насколько же я, черт возьми, беспомощна и бестолкова. 

- Эх, доктор-доктор… - вздохнул Иствуд словно бы раздосадовано и сожалеюще, и уютно устроил тяжелый подбородок на моей макушке. – Когда же жизнь вас научит, что в вас недостаточно роста и мяса, чтобы играть в амазонку? Ну, или не знаю, в кого вы там играете… В Сейлор-Мун? Борца за справедливость и ясность в чужих мозгах? – его низкий голос отдавался в моих ушах приятной бархатной хрипотцой – легкую вибрацию его голосовых связок я чувствовала телом. 

Оставив все тщетные попытки сопротивления, я лишь шумно выдохнула через нос – словно бы лошадь недовольно всхрапнула. И ввиду пониженной температуры окружающей среды и некоторой ограниченности моего дыхания в ноздрях у меня неприятно защекотало. 

В общем, в руку Иствуда я еще и чихнула. 
Аплодисменты мне. 
- Будьте здоровы, - пожелал мне долго здравствовать лишь посмеявшийся мерзавец-Маркус – белое облачко его замерзшего дыхания пролетело у моего виска - и наконец разомкнул свои стальные ручищи. 

Недолго думая, я лягнула его плечом куда-то в область груди – но нестабильность моих ног поспособствовала тому, что жест этот вышел пагубным скорее для меня. Это я как-то неуклюже пошатнулась, а твердо же стоящий на своих двоих Марк только больше позабавился. 

- Ничего смешного, между прочим, - пробубнила я, пытаясь одновременно и выгнать из своих рецепторов навязчивый запах кожи и одежды Иствуда, и побороть желание воткнуться носом в его теплую грудь – в эпицентр включающего слюноотделение аромата. – Ведете себя, как ребенок, - бросила я, одергивая рукава своего пальто и поправляя пояс. 

Иствуд лишь безразлично передернул плечами, мол, «ну и что?», а я же вновь почувствовала, как щеки наливаются румянцем: от стыда и еще какого-то невыразимого ощущения. 

Прошло секунд десять относительно этой неловкой сцены, а мне так и не удалось вспомнить, что мы здесь вообще делаем. 

- Так вы что-то спросить хотели? – шмыгнув носом, напомнил Марк, уже успевший достать из внутреннего кармана куртки неизменную пачку «мальборо». 

- Много вы курите все-таки, - булькнула я. 

- Потому что не пью, - салютовал мне пачкой молодой человек, словно бы бокалом шампанского. 

Я укусила себя за сухую губу и постаралась вновь согнать в кучку мысли, что не так давно стремительно разбежались по разным сторонам. 

«Про ребенка сказала… мемуары… какой-он-все-таки-теплый-засранец… Кто хочет барашка, тот существует… Джулиан сказал бы, что призраками мы называем память или бессознательное… 
Бинго!» 

Я ощупала Марка осторожным взглядом, продумывая, как лучше сформулировать вопрос, чтобы вывести его на интересующую меня тему. Сам он, воткнувшийся затылком в стену, задравший щетинистый подбородок, смотрел на меня ленивым взглядом из-под полуопущенных век, выжидая; пальцы же его - в перерывах между затяжками - покручивали тлеющую сигарету. 

- Хорошо, - выдохнув задорное облачко белого пара, я обняла себя руками. – Вчера вы как-то вскользь упомянули Мередит, а ведь… 

О, этот картинно задранный в хмурое небо раздраженный взгляд доходчиво дал мне понять, что я успела порядком надоесть со своими вопросами о воображаемой подруге… 

-Мне нужно знать о ней больше, – тем не менее продолжила я. 

- По-моему, из всех предыдущих разговоров уже можно сделать определенные выводы, - размыто ответил Маркус, напрягаясь и принимая чуть более твердое положение. 

- Одно дело делать субъективные выводы, а другое – непосредственно получать достоверную информацию от главного ее источника, - пожала я плечом, все больше кутаясь в пальто. 

- Я – психованный наркоман, она - принцесса розовых пони. Вывод: плохое сочетание. Конец истории, - голосом, лишенным любых эмоциональных окрасок, резюмировал Иствуд. 

- Этого недостаточно, вы же знаете, - хмуро наблюдая за тем, как стоящий рядом глубоко затягивается и буравит землю под ногами острым, но бесцельным взглядом, отреагировала я. 

- Учитывая, что ее не существует, более чем достаточно, - буркнул он, стряхивая пепел. 

- Но для вас она существует, - возразила я. – И что-то ее существование да значит, так что… есть все основания полагать, что причина всех проблем в ней. 

- Это вы хорошо подметили, - подняв на меня свой фирменный в-жизни-не-моргну взгляд, низко отозвался Марк. 

- Я имею в виду, если мы поймем, что она значит, что скрывается за ее, так скажем, образом, то, возможно, сможем выйти на причину вашего… недуга, - я опустила тон на несколько ступенек ниже. 

- И чего вы хотите? – щелчком отправив бесполезный окурок в полет почти до противоположной стены, Иствуд вздернул брови. – Больше деталей? Эмоций? Накала страстей и драмы? Так, чтобы, знаете, прям до глубины души. А потом обнимемся, поплачем… - вывалил он из своего рта целую кучу сарказма. 

- Послушайте, Марк, - я осмелилась стать к молодому человеку чуть ближе. - Не знаю, что там у вас произошло, но что бы вы не испытывали – это не стыдно. Все мы люди. Эмоции – это общая для нас всех функция. Так и относитесь к ним именно как к функции психики, как самые закостенелые бихевиористы это делают - если вам так удобнее. Я имею в виду, считайте, что ваши эмоции – это лишь реакция организма на изменения окружающей среды, на поступающие извне стимулы… 

- Вот что вы несете сейчас? – Иствуд, перебив меня, скривил лицо. 

- Я все это к тому, что… абстрагируйтесь. Представьте, что вас попросили написать рассказ о мальчике по имени Марк. 

Мальчик Марк, шумно втянув морозный воздух, резко прочистил горло и нахмурился. Но нахмурился не со злости и не печально - а словно человек, которому предстоит пояснить маленькому ребенку, почему его любимая золотая рыбка уже как сутки плавает кверху брюхом. 

- Я не знаю, какую романтическую трагедию вы уже успели себе нафантазировать, но… Вы серьезно хотите, чтобы я пересказывал вам свои сопливые подростковые переживания? – он покачал головой, словно бы говоря «хреновая у тебя идея». – Я не очень красноречив в этих темах, если не сожрал бутылку водки минуту назад. И я не вижу смысла ворошить все это дерьмо. Пройденный этап. 

Каким-то невероятным образом я оказалась совсем близко к Иствуду – настолько, что близость эта ощущалась физической теплотой. 

Еле сдержав свою ладонь, так и зудящую от желания подарить молодому человеку какой-нибудь по-человечески теплый жест - вроде участливого поглаживания плеча - взглядом нашкодившего детсадовца, снизу-вверх, я уцепилась за его кристальные глаза. 

Вот и как ему объяснить, что мне очень важно знать, что зарыто в недрах его памяти? Чтобы понять, каким образом все это связано непосредственно со мной? Я ведь не рассказывала ему, какого рода галлюцинации тревожат мой мозг; не рассказывала, что я вижу фрагменты его воспоминаний. 

Вероятно, он полагает, что и бегаю я за ним единственно по причине того, что мне одиноко в своей болезни - и развлекает меня своим обществом лишь из жалости… 

Нечестным, конечно, было бы отрицать это положение полностью – в Марке, в его мировоззрении действительно есть что-то такое, что притягивает меня к нему. В его обществе я порой перестаю чувствовать себя отдельным, абсолютно самодовлеющим атомом огромного социума; словно бы становлюсь частью одной молекулы, частью соединения уже двух простейших частиц. Поразительное чувство «господи, да неужели кто-то еще, кроме меня, так думает?!» настолько часто перехватывает мое дыхание, когда я с Марком, что я невольно задаюсь вопросом, где он был все эти двадцать шесть лет. 

Не думаю, впрочем, что Иствуд разделяет мои чувства: скрип его зубов я порой почти могу слышать. 

Но мне плевать. 

Я, возможно, скоро умру. 

Могу я пойти на поводу своих чувств и позволить себе быть с тем, кто мне нравится, хотя бы напоследок? 

Губы Марка, несколько озадаченного моей близостью и открытым, честным взглядом, чуть приоткрылись – словно бы желая сказать что-то. 

Или – прозаичнее - ему просто заложило нос на холоде. 

- Вы меня пугаете, - сглотнув, негромко сообщил он наконец. – Я видел порно, которое начинается так же. 

Мои плечи бессильно рухнули вниз. 

Секунду назад в моей голове мелькали невнятные мысли об одинокой снежинке, приземлившейся на покрасневший нос Марка и растаявшей в маленькую капельку; о счастье иметь возможность общаться с человеком, близким тебе по духу… Но уж точно не о порно. 

Момент был безбожно испорчен. 

- Есть способ вас все-таки разговорить? – поинтересовалась я полушепотом – отчего-то казалось, что самую малость большая громкость будет уже неуместна. 

- Хватит это делать. 

- Что «это»? 

- Вот эти «у меня нет денег, но я знаю способ расплатиться…» темы. 

Мои глаза закатились на мгновение. 

- А если серьезно? – адресовала я молодому человеку взгляд, полный немой просьбы. – Мне важно это знать, Марк. Пожалуйста. 

Маркус, зажмурившись, словно от боли, покачал головой и одними губами грязно выругался. После этого отпустил в мою сторону обреченный, по-щенячьи проникновенный взгляд – черные брови его выгнулись совершенно умилительно. 

- Спрашивайте, - он с силой потер лицо обеими ладонями – словно бы предвещая что-то нехорошее.