6 глава

«Нормальной человеческой женщины», в которую меня так жаждет перевоспитать Джеймс, из меня никогда не выйдет. Серьезно. Не думаю, что хоть еще одно существо на этой голубой планете впадает в состояние беспомощного паралича и острого отчаяния, стоит ему оказаться на кухне в качестве повара. 

Ради этой священной миссии – изготовить яичницу с беконом – мне пришлось стаскивать свое ленивое тело с кровати на целых полчаса раньше. Ни в одной из всевозможных параллельных и перпендикулярных реальностей я не готова жертвовать получасом блаженного сна ради чьего бы то ни было желудка! 

Тем не менее, тихонько чертыхаясь и проклиная себя вчерашнюю, удумавшую давать Джеймсу невыполнимые обещания, я поплелась на кухню. И, кажется, осень решила быть более благосклонной к Нью-Йорку в этот день: обитель сковородок и поварешек встретила меня всем великолепием ясного утра. Желтые пятна света лежали на полу теплыми прямоугольниками, а крошечные пылинки неспешно вальсировали в звенящем свежестью молодого дня воздухе. 

Единственным неприглядным и раздражающим штрихом во всей этой солнечной картинке был тарахтящий в углу телевизор. 

Я не сдержала экстренного взброса скептичной, недовольной брови: я не из тех людей, что существования своего не видят без фонового шума, не позволяющего даже мысли собрать в стройную, логичную цепочку. Что может быть прекраснее хрупкой, словно тонкое стекло, тишины и полного внутреннего покоя, что она дарит? 

Видимо, у Джеймса какие-то иные представления о прекрасном, раз включенный телевизор необходим ему даже при условии нахождения в десяти метров от него – в душевой кабине. 

Вспомнив слово «компромисс», я лишь сбавила звук этой шарманки, а не выключила ее к чертям.

(Какое же все-таки славное слово, этот «компромисс»!.. Слово, спасающее отношения и целые пучки нервов. До того, как мы с Джеймсом съехались, я даже не желала включать «компромисс» в свой лексический запас. Однако позже, вместе с осознанием всей наивности своих ожиданий по поводу совместной жизни, и знание этого слова пришло в мою юную голову. 

Оказалось, что мой личный Прекрасный Принц – как неожиданно! – из того же вида Человек Разумный, что и я; он тоже носит носки, которые нужно стирать, и тоже может подхватить где-нибудь насморк. Он тоже может лежать бесполезным мешком овощей на диване и раздражать всем своим существованием… 

Так я о чем?.. «Компромисс» - спонсор нашей совместной жизни!) 

Однако, пока полоски бекона аппетитно скворчали на сковороде, я даже позволила бесполезному ящику украсть у меня каплю внимания. 

Рекламная пауза в каком-то глупом женском ток-шоу сплошь состояла из демонстраций чудес впитывания и устранения бактерий с ободка унитаза. Похоже, эти горе-маркетологи всерьез полагают, что жизнь женщины состоит лишь из непрерывных менструаций и уборки. 

Я, усмехнувшись, покачала головой: да я только что обычное слово прорекламировала гораздо круче, чем мужчины пытаются рекламировать прокладки! Так и охота сказать: «Эй, у меня в гардеробе еще полной вещей, кроме белых брюк!»

Хотя я даже не знаю, что хуже: эта нелепая реклама или дюжина перекрикивающих друг друга в пылу спора об ожирении женщин, что предстала моему взору по ее окончании… На одном из особо пафосных высказываний скелетоообразной дамочки я закатила глаза и вернулась к приготовлению яичницы. 

Однако вскоре пробило семь часов - эфирным временем, согнав с экрана весь этот шабаш, завладели «Утренние Новости CBS». И первое же сообщение седовласого ведущего заставило меня застыть с солонкой в руках и вновь развернуться фасадом к ящику. 

- Человек, жестоко убивший врача нью-йоркского психиатрического исправительного учреждения, задержан сегодня ночью, - молвил дядя в красном галстуке с убедительнейшим видом. 

Я вскинула брови. Так-так, и что же там за фрукт? 

- Преступником оказался тридцатисемилетний Роберт Коулман, начальник охраны учреждения. 

Что?.. Боб?.. 

Товарищи полицейские, как оказалось, свесили все подозрения на Боба ввиду «неопровержимых (!) доказательств». Во-первых, в момент преступления была его смена; во-вторых, доступ к серверу с записями с камер наблюдения в ту злосчастную ночь тоже был только у него (и только тут я осознала смысл слов того копа, что бурчал что-то о помехах на видео); в-третьих, кто-то из младшего персонала слышал перепалку Боба и Лонга незадолго до кончины последнего. 

Сложившаяся картинка улик была довольно убедительной, однако… Это же Боб. 

Какой-то бред… 

- Что значит «они тоже участвуют в тендере»? – вдруг послышался недовольный голос благоверного позади меня. 

Джеймс целым фейерверком колючих нервов и суеты пронесся мимо меня к кофеварке, прижимая плечом телефон к уху и поддерживая наспех накинутое на бедра полотенце – мокрая цепочка следов босых ступней протянулась от душевой к кухне. 

- Этот торговый центр должен быть нашим, понимаешь? – жених чуть прихлебнул изготовленный кофе-машиной напиток и бросил мне краткий кивок, мол, «доброе утро». – Хорошо… давай через… - он скривил брови в выражении усиленной мозговой деятельности и метнул взгляд на настенные часы. – Через час в «Пропеллере», окей? 

- Мне это самой есть? – аккуратно – я ведь совсем не злюсь! – уточнила я, кивнув на тарелку с ароматной яичницей подбородком. – Ты, я так понимаю… завтракаешь в «Пропеллере»? 

- Прости, - Джеймс на мгновение прижал мою голову к своим губам. – Пахнет здорово, - он адресовал мне краткую, рассеянную улыбку и устремился куда-то в иные пространства нашей квартиры. 

Я выгнула бровь - и уже через секунду тарелка с жареными яйцами оказалась в мусорном ведре.