36 глава

Стоит начать с того, что последнее описанное мной сновидение совершенно выбило меня из колеи на весь уикенд. Несомненно, это было нечто принципиально отличное от тех глюков, что периодически вспыхивают в моей нездоровой голове. Одно дело — видеть ситуацию чужими глазами, быть пассивным наблюдателем, по сути; совершенно другое — иметь возможность взаимодействовать с предлагаемой ситуацией. Причем, взаимодействовать настолько… странно. 

В моем настроении и ранее намечалась тенденция опасаться близкого контакта с мистером Иствудом; благодаря же «общению» с его бывшей пассией (каким бы странным ни было это общение) эта тенденция превратилась в нечто вроде сознательного курса поведения. 

Нет, Марк не подвергся резкой трансформации в брызжущего слюной монстра, однако теперь мне чудились подвохи во всем, что его касается. В том, что он обязательно будет где-то неподалеку от входа в лечебницу, когда я буду идти на работу; в каждом небрежно брошенном им слове; в каждом его чуть более пристальном, чем обычно, взгляде. Собственно, во всей его наружности я стала видеть нечто опасное. 

Мужчина, обладающий такой красотой, не упустит возможности воспользоваться ею в аморальных целях, я точно вам говорю. 

Словом, я сознательно бегала от Иствуда и тихонько чертыхалась каждый раз, когда проскальзывала мимо него со скоростью летящей пули. Ибо представляю, как нелепо это выглядело со стороны; какой нелепой я казалась самому Иствуду. 

Продолжалась вся эта несуразица несколько дней; пока Маркус не поймал меня у самого входа в здание лечебницы. 

Я оглянулась. Парочка упитанных охранников вдалеке только усмехнулись: они уже перестали реагировать на наши с Иствудом взаимодействия, как полагается служителям правопорядка. Ханна же, стоящая буквально в десяти шагах левее, лишь бросила короткий взгляд в мою сторону и вернулась к своему занятию: за ночь голые ветви деревьев окрасились серебром инея, и девушка решила зарисовать это красивейшее явление природы. (Всегда поражалась ее творческим порывам; поделки из бумаги, кулинарные шедевры, шитье и такое вот рисование в совершенно непригодных условиях — все это к Ханне). 

— И вам здравствуйте, — я выдернула свою руку из хватки Иствуда и чуть отшатнулась. 

— Я как бы просто хочу прояснить, — молодой человек затолкал кулаки в карманы, словно бы демонстрируя, что больше не намерен позволять своим рукам неуместные вольности. — Что это за… фокусы Копперфильда? 

— О чем вы? — непринужденно поинтересовалась я и вновь покосилась в сторону Ханны: подруга продолжала невозмутимо водить по листу какой-то белой штукой, словно бы находилась здесь совсем одна. 

— Эти ваши чудесные исчезновения, стоит мне появиться рядом, — Марк оказался чуть ближе, когда я вновь вернулась к нему взглядом. 

— Вам кажется, — выжала я из себя. — Просто у меня много работы. Не остается времени крутиться около вас. 

— Ясно, — Иствуд, нацепив одно из своих мрачнейших лиц, кивнул резким движением. 

— А вам, смотрю, не все равно? 

«Что ты делаешь?! Вали отсюда!» — взорвалась сотней искр светлая мысль в моей голове, но, куснув себя за губу, я преступно отогнала ее прочь. 

Маркус бросил взгляд в сторону и дернул бровями — словно бы его с поличным поймали на чем-то постыдном.

— Мы же выяснили. Такой я. Как-то поразительно не все равно все время, — сказал он и прочистил горло. 

— Пласт людей, на которых вам не все равно, не то чтобы широк. И для меня является большим сюрпризом, что… 

— Ладно, давайте не будем, — стоящий рядом улыбнулся примирительной улыбкой разряда «давай остановимся прямо сейчас и не будем усложнять». — Вы все поняли. 

Я устало выдохнула и, помянув всю мою жизнь нехорошим словом где-то внутри, бросила взгляд на наручные часы. 

— Сигареты не найдется? — глухим голосом спросила я. 

«Да к черту это все». 

Из кармана куртки Марка показалась привычная красно-белая пачка, и разговор с Мередит о корнях привязанности «ее бывшего» к конкретной марке сигарет вновь всплыл на поверхность моего сознания. Я постаралась не думать об этом, когда владелец пачки вручил мне одну сигарету и любезно предоставил огонь. 

Далее последовал довольно типичный для нас с Иствудом сеанс молчаливого курения. Серый дым на фоне серого неба, потрескивающая тишина в голове и сосущее чувство обреченности — все, как обычно. 

Маркус, опирающийся локтями о железный парапет крыльца, дымил с мрачнейшим видом и смотрел перед собой так напряженно и вместе с тем рассеянно, словно бы смотрит он сквозь эту физическую реальность; куда-то вперед, в будущее. И по его виду я легко могла угадать, что он там видит. 

Ничего хорошего. 

Я не смогла докурить сигарету Марка полностью: всего лишь половина ее содержала привычную для меня разовую дозу смолы и никотина. 

— Что было потом? — затушив окурок об ограждение, внезапно выпалила я. 

Резко я вновь перестала противиться желанию разузнать, какого черта происходит. «Расхлебать кашу», как выразилась Мередит-из-сна. 

Да и, честно сказать, она сама подтолкнула меня к этому желанию еще ближе. За один случайный секс так на человека не злятся — я вот про что. Наверняка имели место быть какие-то иные причины, гораздо более весомые. 

И я хочу их знать. Определенно. 

Маркус, услышавший мой вопрос, наморщил лоб и выдохнул очередную порцию туманной отравы. 

— Какое-то время ничего. Я решил забить на все это и сосредоточиться на учебе, — по-прежнему смотря куда-то вдаль, негромко сказал он. 

— И как, вышло? 

— Вполне. Не без иных развлечений, конечно. Не знаю, каким нужно быть задротом, чтобы сутками учиться. Если не сессия на носу, конечно, — молодой человек стряхнул пепел в серый снег у крыльца. 

— Какие развлечения, например? 

— Да, кстати, о развлечениях, — мой собеседник вздернул брови, словно бы вспомнил что-то интересное. — Есть одна существенная деталь. Она станет существенной позже, но… 

— Давайте вашу деталь, — я, чуть улыбнувшись, придвинулась ближе к парапету и водрузила на него ладони.