24 глава. 3 часть

«Но в итоге я все равно как-то вписался в компанию местных головорезов. Я тусовался с ними, когда мне хотелось отвлечься от рутины, заставить свое тело вырабатывать адреналин. Ночами мы шатались по задворкам, дрались с парнями из других школ и все такое. Это было классно. 

Плюс ко всему, у кого-нибудь из ребят всегда на руках были травка или какие-нибудь веселые таблетки. Игорь как-то всучил мне оранжевую баночку, набитую серыми капсулами и заверил, что «ничего подобного ты еще не пробовал». 

Я скептично оглядел банку. Пилюли со страшным названием «оксиконтин» были выписаны на имя какой-то женщины, страдающей от онкологии. У меня резонно возник вопрос: откуда у него эти таблетки? 

Тем не менее, я их попробовал. 

Они оказались действительно круты. В голове как будто потушили свет и приказали мозгу спать. Никаких суицидальных мыслей и болезненных воспоминаний. По всему телу циркулировало приятное тепло. 

Чуть позже я открыл новые грани оксиконтина - когда узнал, что его можно растолочь в порошок и вдохнуть через ноздрю. Принятый таким образом окси превращался в чистую эйфорию. 

С тех пор я подсел на подобные штуки. Наорал отец и назвал куском дерьма – таблетка. Неприятности в школе – таблетка. Мередит опять сморозила какую-то обидную херню – таблетка. 

Потом мне уже не нужен был особый повод. Я просто не мог нормально функционировать без обезболивающих. Если я не принимал ничего в течение суток, у меня гудело в ушах, слезились и краснели глаза, а пульс скакал от любого малейшего физического усилия. Я впадал в необъяснимую тревожность и нервозность, и мрачные мысли кружили над моей головой гребаными стервятниками. 

К примеру, мне вечно казалось, что за мной кто-то следит – я то и дело оглядывался по сторонам, подозревал каждого прохожего в каких-то темных замыслах; казалось, что вот-вот со мной произойдет что-то неожиданное, фатальное: насмерть собьет машина или что-то вроде. 

Поэтому вскоре я начал жрать пилюли счастья горстями. Чтобы усмирить свои паранойи и депрессивные настроения. 

Из-за колес я становился тормозным и расслабленным, но мне это нравилось. Нравилось больше, чем постоянный страх и ожидание смерти. Жить с таблетками было гораздо проще. 

Естественно, что все эти наркотические радости не доставались мне бесплатно. Я покупал таблетки – и порой что-нибудь повеселее – у одного из старших ребят. Дейв Доусон – наполовину мексиканец, наполовину – американец, торговал всякими запретными вещами, и я был одним из главных его клиентов. Мы часто связывались с ним, чтобы закинуться чем-нибудь вместе. Веселый он был дилер: жрал, курил и нюхал собственный товар. 

В целом, несмотря на появившиеся зависимости, моя жизнь стала немного проще. Я стал чувствовать себя более обособленным от семьи и всей привычной жизни, самостоятельным. Если я не хотел находиться дома – я сутками туда не являлся, и это было нормально. Родители были так заняты самими собой, что особо этого не замечали. Думали, наверное, что я зависаю у Томасов, и радовались, что не мозолю им глаза. 

Однажды, правда, я явился домой ползком и уснул у ворот. Отец тогда затащил меня в дом, но, что странно, не избил до кровавых соплей и даже ничего не сказал». 

- И что, ваши родители вообще никак не реагировали на то, что их сын принимает наркотики и напивается до ползучего состояния? – мои глаза самопроизвольно распахнулись шире: реальность, в которой вполне себе с виду приличные люди – не какие-нибудь алкоголики-фермеры, а представители высшего класса – настолько безразлично относятся к своим детям, мне не хотелось принимать. 

- Ну, они сквозь пальцы на все это смотрели. Наверное, давно уже смирились с тем, что я потерян для общества, - Маркус безразлично пожал плечами, будто бы не являлось это ужасное попустительство чем-то из ряда вон выходящим. – Это уже потом, когда отец занял должность главы городского совета, он стал больше заботиться о своем имидже и пытаться меня выдрессировать. Но на тот момент я уже вообще не поддавался влиянию с его стороны. 

- Глава городского совета? – переспросила я, выразительно выгнув брови. 

- Мэр, если вам угодно. Думаете, вот так сразу с университетского выпускного его в Капитолий позвали? 

- Нет, конечно – просто я как-то… об этом не думала. 

- Старый хрен умел произвести нужное впечатление, - Марк качнул головой, опустив уголки рта, будто бы это качество в отце ему все-таки… не то чтобы нравилось, но уважалось им. – Демократ, почетный член партии, борец за равенство и справедливость… А, кстати, я говорил вам, какую он крутую штуку на благо своего имиджа придумал? 

- Эм… носил «голливудскую прическу»? – сделала я неловкое полушутливое предположение, припоминания предыдущие рассказы Марка. 

- Не совсем, - молодой человек широко улыбнулся. – В общем, он как-то решил вложить деньги так, чтобы и приятно, и полезно. Прикупить акций CBS захотел. Это же очень круто – иметь свою долю влияния на СМИ. Правда, он вроде как политический деятель – не положено. Словом, решил он от имени матери все это провернуть. Представьте: это вечно витающее в облаках и тормознутое существо – и владелица приличного процента акций CBS. Смешно. 

- Почему? – мое плечо чуть дернулось. – Разве ее к чему-то обязывал ее процент? 

- В том-то и дело, что родители выкупили долю одного из членов совета директоров – иначе игра бы свеч не стоила, - Маркус, поджав губы и сцепив ладони в замок, чуть качнул головой. – В общем, с тех пор рейтинг моего папаши внезапно вырос. 

- М-да, интересно там все у вас делается… на верхах, - шумно и протяжно вытолкнула я воздух из легких. 

- Это мелочи, - Марк чуть нахмурился, словно бы задумавшись. – Отец много чего еще интересного делал. Но об этом как-нибудь в другой раз.