17 глава. 2 часть

Иствуд скользнул внимательным взглядом по своим рукам и гитаре, что они держали, и с неуверенностью и видимыми попытками осмысления процесса извлек из инструмента несколько звуков. Выглядел он при этом настолько сосредоточенным на выполняемом действии, что никаким профессионализмом здесь, конечно, и не пахло.

Несомненно, Иствуд мог бы и подключить свои актерские способности, чтобы выставить себя профаном в музыкальном деле, однако... Зачем? Причин не верить ему я совершенно не вижу, поэтому и действия его принялись мною за чистую монету.

Молодой человек еще пару раз коснулся струн и поднял на меня взгляд разряда «Ну и?»

(Глаза охранника тем временем все больше выкатывались из орбит).

- Вы сейчас абсолютно серьезно? - все же осмелилась я уточнить. - Это правда верх ваших умений?

- «Jingle Bells» еще могу, - Иствуд отложил музыкальный инструмент в сторону, пряча за маской серьезности сарказм и некоторое раздражение.

- Удивительно, - пара секунд - и я, даже и не задумавшись о соблюдении деловой дистанции, примостилась на кушетку рядом с Марком, вглядываясь в его глаза. - Ваш мозг, он... словно бы мозг совершенно другого человека. Каким-то образом случился настолько сильный сдвиг, что подверглась изменению даже имплицитная память, а ведь она...

- Не связана с эксплицитной, - завершил мою мысль Иствуд со спокойной, еле уловимой улыбкой.

- Верно, - выдохнула я, поразившись его осведомленности даже в этой области и раздражившись этому всезнайству одновременно. - При наблюдении за страдающими амнезией было отмечено, что полученные ими до болезни моторные навыки не исчезают подобно фактическим воспоминаниям, поэтому... Есть вообще хоть что-то, чего вы не знаете? - скривила я лицо в гримасу конфуза.

- Есть, - Маркус качнул головой, выгнув брови и поджав губы. - Все время забываю, как называется эта штука у основания ногтя, - он нахмурился, разыгрывая усиленную мозговую деятельность. - Ну, вроде кожи...

- К-кутикула? - неуверенно спросила я.

- Бинго, - молодой человек, пропустив пару мгновений для сопоставления услышанного слова с визуальным образом «вроде кожи» в его голове, звонко щелкнул пальцами. - Дебильное какое-то слово...

Я лишь набрала в легкие побольше воздуха, пользуясь паузой в разговоре для раскладывания по полочкам своих небольших выводов о проведенном эксперименте.

...И если излагать мои выводы вкратце, то звучат они примерно так:

Что. За. Чертова. Хрень.

Пытаясь как-то отогнать мысли о том, что, вероятнее всего, сошла с ума тут я и все происходящее - мой веселый глюк, слепым взглядом я уставилась куда-то через плечо Иствуда, сквозь тонкие прутья решетки. Периферийным зрением я видела, что глаза Марка внимательно изучают мое лицо, да и кожа моя почти физически ощущала его тяжелый взгляд на себе.

Эта сцена могла бы быть неловкой, но почему-то не была.

Может, потому что длилась она не так уж долго? Секунд через десять мыслительной медитации моим глазам все же пришлось сфокусироваться: в камере напротив что-то шевельнулось.

- Господи, что с ним? - тихо шепнула я Иствуду, распознав в шевелящемся субъекте его малолетнего соседа по камере, тяжело переворачивающего свое тело на кушетке - с одного бока на другой.

Клянусь, что темные пятна на его бледном, тонком лице - не замысловатая игра света и тени, а кровоподтеки и ссадины.

Иствуд бросил неспешный, ленивый взгляд через плечо.

- Вам же говорили. «Приболел», - глаза его вновь скользнули по моим.

- Это он, что ли, раньше белье сортировал? - продолжая наблюдать за тяжелыми, неловкими движениями субтильного паренька, спросила. - Но это же... Что это за болезнь такая?

Марк ничего не ответил.

Ах да.

Он же не малолетняя сплетница.

- Ладно, я... пойду. Сейчас обед по расписанию, если мне не изменяет память, - неловко улыбнулась я, выбросив из головы испорченное гематомами юношеское лицо. - Не хочу вас задерживать.

И точно - стоило мне отпустить последнюю реплику, как за пределами камеры послышались звуки набирающей обороты суеты: скрип железных решеток, топот множества ног и шумок встрепенувшейся от полусонного состояния толпы.

- Было бы ради чего «задерживать», - поднимаясь, бросил Иствуд. - О хорошо прожаренном стейке я и мечтать не смею, но эта каша с текстурой клея и запахом грязных носков... - чуть отходя в сторону, чтобы пропустить меня вперед, он покачал головой с видом истинного гурмана, словно бы блюда прекрасней местной каши и не знает.

- Вы сказали «стейк»? - я чуть улыбнулась, смотря на Иствуда вопросительно.

Он лишь пожал плечом, подразумевая нечто вроде «а что тебя удивляет?».

- Просто я смотрела ваше интервью, и вы... вроде как вегетарианец, - пояснила я с коротким кивком.

- Что? - лицо молодого человека выразило искреннее удивление, смешанное с насмешкой над мною сказанным; когда же он понял, что я не шучу, то шумно выдохнул. - Блестяще... Музыкант, убийца-психопат, вегетарианец... - произнес он так, словно бы «вегетарианец» даже хуже, чем убийца-психопат. - Что дальше? Гребаный стриптизер?

•••
- Что ж, - я свела лопатки, выпрямляясь, и моя трансформация в серьезного психоаналитика была завершена. - Как настроение?

Иствуд, покусывающий кожу нижней губы, чуть шевельнул бровью и подарил мне взгляд, выражающий легкую смесь скепсиса и раздражения. Подобным образом усталые родители смотрят на своих назойливых детишек, задающих слишком много глупых вопросов.

- Мы виделись меньше часа назад. Давайте пропустим формальности, - весь вид его, застывшее положение тела и остекленевшая мимика, говорили о настроенности на что-то не очень приятное, но неизбежное.

- А до каши со вкусом носков вы были как-то веселей, - мои плечо и уголок губ нервно дернулись, и я опустила взгляд на свой блокнот для записей.

- Просто пытаюсь держать в памяти, зачем вообще собираюсь вам что-то говорить, - низким, грудным голосом молвил Марк - мои глаза вновь поднялись на молодого человека, который, собственно, никак не изменился за те две секунды, что я на него не смотрела. - Это сложно, - один его глаз чуть прищурился, и легкая тень усмешки скользнула по лицу.

- Я ценю ваши старания, - похлопала я ресницами, натянув саркастическую улыбочку. - Так... мы остановились на том, что обнаружили у вас мнимые воспоминания. Следующим логическим шагом будет узнать в чем, собственно, воспоминания эти заключаются и что они значат, - я активно задействовала мимику и жестикуляцию - Иствуд же продолжал сохранять пуленепробиваемое выражение лица. - Поэтому предлагаю непосредственно перейти к вашим воспоминаниям.

- Сначала вы, - молодой человек лениво, скучающе моргнул - словно бы черные веера ресниц были слишком тяжелы для его век.

- Чего? - я непонимающе тряхнула головой.

- Ничего, - передразнил мой жест Иствуд, не забыв и голос свой поднять на несколько тонов выше, чтоб уж пародия совсем удалась. - Помните, о чем мы договаривались?

- Это нечестно! - негромко шикнула я, чуть подаваясь вперед, к сидящему по другую сторону стола, чтобы дядя-охранник не имел возможности слышать наше слишком неформальное общение. - Зачем? Зачем вам это нужно?

Иствуд, опустив уголки рта, повел плечами в жесте «ну, не знаю - не знаю...»

- Так это будет больше похоже на дружескую беседу, а не на гребаный допрос, - он вновь моргнул так, словно бы не против вздремнуть прямо сейчас.

Я по-детски поджала губы и прищурилась, смотря на Марка как на похитителя моей любимой игрушки.

- Хорошо, - сдалась я. - Что вы хотите знать?

- Почему психолог? - с видом абсолютнейшего безразличия бросил он мне вопрос в лоб в ту же секунду, как кончился вопрос мой. - Не похоже, что вас это интересует.

Я втянула щеки, и мой рассредоточенный взгляд расплылся по поверхности столешницы.

Все вопросы Иствуда - не в бровь, а в глаз, честное слово.

- Мой отец был хирургом, и родители хотели, чтобы я сделала карьеру в сфере медицины. Или в чем-нибудь близком к тому, - вновь обратилась я к сидящему напротив. - Так как особых планов на дальнейшую жизнь у меня все равно не было, я не видела смысла идти против их желания, - я сделала небольшую паузу, переходя к следующему абзацу своей биографии. - Впрочем, не стоит воображать, что я лишь безвольно плыла по течению: изначально я действительно была полна энтузиазма и горела желанием оказывать психологическую помощь. Только... несколько иной категории граждан. Не заключенным.

- А кому же? - Маркус чуть сдвинул брови.

- Я собиралась быть детским психологом, - выдохнула я и сама поразилась тому, как легко выскальзывают откровения из моего рта.

- Почему не стали?

- Мне легче работать с преступниками. Детей жалко, - кратко пояснила я, уповая на то, что Марк не станет больше углубляться в эту тему.

- Окей. Про вашего отца, - он, словно бы уловив мой посыл, ловко перевел беседу в иное русло. - Вы сказали «был»? - продолжая сохранять это свое беспристрастное лицо патологоанатома, задал Иствуд следующий вопрос.

- Эй, хватит! - шепнула я, пытаясь одновременно и выразить негодование, и говорить на частотах более низких, чем способны уловить уши охранника. - Вы специально задаете мне такие... болезненные вопросы? - глаза мои резкими движениями скакали по лицу Иствуда, и я отчетливо понимала, что веду себя в крайней степени непрофессионально, оголяя свои эмоции.

- Вы уже месяц этим занимаетесь по отношению ко мне, так что... - ленивая, вальяжная усмешка коснулась его рта.

Справедливо.

- Рак легкого, - неохотно сообщила я. - Слишком много курил. Пять лет назад отца не стало.

- Мне жаль, - язык Иствуда скользнул по его покрасневшей от недавнего близкого контакта с зубами нижней губе.

- Спасибо, - буркнула я, машинально зажимая в зубах губу вслед за молодым человеком. Моя спина отчего-то напряглась, а меж лопатками зажглась тупая боль. - Еще вопросы? - я постаралась выжать из себя мягкий, доброжелательный тон, однако звенящие нотки в моем голосе были похожи на предвестники слезливых интонаций.

- Нет, - коротко бросил молодой человек.

- Отлично. Тогда мы можем перейти к моим вопросам? - мои ставшие холодными до неприглядной синевы у ногтей пальцы сжали ручку. - Хотя вы, собственно, осведомлены, что я хочу знать.

- Более чем, - остекленевшие глаза Марка, эти два куска прозрачного льда, пронзенного насквозь множеством белых трещинок, не выражали никаких эмоций. - Что ж. Не смею «идти против вашего желания», - воспроизвел он недавнюю мою метафору, натянув невеселую улыбку, а я же вся обратилась в слух.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.​