31 глава. часть 5
Дыхание застряло в моей глотке.
«А она там на балконе не стояла часом?», - хотелось спросить мне.
- Эти цветы называются пионы, - промямлила я, чувствуя, как мелкие волоски на шее встают дыбом.
- Не знаю. Может быть, - Марк безразлично дернул плечом.
- Это я вам точно говорю, - все еще не в силах выдохнуть, слабо пролепетала я.
- Да плевать. Вас только название цветочков во всем этом душещипательном рассказе заинтересовало?
- Нет, - я приказала себе собраться в кучку. – Откуда Мередит знала, где вы храните все ваши… вещества? Вы настолько ей доверяли? – я обратила проникновенный взгляд в глаза Иствуда.
Он замялся на пару секунд.
- Вы как-то спрашивали меня, как это я умудрюсь помнить некоторые… ранние факты своей биографии, верно? – спросил Марк, казалось бы, не очень-то и к месту. Я неловко кивнула, совершенно не понимая, к чему он клонит и как это связано с моим вопросом. - Сейчас кое-что любопытное расскажу.
«Как-то раз, незадолго до упомянутых мной чуть ранее событий, мы с Мередит тусовались у меня в комнате. Музыку слушали, чипсы жрали и все такое.
В компании Мер мне было очень комфортно и классно; и я подумал, что этот вечер – идеальное время, чтобы закинуться ЛСД. До этого я ни разу не жрал кислоту, но слышал, что ее лучше принимать в хорошем настроении и в спокойной обстановке.
- Нет, я не буду, - Мередит энергично закачала головой, когда я предложил ей одну из трех марок.
Я лишь пожал плечами и полез в свой сакральный ящик. В принципе, отказ Мер меня даже порадовал: немного волнительно было жрать новый вид наркоты, и трезвый человек рядом был бы очень кстати.
Я закинулся и улегся на пол: ждать, когда подействует. Мередит сидела рядом, обнимала подушку и смотрела на меня с тревожным беспокойством. Будто бы ожидала, что из моего лба рога вот-вот вылезут или что-то вроде.
- Да ты успокойся, - бросил я и ущипнул ее веснушчатую коленку. – На зверюшек смотри, - я кивнул на телик: по дискавери тогда крутили какую-то передачу про тюленей.
«…Новорождённые тюлени должны уметь плавать уже через несколько часов после родов…»
Мередит ничего не сказала – только шумно выдохнула через нос, положила подушку на пол и улеглась рядом со мной.
А я до сих пор ничего не чувствовал. Мысль о том, что Дейв, дилер мой, надул меня и всучил мне пустышку, сама собой заползла в мой череп. Однако я поспешил отогнать ее. Дейву я верил, да и ему бы было невыгодно терять своего постоянного клиента.
И только я было хотел плюнуть на все это и сесть за домашку по матану, как…
Началось.
Сначала это были какие-то искорки и звездочки перед моими глазами – что-то похожее на то, что возникает, если глаза сильно потереть. Потом все эти штуки сменились узорами более аляповатыми и пестрыми; мне казалось, что от всех окружающих предметов исходит какое-то цветное свечение.
- Эй, Марк… Ты в порядке? - услышал я шепот у моего уха и обернулся на него.
Мередит светилась сильнее всего. Я понимал, что это из-за того, что она живая; в ней больше всего этой странной энергии или что-то вроде.
Я вдруг почувствовал такую эйфорию, такое блаженство. Мне стало казаться, что я наконец постиг суть всего сущего: все состоит из этой странной энергии, и энергия эта – то, что нас объединяет. Весь мир един в своем единстве; все преисполнено идеальной гармонии.
Мне захотелось рассказать Мередит о своем откровении, рассказать ей об истинном устройстве мироздания; но мой язык словно бы прилип к нёбу. Я не мог подобрать слов, чтобы описать то, что чувствую.
Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре меня накрыло еще сильнее.
Мне казалось, что все вокруг будто бы растопилось, стало жидким. И я плыл в этой теплой, вязкой жидкости. Мне было спокойно, тепло и уютно. Я ощущал себя частью чего-то большего, понимал, что ласковая вода, в которой я нахожусь – она, вроде как, живая или… В общем, мне казалось, что я в полной безопасности, в полном единстве с каким-то более сложным организмом, который обеспечивает меня всем необходимым.
Вы сейчас поймете, к чему это все.
И вдруг я слышу голоса. Немного приглушенно, будто бы меня толстым одеялом накрыли и в уши вату запихали - но все-таки отчетливо.
«Ты уверена, что с абортом не выйдет?» - голос грубый, инородный; он настроен против меня враждебно.
«Врач сказал, что срок слишком большой», - голос уже более приятный, мягкий; голос того, что содержит меня в себе.
Но он, голос этот, тоже не испытывает по отношению ко мне ничего хорошего.
Я чувствую опасность, мне тревожно. Я понимаю, что вскоре мое тихое блаженство закончится. Мне страшно. Я съеживаюсь и прикрываю голову руками.
«Как ты умудрилась заметить беременность только на пятом месяце, Лия?.. Вот всегда так с тобой – на голову тебе пакет одень, не заметишь! Ты понимаешь, что этот ребенок – не вовремя?»
«Я… я не виновата! Я ведь говорила тебе, что от таблеток я полнею! Предлагала воспользоваться чем-нибудь другим! Ты никогда меня не слушаешь!»
Я чувствую вину.
Они пытаются спихнуть вину за мое появление друг на друга – но виноват только я один.
Я хватаюсь за голову.
«…Во время размножения большинство тюленей держатся по парам...»
- Марк, боже мой… – Мередит хлопотала возле меня, касалась моего лица теплыми руками.
Я словно был в двух реальностях одновременно. В одной из этих реальностей я в материнской утробе; в другой – валяюсь на полу рядом с Мередит и смотрю передачу про размножение тюленей.
Это сложно объяснить.
Потом я видел свет. Много белого света, который ослеплял меня и…
Я видел покрасневшее от боли, мокрое от испарины лицо своей матери. Впервые видел ее с другой стороны.
Она держала меня в своих руках; ее руки были теплыми. Но я все равно чувствовал холод. Понимал, что мне больше никогда не будет так тепло и комфортно, как было еще несколько часов назад.
Я видел и своего отца: хмурого, взъерошенного.
Но он и не прикоснулся ко мне.
«…Детёныш тюленя — белёк появляется на свет крупным, хорошо развитым и одетым…»
- Господи, Марк, ты слышишь меня? – Мередит тем временем хватала мои волосы, скользила по моему лицу теплыми прикосновениями. – Марк?..
Две реальности начали путаться в моем сознании. Я не мог отличить одно от другого. Не мог отличить прикосновения Мередит от прикосновений матери.
Я вцепился в худую ладонь Мер и заглянул в ее глаза. Она насторожилась; я услышал, как маленькое сердце толкается в ее тонкие ребра.
- Мам? – обратился я к ней. – Почему ты не любишь меня, мама?..
Мередит только ахнула и попыталась выдрать свою руку из моей. Но я не отпускал – только крепче прижимал ее к своей щеке.
- Мам, пожалуйста… Мне холодно, мам, - хрипел я. – Мама, пожалуйста, не бросай меня…
В глазах Мередит уделанный я, наверное, выглядел очень жалко. Во всяком случае, мне было очень стыдно за эту сцену потом…
«…Эти десять дней детеныши совершенно беззащитны: тонкий мех не позволяет им плавать в воде…»
- Господи Иисусе, - выдохнула я, пытаясь отлепить от своих ушей и от своего сердца услышанное; откинуть излишнее сострадание и смотреть в самую грубую суть вещей. – Вы правда все это вспомнили?..
Марк медленно, задумчиво качнул головой, словно бы пытался еще раз переосмыслить все им же сказанное.
- Эти глюки очень похожи на правду. Я не вижу оснований в них не верить, - сказал он без единой тени эмоций. – А что вы, психолог, по этому поводу скажете?
Я нешуточно замялась.
«Обнять тебя я хочу и на плече твоем разрыдаться, вот что. Чего тут говорить?»
- Ну… Я когда-то читала об исследованиях одного психиатра - Станислав Гроф*, слышали, может быть… - я, отбросив неуместные порывы сердца, сложила руки на коленях и нахмурилась. – Довольно эксцентричная личность в научном мире, конечно, но… Он убежден, что ЛСД вовсе не является наркотиком – вопреки распространенному мнению. Считает, что ЛСД – скорее усилитель ментальных процессов, который выносит на поверхность различные элементы из глубин бессознательного. И, да, в его экспериментах довольно частым явлением было восстановление воспоминаний о внутриутробном опыте… И еще множество странных вещей. Одна пациентка Грофа, например, ассоциировала себя с ящерицей и очень точно описала ее поведение – информацию потом подтвердил специалист по всем этим пресмыкающимся.
- Круто, - Иствуд кивнул головой, опустив уголки губ. – А вы часом не… не пробовали? – его бровь игриво дернулась.
- Ч-что?.. Нет, конечно, - я неловко улыбнулась.
- Да? – сидящий рядом удивился. – Странно. Я когда учился – в университете, имею в виду – среди ребят-психологов эта кислота так и гуляла. Сомнительного, конечно, качества… Но я про то, что психологам обычно интересно все это дерьмо. Да и просто вещь крутая. Ну, если тебя не накрывает так, что начинаешь проситься к мамочке на ручки, конечно.
- Мне тоже интересно, - выгнула я брови. – Интересно, каким образом химическое соединение может так глубоко раскапывать бессознательное; каким образом может вызывать ощущения, которые можно назвать мистическими - или же религиозными. Но интересно в теории – есть разница, Марк.
- А если я достану? Потом, когда выйду отсюда? - светлые глаза Марка перебегали по глазам моим, поочередно фокусировались то на одном, то на другом; хитрая кривая усмешка сияла на его лице.
- Вот когда достанете, тогда и поговорим, - очаровательно улыбнулась я и легонько похлопала моего собеседника по колену.
… Наверное, эти легкие похлопывания были неким условным сигналом: резко, словно бы по команде, на окружающий мир рухнула беспросветная тьма.