35 глава. часть 2

— Верно. Не я заварила всю эту кашу — не мне ее и расхлебывать, — сидящая в паре метров от меня вновь затянулась изящным, кокетливым жестом. — И я настойчиво посоветовала бы и тебе воздержаться от этого. И от эпицентра этой каши тоже, — она стряхнула пепел в стоящую на прикроватной тумбе жестяную пепельницу. 

— Кажется, я понимаю, о чем ты, — я тем временем рассматривала фотографии на стенах: множество бумажных версий Марка, Мередит, Томасов и незнакомых мне людей. — Но не понимаю, почему. Если это все-таки не пресловутая сцена ревности. 

— Знаешь, будь я Марком, я наверняка бы сейчас загнула что-нибудь про четырехмерное пространство, хаотические системы и неизбежные аттракторы… Но я не этот мудозвон, поэтому давай просто поговорим по душам, — Мередит забросила ногу на ногу и похлопала по матрасу рядом с собой — приглашая и меня присесть. 

Я не нашла причины не последовать этому приглашению. 

— Я знаю, каким он тебе кажется. Этакий сбившийся с пути недолюбленный малыш с большими голубыми глазами. Может, это и так. Но ты — не та, кто выведет его на путь истинный. Поверь мне, — Мередит смотрела в мои глаза прямо, открыто. — Есть такой ужасный сорт людей, у которых мудизм в крови; это их природная черта. Они, может быть, и хотели бы от этой черты избавиться, но нет — это у них на генном уровне. Вот и Райт из таких. С такими людьми, знаешь, чертовски сложно. Они творят всякую невообразимую ерунду не со зла, поэтому и попрекнуть-то их бывает неловко. Но от этого с последствиями их поступков легче жить не становится, понимаешь? 

— Кажется, да, но… — витающий вокруг дым забился в мою глотку, и я не удержалась от того, чтобы кашлянуть. 

— Вот, — Мередит дернула указательным пальцем. — Вот проблема большинства женщин. Это извечное «но»! Мы любим оправдывать. И терпеть. Хобби у нас такое. Возможно, природой так устроено: так уж вышло, что нам нужно много чего вытерпеть, чтобы это гребаное человечество не вымерло к черту. Поэтому склонность к терпению нам очень присуща. У мужиков это как-то гораздо проще: рубить с плеча, рассыпаться бескомпромиссными решениями… Но я это все к чему. Никто твои поразительные способности к терпению и самопожертвованию ценить не будет. Такие, как Райт, почему-то воспринимают эти качества, как должное. И порой даже создается впечатление, что они специально испытывают тебя на прочность: делают что-то такое, что вытерпеть почти невозможно; а потом что-то еще более невыносимое… Как будто прощупывают границы дозволенного, — все это Мередит говорила, смотря куда-то перед собой стеклянным, застывшим взглядом. 

— Это очень красивые размышления, однако… Я требую конкретных примеров, — я вздернула брови. 

— А того, что тебе уже известно, недостаточно? — Мередит изобразила удивление. — Я понимаю, тебя даже заводит, когда сидящий напротив сгусток тестостерона рассказывает про то, как трахал все, что имеет женские половые признаки… Но попробуй подумать об этом головой. А не тем, что у тебя гораздо ниже. Представь ситуацию: такая вот шлюха с яйцами начинает домогаться и тебя, причем в довольно грубой манере, включающей толчки, хватания за руки и оскорбления. Неужели ты действительно первым делом подумаешь о том, что у него какие-то там великие чувства? — девушка помотала головой с выражением конфуза на своем бледном лице. 

Я поразмыслила пару секунд: 

— Хорошо. Убедила. 

— Я рада, что ты даже не заикнулась про великую драму, что разворачивалась в его покалеченной еще в детстве душе; это, мол, может оправдать уродские поступки. Драма драмой, но почему, скажи мне, я должна расплачиваться за его дерьмо? Почему я должна самовольно взваливать на себя чужой крест? — Мередит впечатала окурок в пепельницу. 

— Да, здесь все очень… сложно и относительно, — я качнула головой, стараясь не думать о том, что все происходящее чертовски странно. — У каждого есть свой крест. И когда все эти кресты начинают перекладываться с одних плеч на другие, очень сложно понять, кто в конечном итоге виноват. Я, знаешь, просто верю в то, что нет плохих людей на самом деле. Просто у всех свои проблемы. 

— Но проблемы Маркуса Райта не должны стать твоими, понятно? — Мередит обратила пронзительный взгляд в мои глаза; и я совершенно растерялась. 

А потом я совершенно проснулась.