Экстра 2. Волк и Змей

те времена, когда могучий красный дракон ещё жил на свете, а клан Красного Листа был под его крылом и назывался по-другому, зелёные холмы, озарённые светом славы, стали домом для множества выдающихся личностей. В частности, двух заклинателей.

Один - высокий и статный, черноволосый мрачный воин с волчьими глазами и вспыльчивым нравом; второй - гибкий и неординарный, как змей, с глазами цвета смеси земли и травы. Их историю запомнили как трагедию больного человека и утопающего вместе с ним верного друга, однако эти двое не всегда были такими.

В солнечный день, когда жизнь их ещё не пошла по наклонной, ничем не отличался от прочих. Тю Шитьё, сняв верхнее одеяние, тренировался с чёрным копьём. Волосы его развивались, а глаза горели страстью к любимому делу. Пот стекал по коже, дыхание уже давно сбилось, а день уже давно сменило солнце, но он не желал останавливаться.

Безвинные деревья лежали переломанными, а земля будто была вытоптана стадом коров. Послышался треск, но не очередного растения: это был юноша с острыми чертами лица в форме алого цвета и заколкой в волосах в виде дракона.

Вуди Шен протянул ему бурдюк, усмехаясь:

- Сяо Шитьё, если ты решил себя угробить, есть множество более молящих способов.

Волк вырвал из его рук питьё и жадно выпил всё до капли, задыхаясь от усталости, ответил:

- Нет... Лао Шен... Я не собираюсь умирать. Я чувствую, что вот-вот совершу прорыв! Нужно только немного поднажать...

Тот не оценил его стараний:

- Ещё немного поднажмёшь - и ты труп. Когда ты в последний раз спал? Ладно, поговорим об этом потом. Сейчас у нас задание.

Тот досадливо вздохнул, облачаясь в одеяние, спросил:

- Что за задание? Срочное, как я понял?

Старейшина Многоликий согласился:

- Срочное, срочное. Нашли Хвансу - полудемона-полубожество. Младшие адепты не могут с этим разобраться, а меня одного отправлять не хотят, поэтому составишь мне компанию. Существо не двигается и не выходит из убежища, но всё равно может быть опасным.

Будущий старейшина Вольф поинтересовался:

- Может, кого-то из старейшин возьмёшь? Дело серьёзное, а я пока всего-навсего заклинатель...

Тот фыркнул, отчеканив:

- Дело пустяковое, ты что, не слышал? Существо даже не двигается! Никаких возражений! Вперёд!

Пересев на лошадей, заклинатели стремглав помчались к таинственной опасности. Мелькали горы и травы, солнце клонилось к западу.

Их путь лежал к таинственной деревне, в которой поклонялись обычному демону, что перерос благодаря вере во что-то неизведанное и очень сильное.

Огни в окнах погасли; во тьме казалось слишком тихо - лишь шелест листвы и перекатывающаяся галька под ногами разбавляли тревогу.

Привязав животных, двое направились в пещеру через людское поселение.

Тю Шитьё всё время чувствовал на себе чей-то взгляд, но стоило ему обернуться в ту сторону, там ничего не было. Вдруг кто-то схватил его за плечи; он дёрнулся от неожиданности и чуть не снёс копьём голову своему спутнику.

Вуди Шен улыбнулся ему, пытаясь скормить какой-то свёрток с булочкой внутри, веселясь:

- Ну, что ты, испугался выпечки? Если страшно, то съешь!

Волк не оценил юмора и только хотел отказаться, как в рот ему впихнули свёрток, заставляя прожевать ароматное тесто с мясом внутри.

Друг ещё больше раззадорился:

- Вот видишь! Вкусно же! Ты наверняка уже позабыл про еду со своими тренировками!

Он не отрицал. В последнее время сложно было вспомнить о потребности в питье и пище из увлечённости делом. И всё же стоило кое-что напомнить:

- Мы на задании, Лао Шен. Нужно быть серьёзнее.

Змей не мог угомониться:

- Ути-пути, какой злой! Тебе бы женушку завести, а не вот это вот всё! Ты же красавчик, уверен, тебе не составит труда это сделать!

Тю Шитьё отчеканил:

- Я уже нашёл. Вот только, несмотря на зрелость, даже я бы сказал - старость, она ведёт себя как ребёнок.

Тот удивился:

- Да и кто же это?

Он проворчал:

- А вот не скажу. Мы уже пришли.

Старейшина Многоликий вмиг стал серьёзным, первым зайдя в пещеру с небольшим озером и факелами. Там в камень вросло существо, похожее на жабу с ярко-жёлтыми глазами, просвечивающимися сквозь второе веко.

Волк подошёл к живой скале ближе, сжимая оружие в трясущейся руке. Он выдохся на тренировке, а в поездке на лошади чуть не уснул, но был готов к битве.

Существо чуть дёрнулось; из груди его вырвались тонкие щупальца со светящимися жёлтыми шариками на концах. Не успел молодой заклинатель среагировать, как они нацелились на него и обязательно попали бы в ослабленного, если бы не Вуди Шен, закрывший его собой. Дёрнувшись всем телом от боли, тот повалился на землю, а он, преисполненный ярости, отрубил твари тентакли, а потом и голову, а после рубил и рубил, не видя, что враг уже повержен. Руки и лицо окрасились кровью, а из груди рвался отчаянный вой.

Змей подполз к нему и положил свою руку ему на плечо, будто говоря: «Хватит. Всё уже прекратилось. Остановись». И сразу потерял сознание.

Тю Шитьё схватил его, осмотрел, но внешних повреждений не было, да и ци в норме. Он уже не помнил, как, задыхаясь от бега, перенёс друга на лошадь, как загнал её до смерти, как отчаянно умолял лекарей впустить его и как в беспамятстве сидел рядом с постелью, не в силах пошевелиться и отвести взгляд от спящего. Помнил лишь то, как открылись глаза родного человека, как от радости из груди вырывалось сердце, но вот они оказались пусты, а слова резали без ножа:

- А ты кто?

Волк в панике взял его за руку, спросив:

- Ты что, шутишь? Лао Шен?

Однако старейшина Многоликий смотрел на него и не видел:

- Лао Шен? Мне всего двадцать!

Сердце упало, воздух застыл в лёгких, сил уже больше не было ни стоять, ни видеть...

Никто не мог вылечить болезнь, к кому бы он ни обращался. Его повысили до старейшины. Каждый считал своим долгом высказать ему свои соболезнования, но они не были нужны Тю Шитьё; его ярость распространялась на всех, кто желал его «пожалеть». Он просто был рядом с тем, кто забывал его каждым днём.

А однажды ему пришлось оставить его ненадолго, всего на несколько часов. Вернулся старейшина Вольф с ужасной раной на пол-лица, и тогда, кажется, Вуди Шен его вспомнил на миг, даже забеспокоился, но потом высох шрам, и он снова его забыл. Сколько бы волк себя ни калечил, друг больше никогда его не вспоминал до самой смерти, когда в последний раз те глаза взглянули на измученного с той же нежностью...

Возможно, в следующей жизни удача всё же улыбнётся им, но их души навсегда запомнят преданность друг другу и ту боль, через которую им пришлось пройти...