В бегах 92
Мечник развёл костёр и уложил уставшего друга на бревне, накрыв его своим верхним одеянием. Сейчас им нельзя было высовываться, к тому же он понятия не имел, где находится. К счастью, погода сжалилась над ними: снег растаял, и холод особо не бесновался.
Предвестник бедствий вымотался, а его руки, все исцарапанные и обожжённые, выглядели как кровавое месиво. Цан Бао перевязал их кусочками своих одеяний. Удивительно, но тот даже не дёрнулся, когда он касался повреждённой плоти.
Тигр сбил мечом какую-то птицу, очистил её и зажарил на палке. К своему стыду, он давно уже ничего не готовил сам, и получившееся сложно было даже на вид назвать съедобным. Кожица почернела и стала похожей на уголёк, а запах стоял ужасный. И всё же ему хотелось что-то приготовить. Обычно этим занимался Великий и Ужасный, но заставлять его в таком состоянии казалось каким-то издевательством, тем более что на его руки без слёз не взглянешь.
Естественно, грозный воин, глядя на своё произведение кулинарного искусства, не хотел это никому скармливать. Он подумывал попробовать снова, а это закопать подальше, чтобы зверушек не мучить, но тут дьявол открыл свои чёрные глаза и спросил:
- О, братец Бао, ты что-то приготовил?
Мечник залился краской от стыда - такую отраву только как отпугиватель для живности использовать! Никто же не станет это на полном серьёзе есть! Однако, к его удивлению, друг отломил от птицы ножку и с каменным выражением лица начал её есть.
Он застыл от шока. Хруст стоял такой, что было непонятно: это хрустит корочка или зубы. Цан Бао, опомнившись, замахал руками и воскликнул:
- Не ешь это! А-Чао, не ешь! Выплюнь это во имя Ефрима!
Чао Фэ странно посмотрел на него, словно тот пытался отобрать у него его порцию, а потом, будто переключатель щёлкнул, вопросительно протянул:
- А? Почему?
Тигр не знал, смеяться ему или плакать. Он принялся расспрашивать:
- Тебе разве вкусно? Или ты настолько оголодал, что не видишь, как выглядит и пахнет еда? Зачем ты это ешь?
Кот пожал плечами, задумчиво прожевал ещё один кусок с ужасным хрустом и ответил:
- Братец Бао, а что не так? Мне нормально. Я хочу есть и буду, потому что просто не смогу восстановить силы и сбежать. А всё остальное не так уж важно.
Мечник тяжело вздохнул. Похоже, уговаривать друга было бесполезно. Уровень нормальности А-Чао сильно отличался от его. Да, и в чём-то тот был прав: А-Чао действительно слишком ослаб, и ему нужно было как-то восполнить силы, но это... Даже смотреть и слышать было больно.
Цан Бао решил сменить тему:
- А-Чао, что мы будем делать? В покое-то нас не оставят.
Великий и Ужасный перестал жевать. Голос его звучал меланхолично и спокойно, но решение звучало безумно:
- Мы устроим восстание. Первым делом разыщем подмогу для обороны Бездны, а потом и небольшой отряд для захвата.
Тигр помолчал, раздумывая, не ослышался ли он, и всё же спросил:
- А-Чао, как ты это себе представляешь? Ты уверен, что с тобой всё нормально?
Дьявол слабо улыбнулся, взглянув на языки пламени догорающего костра. Он взял ветку и перевернул угли, сказав:
- Нет, братец Бао, я не уверен. Я, похоже, сошёл с ума. Однако сейчас для восстания самое время. Императрица распоясалась, лишилась своей приближённой и собирается попытаться вернуть прежнюю стойкость. Вот только по дворцу сейчас расползутся шепотки, а с ними и слухи. Эва Тэбрис, возможно, хороший воин, но не правитель и не знает, как вспыльчив народ. Восстание - дело времени, вот только если подниму его я, мой народ не пострадает. Я просто не могу позволить этой мымре разрушить то, что я охранял семь лет.
Мечник уточнил, положив ему руку на плечо:
- А-Чао, почему ты решил, что императрица нападёт на Бездну?
Предвестник бедствий устало поднял на него глаза, поведав:
- Потому что там мой дом. Все знают, что дьявол всегда возвращается в свою адскую пучину - Бездну. Эва Тэбрис не упустит такую зверушку, как я, чисто из гордости. Я-то посмел сбежать из-под её носа. А Бездну давно хотят уничтожить, им только дай повод...
Цан Бао осознал, что всё сходится, и согласился:
- Да, звучит разумно. Вот только Бездну уничтожить - плёвое дело, баланс нарушится, и кто знает, что случится... А-Чао, а ты уверен, что ты должен взять всё в свои руки?
Чао Фэ вымученно улыбнулся ему, взглянув своими беспросветно чёрными глазами, и поинтересовался:
- А кто, если не я?
Тигр почесал затылок и пробормотал:
- Ну, не знаю... Может, кто-нибудь другой?
Кот хмыкнул, отломил ещё одну ножку от горелой птицы и сказал:
- Я всё-таки предвестник бедствий! Да и Бездну сохранить только мне под силу, ведь никто другой этого попросту не желает.
Мечнику нечего было на это сказать. Он лишь покачал головой, глядя на измученного человека, который ел приготовленную им дрянь и даже не морщился.
Предвестник бедствий дожевал, взглянул на свои руки, обмотанные оранжевой тканью, и удивился:
- Братец Бао, ты их перевязал? Зачем ты порвал свою одежду ради этого?
Цан Бао смущённо отвёл взгляд, объяснив:
- А-Чао, твои руки были в ужасном состоянии... Это меньшее, что я смог сделать.
Дьявол, глядя на изжаренную тушку, тяжело вздохнул и задал вопрос:
- Братец Бао, ты не будешь птичку?
Тигр отрицательно помотал головой.
Чао Фэ пожал плечами, завернул сомнительное блюдо с собой, накинул на друга его же одеяние и, натянув капюшон на голову, сказал:
- Что ж, в путь. Возьмём лошадей и отправимся к старому лису.
Мечник тоже натянул на себя капюшон и даже сначала не понял, о ком тот говорит, но потом вспомнил:
- А ты про того странного лиса, который что-то говорил про короля Бездны?
Кот кивнул.
Они затушили костёр и направились к людям. На улицах было оживлённо. То был город без названия, и здесь, по всей видимости, проводили какую-то ярмарку. В конюшнях быстро отыскались двое добротных скакунов. А в лавке неподалёку нашлись и маскарадные маски. Выбрав две безликие чёрные, заклинатели отправились в путь.
Холодный ветер обжигал кожу. Выносливые звери стучали копытами о землю, их грудь вздымалась, а гривы роскошно развивались. Деревья, города и деревни мелькали перед глазами. Периодически приходилось останавливаться, чтобы лошади испили водицы да поели. Ночи сменяли дни - устроить привал было слишком рискованно.
Предвестник бедствий был молчалив и задумчив. Под его глазами залегли отчётливые тени, а кожа по белизне сравнилась со свинцовой пудрой. Однако он никогда не просил остановиться, напротив - всё время куда-то спешил.
Так они ехали три дня, а на четвёртый Цан Бао вдруг почувствовал, как в глазах темнеет, мысли расплываются, а тело стремительно слабеет. Он резко остановил лошадь, та встала на дыбы, но послушалась. Он слез с выносливого зверя, и вдруг его колени подкосились. Перед глазами распростёрлась тьма. Дальше он слышал лишь стук копыт, чей-то голос и недовольное фырчание животных.
Очнулся тигр уже в тепле, на странной конструкции. На широкой лавочке лежало одеяло, под головой вместо подушки - верхние чёрно-синие одеяния, а укрыт он был ещё одним одеялом. Слышалось, как потрескивают и пощёлкивают дрова. Пахло чем-то жареным и пряным.
Похоже, они остановились в какой-то ветхой заброшенной хижине, доски которой почернели от гнили, а в некоторых местах через дыры гуляли сквозняки. Однако тем не менее тут осталась целой печка, на которой стоял чан с чем-то готовящимся. Да и на столе у стенки оставались тарелки, чашки и палочки, на удивление чистые, хотя, возможно, кто-то их вымыл.
Чао Фэ куда-то делся. Как только мечник решил встать и отправиться на поиски, пропажа сама вышла из входной двери, принося холод, удивление и сквозняк.
Кот был в одних штанах с сапогами. В одной руке он держал связку дров, в другой - белоснежное копьё. Его кожа раскраснелась от мороза и в то же время приобрела синеватый оттенок. Рёбра и сосуды просвечивались сквозь неё, на боку был всё тот же чёрно-фиолетовый глубокий шрам от когтей. Руки всё так же перевязаны оранжевой тканью. Грудь его вздымалась, а дрожь была видна невооружённым глазом.
Цан Бао поражённо наблюдал, как друг невозмутимо подкладывает дрова в печь и помешивает что-то в чане. Не выдержав, он выругался:
- А-Чао, ты что, совсем ополоумел?!
Дьявол взглянул на него. Тьма в его глазах, обычно спокойная, отливала каким-то нездоровым блеском. Он лишь пожал плечами и продолжил возиться с едой.
Мечник уставился на поставленную перед ним тарелку с рисом и мясом - в животе предательски заурчало. А его друг так и продолжил молчать, облокотившись о стену. Он взял в руки тарелку и начал медленно есть, но вдруг заметил кое-что и спросил:
- А-Чао, а ты не будешь?
Великий и Ужасный тяжело вздохнул, потёр рукой лоб, будто пытаясь избавиться от головной боли, и хрипло ответил:
- Я не хочу...
«Не хочет? Он-то? Вечно голодный? Да на него смотреть страшно, скоро один скелет бегать будет... Кажется, ему снова плохо», - подумал тигр, но перевёл тему:
- А-Чао, а что случилось? Я потерял сознание?
Предвестник бедствий тихо произнёс:
- Да, похоже, голодный обморок тебя настиг, братец Бао. Я тут подумал, может...
К концу его голос совсем стих и растворился в вое ветра и треске дров.
Видно, Чао Фэ не был уверен, стоит ли это говорить. Он нервничал, постукивал ногой и не смел даже смотреть в его сторону.
Цан Бао подтолкнул его к продолжению:
- А-Чао, что ты хочешь сказать?
Кот вдруг приблизился и навис над ним. Выглядело это страшно: хриплое дыхание, взгляд с каким-то странным огоньком, осунувшееся бледное лицо... Он застыл в нерешительности, вздохнул и, не в силах собраться с мыслями, пробормотал:
- Знаешь, братец Бао... Мне не даёт покоя одна идея... Или мысль, в общем, неважно... Я имею в виду... Ты ведь можешь уйти... То есть ты и сам видишь, что дело плохо, и... Думаю, ты сможешь уйти без последствий благодаря влиянию своего отца... Знаю, отношения у вас не очень, но... Это лучше, чем... Я просто думаю, что тебе будет лучше переждать... это... Вот...
Мечник твёрдо решил:
- Я не уйду.
Дьявол крикнул:
- Да почему?!
Было видно, что он на взводе. Его всего дергало, казалось, рёбра сейчас пробьют кожу, а на виске запульсировала венка. Но в глазах была вовсе не злоба - это был страх...
Тигр сначала хотел ответить ему резко и по-детски: «Да потому!» Однако, увидев, как тот весь извёлся, он осознал, что полудемон добивается ссоры или обиды, потому что боится за его жизнь. Мечник подумал поступить иначе и начал ставить условия:
- Хорошо, я объясню почему, но ты для начала присядешь и поешь, а я буду рассказывать.
Предвестник бедствий поджал губы и тяжело опустился на самодельную кровать, чуть пошатываясь. Он взял протянутую миску и молча, без особого энтузиазма, ел, внимательно глядя в глаза цвета пламени. Вкуса не чувствовалось, да и насыщения тоже. Во рту был неприятный привкус тошноты.
Цан Бао рассказал историю, которая произошла в их семье давным-давно. Тогда ему было лет восемь. Они жили в большом деревянном доме с оранжевыми стёклышками, похожими на кусочки закатного солнца. Отец с матерью собирались на охоту, и он с интересом спросил у матушки:
- Когда вы вернётесь?
Лик её был светел, как ясное небо, а улыбка разгоняла все тревоги и сомнения. Женщина нежно обняла своего сына, поцеловала его в макушку и пообещала:
- Скоро, милый Бао-Бао, скоро.
Она действительно не сомневалась в своих словах, но через неделю грянул ливень. Юный мечник с рыжим зонтиком с коричневым узором феникса, подаренным матерью, рассекая лужи, бежал навстречу повозке. Однако вместо жизнерадостной женщины его встретил холодный взгляд Цан Бунхэя со странной улыбкой и мечом с чудными узорами, переливающимися от зелёного к золотому. В экипаже никого не оказалось, и тогда сын спросил его:
- Отец, а где же матушка?
Тот положил ему руку на плечо и молча повёл в дом, говоря:
- Твоя мать была отважной женщиной. Я любил её всем сердцем, но теперь придётся обходиться без неё.
Маленький мальчик, естественно, ничего не понял и вертелся, ища взглядом мать.
Никто толком ему так ничего и не объяснил, а отец всегда очень злился, когда заходила речь об этом.
Прошло несколько лет. Тигрёнок стал сильнее, старше и упрямее, и однажды ему всё же удалось выведать правду. Зайдя в родительский кабинет, он вновь спросил:
- Отец, ты так и не рассказал мне, что случилось с матушкой. Я думаю, я достаточно вырос, чтобы знать.
Мужчина, угрюмый и весь обставленный бумагами, был явно не в настроении, и эти слова, кажется, стали последней каплей. Он резким движением перевернул стол и рявкнул:
- Да, обменял я дуру на меч! Демон её сожрал! А теперь проваливай! Кыш! С глаз долой!
Обменять родного человека на железяку... Вот тогда сын понял, что для отца он всего лишь вещь. Однако шли годы, и со временем эти воспоминания стёрлись, а их последняя встреча и ссора вышла скомканной и даже местами абсурдной, но, вспомнив, как Цан Бунхэй обошёлся с его матерью, Цан Бао более не желал иметь с ним ничего общего. Возможно, он забыл об этом только потому, что старейшина Коготь наложил на него какое-то заклятие забвения.
Чао Фэ, затаив дыхание, слушал его. Такие истории на Бездне не редкость, но чтобы знатная особа так отвратительно поступила... Уму непостижимо. Он почти дожевал рис, и ему попалось нечто горькое. К концу рассказа его уже клонило в сон - слабость разлилась по всему телу. Кот уже не мог ей сопротивляться, завалился набок и уснул под рассказ о семейных распрях.
Мечник этого и добивался: если бы его друг вновь отправился в путь, то скорее всего просто умер бы от переутомления. Он укутал его в одеяло, мысленно молясь, чтобы дремлющее зло не прознало про то лекарство от бессонницы в рисе.